У Гу Цзинсюня сегодня не было занятий, поэтому весь день он провёл в головном офисе компании. Уже перед самым выездом с парковки раздался звонок от Янь И. Голос сестры в трубке дрожал от необъяснимого ужаса.
— Цзинсюнь… — Голос Янь И задыхался от страха. — Ты можешь прямо сейчас отвезти нас к своему наставнику?
Пальцы Гу Цзинсюня, лежавшие на руле, мгновенно сжались:
— Что стряслось?
— Нам прислали коробку с куклами… с теми самыми деревянными марионетками, какие даос Гуцюань дарил Сюаньсюаню. Едва Сюаньсюань увидел их, как сразу лишился чувств! Мы хотели поехать в больницу, но даже спуститься не можем — ходим и ходим по кругу на одном этаже…
Коробка, полная деревянных кукол? От даоса Гуцюаня?
Гу Цзинсюнь вспомнил, что сегодня ему тоже приставили посылку. Она всё ещё лежала на пассажирском сиденье нераспечатанной.
Достав лезвие из отсека для мелочей, Гу Цзинсюнь надрезал скотч. Внутри и правда оказалась целая коробка с марионетками. Внутренние стенки были исписаны красными граффити — железного запаха не чувствовалось, так что вряд ли это была кровь.
Гу Цзинсюнь захлопнул крышку:
— Вы где?
— Дома! — всхлипнула Янь И. — Мы боимся шагнуть за порог… Я так страшно боюсь за Сюаньсюаня…
Для семьи Янь И, хоть они после истории с потерей души и признали существование потустороннего мира, столкновение с нечистью лицом к лицу всё равно стало диким шоком. Увидев деревянных кукол, исписанных алыми узорами, они просто оцепенели. Это не грабитель с ножом, от которого можно защититься оружием, а неведомое, затаившееся зло.
— Я скоро буду, — ответил Гу Цзинсюнь.
Он несколько раз набрал номер Сюаньчэн-цзы, но трубку никто не брал.
Гу Цзинсюнь нахмурился. Скорее всего, даос Гуцюань нашёл способ временно отвлечь наставника. Тогда он позвонил старшему ученику своего учителя и попросил заглянуть в покои Сюаньчэн-цзы.
Положив трубку, Гу Цзинсюнь задумчиво крутанул телефон в пальцах. Он ещё колебался, стоит ли беспокоить Цзянь Юя, как вдруг экран высветил имя: «Цзянь Юй».
Замрев на мгновение, он тут же ответил:
— Цзянь Юй?
— Тебе не приходила странная посылка?
Гу Цзинсюнь взглянул на коробку рядом. Раз Цзянь Юй спрашивал, значит, получил то же самое. Гу Цзинсюнь полагал, будто даос Гуцюань способен лишь на мелкие пакости исподтишка, и никак не ожидал, что тот осмелится открыто перейти дорогу Цзянь Юю.
Он не знает, кто такой Цзянь Юй, или знает, но ему плевать?
Гу Цзинсюнь выждал паузу и произнёс:
— Пришла. Коробка с деревянными марионетками. — Выезжая из подземного гаража, он уточнил: — Тебе тоже?
— Угу, — отозвался Цзянь Юй. — А у твоей сестры ничего?
— Им прислали точно такую же. Я пытался дозвониться наставнику, но он не отвечает. Боюсь, там тоже что-то случилось.
— Забери меня, — перебил Цзянь Юй. — Я у почтовых автоматов возле Z-Политеха.
Гу Цзинсюнь, сжимая руль одной рукой, на секунду замер в шумном потоке машин. В гарнитуре стояла тишина.
— Хорошо, сейчас буду.
Чёрный представительский автомобиль развернулся и взял курс к Z-Политеху.
Цзянь Юй стоял у серых университетских корпусов в чёрном пальто — высокий, стройный и подтянутый. Спустя десять минут перед ним затормозила знакомая машина.
Цзянь Юй открыл дверцу и сразу взял коробку с пассажирского сиденья:
— Это твоя?
Он без лишних слов вскрыл её. Внутри вповалку лежали точно такие же деревянные куклы. Взяв пару штучек, Цзянь Юй понял: они пусты. Не в буквальном смысле — это были обычные деревяшки, лишённые живых душ.
Каждую марионетку покрывали сложные киноварные знаки. Пусть духовной энергии в них не ощущалось, Цзянь Юй понимал: всё гораздо сложнее. Это не просто попытка запугать.
Вспомнив, что у Янь И лежит такая же коробка, Цзянь Юй задумчиво постучал пальцами по дереву.
Кругом камеры, так что перенести машину вместе с Гу Цзинсюнем прямо к нужному дому он не мог. Пришлось терпеливо ждать, пока автомобиль доедет до жилого комплекса.
Янь И тем временем непрерывно присылала Гу Цзинсюню сообщения, держа его в курсе происходящего.
Открыв дверь подъезда, Гу Цзинсюнь перед лифтом замешкался:
— Гуцюань, похоже, только и ждёт, когда мы поднимемся.
Отправить им кукол одновременно, заблокировать Сюаньчэн-цзы… Всё сходилось к тому, что их заманивают в одно место, чтобы нанести удар.
— И что с того? — пожал плечами Цзянь Юй. — Даже если это ловушка, ты что, откажешься в неё идти?
Наверху находилась семья Гу Цзинсюня — его самые близкие люди.
— Когда ты рядом, у меня как-то больше смелости, — тихо проговорил Гу Цзинсюнь.
Цзянь Юй сжал кулак в кармане, неопределённо хмыкнул и промолчал. Ответить на это было нечего.
Они поднялись на этаж. Не успел Гу Цзинсюнь постучать, как дверь распахнулась. На пороге стоял Сюй Линь с кухонным ножом наперевес, в мотоциклетном шлеме, обмотанный шарфом и в плотных перчатках.
Цзянь Юй:
* * *
Окинув Сюй Линя взглядом, он ровно заметил:
— Традиционные китайские призраки устойчивы к физическому урону.
Сюй Линь неловко улыбнулся:
— Сяо Цзянь, ты тоже пришёл…
Он тревожно выглянул на площадку. Кроме двух молодых людей, никого не было. Знаменитый мастер Сюаньчэн-цзы из Храма Облачного Оленя так и не появился, отчего на душе у Сюй Линя стало совсем