Глава 1. Старинная усадьба семьи Цзянь
Старинная усадьба семьи Цзянь
Ранним утром по старинной усадьбе раскатился грохот — в дверь колотили так, будто за ней стоял барабанщик.
Вырванный из сна Цзянь Юй с трудом разлепил глаза и взглянул на экран телефона: нет и семи. Чертыхаясь, он кое-как взлохматил волосы, поднялся с кровати и пошёл открывать.
На пороге подскочил парень с ярко окрашенными красными прядями. От прыжка он едва не влетел прямо на Цзянь Юя:
— Ох, брат Цзянь, наконец-то!
Цзянь Юй выставил ладонь, уперевшись ему в грудь. Сонный, с растрёпанной мягкой чёлкой, нависавшей на лоб, и одной взъерошенной серо-зелёной прядью, он выглядел болезненным и подчёркнуто холодным.
Смерив гостя равнодушным взглядом, он направился в ванную.
Красноволосый давно привык к постоянной мине Цзянь Юя в стиле «как же вы меня все достали». Он шмыгнул в спальню следом, прислонился к дверному косяку ванной и заговорил с театральным пафосом:
— Брат Цзянь, тебя зачислили в Z-Политех! Это же просто невероятно! Второе место по всей провинции, боже мой, семьсот девятнадцать баллов!
Цзянь Юй, чистивший зубы, сплюнул пену в раковину и выдавил из себя единственный звук:
— Угу.
— Этот псих из нашей провинции, Гу Цзинсюнь, блин, совсем сдурел! Задания в этом году были адски сложными, а он всё равно умудрился обставить тебя на три балла...
Цзянь Юй прополоскал рот и спокойно произнёс:
— Линь Тань.
Слово застряло у Линь Таня в горле. Он зашелся в кашле, едва не подавившись собственной слюной: до него мгновенно дошло, что он только что ступил на минные растяжки.
Цзянь Юй обычно ходил с таким видом, будто немой вопрос «Почему ты всё ещё смеешь стоять передо мной и что-то ляпать?» был написан у него на лбу, да и распустить руки мог без лишних предупреждений. Но в целом он отличался редким здравомыслием. За одним-единственным исключением — Гу Цзинсюнем.
Гу Цзинсюнь и Цзянь Юй учились в одной старшей школе. Когда они поступили на первый курс, их привлекательные лица на полмесяца оккупировали первые строчки школьного форума.
Оба одного роста, оба блестяще учились и оба были чертовски хороши собой. Вот только в окружении Цзянь Юя все знали: он Гу Цзинсюня на дух не переносит.
Во втором классе старшей школы, когда учеников распределяли по профильным элитным классам, Цзянь Юй специально подал заявление, чтобы остаться в обычном. В итоге он до самого выпуска просидел в творческом классе среди избалованных мажоров. Кабы не это, вряд ли ему позволили бы три года разгуливать по школе с зелёной прядью в волосах.
Словом, неприязнь Цзянь Юя к Гу Цзинсюню была настолько глубокой, что одного упоминания этого имени хватало, чтобы вывести его из себя.
Осознав, что ляпнул лишнего, Линь Тань прикусил язык. Настала благословенная тишина. Пока Цзянь Юй умывался, приятель аккуратно подглядывал за ним от двери, пытаясь угадать настроение.
Закончив, Цзянь Юй даже не удостоил его взглядом. Линь Тань облегчённо перевёл дух: слава богу, пронесло.
Цзянь Юй повесил полотенце и шагнул из ванной, на ходу толкнув дверь. Под ноги Линь Таню словно масла подлили. Он уже летел носом в пол, когда Цзянь Юй точным движением цапнул его за воротник.
Плотный хлопок рубашки и кожаная куртка выдержали вес взрослого парня: ткань натянулась, но не треснула, сохранив остатки его достоинства.
Линь Тань завис в десяти сантиметрах от пола, рискуя в любой момент рухнуть вниз:
— Брат Цзянь, виноват!
Удерживая одной рукой шестидесятикилограммовую тушу, Цзянь Юй даже не поморщился, хотя мышцы на предплечье заметно натянулись:
— В чём именно?
— Я... я не должен был говорить, что у тебя баллы ниже, чем у этого... Да кого вообще волнуют эти оценки! Настоящие мужики меряются реальной силой!
— И как, я силён?
— Неимоверно!
Цзянь Юй слегка подтолкнул его коленом, возвращая в вертикальное положение:
— На улице тридцать семь градусов жары. Ты совсем из ума выжил — в куртке ходить?
Линь Тань замялся:
— Ну... зато смотрится круто... Брат Цзянь, а ты не боялся, что я правда грохнусь?
Повернувшись к нему спиной, Цзянь Юй скинул пижаму и натянул чистую одежду. В свои неполные двадцать лет он уже сформировался: широкие плечи, подтянутая спина, естественная грация в каждом движении.
— Исключено, — ровно отозвался он.
Причина такой уверенности лежала далеко за пределами науки: Цзянь Юй был Пицю. Взрослым, сформировавшимся древним зверем.
Даже если бы вес Линь Таня порвал куртку в клочья, Цзянь Юй успел бы совершить мгновенный рывок и подхватить его до того, как физиономия приятеля встретится с полом.
Линь Тань почесал затылок. Впрочем, за всё время их дурачеств никто рядом с Цзянь Юем ни разу не пострадал.
Цзянь Юй уже переоделся:
— Чего припёрся в такую рань?
— Чуть не забыл! — встрепенулся Линь Тань. — Мы тут во второй половине дня собираемся в новый атмосферный бар с живой музыкой. Пойдёшь?
Сдав выпускные экзамены, бывшие школьники сорвались с цепи, устремившись во все заведения, куда им раньше путь был заказан. Линь Тань со своим дружком уже успели обшарить все окрестные бары. Цзянь Юй же, несмотря на зелёную прядь и увлечение ударными, по подобным местам никогда не шлялся.
Подумав немного, он кивнул:
— Во сколько?
— К пяти тридцати. Улица Сывэнь, дом тридцать пять.
— Ладно, подойду.
Линь Тань расплылся в улыбке:
— Брат Цзянь... а может, врубишь комп, потащишь меня в катку?
Цзянь Юй взглянул на него. Линь Тань мгновенно всё понял и тут же завёл привычную песню:
— Брат Цзянь — навеки бог!
Цзянь Юй поманил его пальцем:
— Иди сюда, покачу.
Они просидели за играми до пяти вечера, после чего захватили телефоны с пауэрбанками и вышли. К заведению подошли ближе к шести. У входа, уткнувшись в экран, их уже поджидал Чэнь Цзянь.
Цзянь Юй хлопнул его по плечу.
Чэнь Цзянь снял один наушник:
— Бар открылся всего четыре дня назад, тут ещё скидки, так что народу полно. Но атмосфера классная, очень тихо. Как раз подходит для...
Цзянь Юй удивленно изогнул бровь:
— Зачем тебе тишина? Домашку пришёл писать?
—... А что, я не могу быть ценителем искусства? — смутился Чэнь Цзянь. — У здешней группы лёгкий, задорный стиль. Послушать музыку уже нельзя?
— Можно.
Они прошли внутрь. Интерьер отличался изысканностью и давал чувство уединения. Из всей троицы лишь Цзянь Юй оказался в баре впервые, но с зелёным локоном, подпрыгивавшим при каждом шаге, он выглядел куда больше похожим на завсегдатая, чем оба его приятеля.
Чэнь Цзянь с Линь Танем сразу пробрались к сцене — разглядывать музыкантов.
«Завсегдатай» устроился за барной стойкой, изучил карту напитков и заказал себе холодный чай с минимальным содержанием алкоголя. Когда полбокала уже опустело, со стороны входа донеслись шаги. Цзянь Юй бросил быстрый взгляд к двери, тут же отвёл глаза, поднялся и направился к друзьям.
Чэнь Цзянь как раз обсуждал с басистом «профессиональные тонкости», когда перед ним возник знакомый зелёный локон. Он вздрогнул:
— Брат Цзянь?
Цзянь Юй слегка пнул его по ноге:
— Тише ты.
Первой реакцией Чэнь Цзяня было сжаться в ожидании завуча, но он вовремя вспомнил, что школа осталась позади. Он уже собирался спросить, чего тот так осторожничает, как вдруг заметил человека, которого здесь точно не должно было быть.
Высокий, стройный юноша лет восемнадцати-девятнадцати в чёрной футболке. Тёплый жёлтый свет барной стойки мягко обрисовывал его силуэт, придавая образу спокойную умиротворённость. Даже в шумном баре его облик сохранял невозмутимое изящество.
Гу Цзинсюнь.
У Чэнь Цзяня едва голос не сорвался:
— Он... тоже ходит по барам? Он вообще умеет ходить по барам?!
Цзянь Юй снова пнул его.
Только тогда Чэнь Цзянь с трудом переключил мысли с темы «как такой примерный ученик оказался в заведении» на смутное осознание: «Чёрт, брат Цзянь же его органически не переносит».
— Слушай, за что ты его так не взлюбил? — вполголоса поинтересовался Чэнь Цзянь.
Цзянь Юй смерил его тяжелым взглядом.
Чего тут непонятного? Он — главный злодей, Гу Цзинсюнь — главный герой. Естественно, злодей ненавидит героя.
Цзянь Юй с самого момента пробуждения сознания знал, что он — антигерой в новелле про городских демонов. По первоначальному сюжету ему полагалось вырасти лицемерным, коварным интриганом, который ради похищения чужой небесной удачи втирается в доверие к Гу Цзинсюню, а потом предаёт его.
Вот только Цзянь Юй вовсе не собирался следовать этому абсурдному сценарию. Он забил на сюжет, вырос вспыльчивым парнем с крашеными волосами и чувствовал себя прекрасно. К счастью, с Гу Цзинсюнем они почти не пересекались, а редкие попытки судьбы свести их Цзянь Юй жестко пресекал. Иначе его вспыльчивость давно пробила бы потолок.
Полнейший вылет из образа.
Вспыльчивому парню все вокруг казались раздражающими, а уж главный герой — и подавно. Цзянь Юй искренне считал Гу Цзинсюня своим заклятым врагом (что само по себе отдавало легким юношеским максимализмом).
Не подозревая, о чём думает приятель, Чэнь Цзянь толкнул его плечом:
— Брат Цзянь, да плевать, что там думают остальные. Мы-то знаем, на что ты способен, твоя сила говорит за себя. Мы ничем не хуже Гу Цзинсюня. Ну встретились и встретились, эка невидаль.
Встречаться с Гу Цзинсюнем Цзянь Юй не хотел категорически. К тому же он почувствовал, как температура тела начинает стремительно расти — явно не к добру. В груди всё горело. Поправив футболку, он через ткань коснулся кожи, и лицо его слегка изменилось.
Там, где должна быть гладкая кожа, пробилась чешуйка.
Из-за детского недоедания у него время от времени случались периоды нестабильности духовной энергии, когда удерживать человеческий облик становилось невмоготу. Эти приступы накатывали без всякой системы, раза три-четыре в год.
В первой половине года его уже штормило несколько раз, так что Цзянь Юй надеялся на затишье. И надо же было приступу начаться именно сейчас...
Сохраняя холодное выражение лица, Цзянь Юй процедил:
— Боюсь, если я его увижу, то не сдержусь и вкатаю лицом в стол.
Чэнь Цзянь поперхнулся:
—... Слушай, может, тебе лучше уйти?
Цзянь Юй слов на ветер не бросал. Если сказал, что может оттаскать кого-то, значит, действительно оттаскает — независимо от статуса и положения обидчика.
А Гу Цзинсюнь был далеко не так прост. Чэнь Цзянь никогда с ним близко не общался, но интуитивно чувствовал: связываться с ним — себе дороже.
Цзянь Юй развернулся и быстрым шагом направился к выходу.
Чэнь Цзянь почесал подбородок:
«Неужто он и впрямь так сильно его ненавидит?..»
Цзянь Юй ускорял шаг.
Изначально он планировал дойти до уборной — там были закрытые кабинки и никаких камер. Если бы он случайно частично трансформировался, никто бы не заметил.
Но народ в баре прибавлялся, коридор к туалетам был освещён слишком ярко, повсюду сидели посетители, а белые чешуйки уже расползались от груди к шее. Пришлось сворачивать в более безлюдную сторону.
Судя по всему, туда, откуда привозили товар — к служебному выходу.
Уже у самой двери Цзянь Юй резко замер. Он почувствовал странное, непреодолимое притяжение.
Где-то рядом находилось то, что могло унять его боль.
Опираясь о стену, Цзянь Юй едва передвигал ноги. Завернув за угол, он лбом врезался в чью-то грудь.
Это оно!
От жара Цзянь Юй плохо соображал, где верх, где низ, но в мгновение столкновения чётко осознал: он нашёл спасение.
Схватив «сокровище» за одежду, он ощупал его и понял, что перед ним человек. Подняв затуманенный взгляд, Цзянь Юй попытался разглядеть лицо.
Владелец бара, общавшийся в этот момент с Гу Цзинсюнем, удивлённо протянул:
— Это... пьяный, что ли? Как его к служебному ходу занесло? Давай я отведу его к барной стойке.
За секунду до того, как оттолкнуть парня, Гу Цзинсюнь мельком глянул на его лицо — и замер.
Владелец бара перевёл взгляд:
— Знакомый?
— Угу, — отозвался Гу Цзинсюнь. — Одноклассник.
Пока он говорил, что-то прохладное прикоснулось к его предплечью. Гу Цзинсюнь опустил глаза. С его ракурса как раз виднелась полоска обнажённой, почти ледяно-белой кожи у выреза футболки Цзянь Юя.
Гу Цзинсюнь собирался отвести взгляд, но его внимание привлекла деталь — чуть ниже ключицы Цзянь Юя пробились две белые чешуйки, мягко переливавшиеся даже в скудном свете. И эти чешуйки разрастались прямо на глазах.
Гу Цзинсюнь мгновенно прикрыл воротник Цзянь Юя ладонью:
— Мне всё равно пора. Я сам его отвезу.
Хозяин бара кивнул:
— Хорошо. Вы ещё молодые, не засиживайтесь поздно.
— Ладно, мы пошли, — с невозмутимым видом ответил Гу Цзинсюнь.
Он подхватил Цзянь Юя под руку, а на выходе попросил у персонала одноразовую куртку и накинул её парню на плечи. Гу Цзинсюнь не понимал, что происходит с Цзянь Юем, но оставлять его в таком виде среди обычных людей было нельзя.
На улице Сывэнь хватало гостиниц. Гу Цзинсюнь выбрал ближайшую и забронировал стандартный номер.
Девушка на ресепшене, оформляя документы, то и дело бросала на него любопытные взгляды.
При ярком свете холла его профиль казался высеченным из камня, излучая полное спокойствие, а длинные ресницы отбрасывали ровную тень. И у этого безупречного парня были расстёгнуты две верхние пуговицы на рубашке, рукава закатаны, а к нему крепко прижимался кто-то, с головой накрытый курткой.
Незнакомец дышал тяжело и прерывисто, с трудом сдерживая стоны, словно изо всех сил терпя боль. При этом он даже не пытался вырваться, буквально повиснув на единственной опоре.
Администратор аж смутилась. В этой небольшой гостинице часто останавливались иногородние студенты и парочки, так что картина казалась вполне прозрачной.
Когда они поднимались по лестнице, девушка проводила их взглядом и подумала:
«Надо же, какие нынче девчонки высокие пошли...»
Доведя Цзянь Юя до кровати, Гу Цзинсюнь заметил, что тому стало немного лучше. Когда он снял куртку, выяснилось, что парень вовсе не покрылся чешуёй целиком, как можно было подумать. Вся видимая кожа выглядела нормально, вот только зрачки из глубоких тёмных превратились в золотистые вертикальные щели, точь-в-точь как у крупного хищника.
— Ты меня слышишь? — тихо спросил Гу Цзинсюнь.
Цзянь Юй, похоже, вообще его не воспринимал. Он лишь оттягивал воротник, уставившись перед собой блуждающим взглядом.
Явно не в себе.
Гу Цзинсюнь выждал паузу, затем осторожно расстёгнул верхнюю пуговицу на футболке Цзянь Юя и мельком заглянул под ткань. Белые чешуйки никуда не делись, но перестали разрастаться.
Застёгнув пуговицу обратно, Гу Цзинсюнь наблюдал, как «злодей» лениво откинул голову, напомнив довольного кота. Усмехнувшись, Гу Цзинсюнь ткнул пальцем во взъерошенную зелёную прядь на макушке Цзянь Юя.
Тот недовольно отвернулся, и крашеный локон дважды подпрыгнул.
Гу Цзинсюнь тихо хмыкнул, глядя на эти несколько волосков.
И с какого перепугу коварный, расчётливый Главный Злодей вдруг выкрасил прядь в зелёный цвет?
Выглядит бунтарски... и совершенно не по сюжету.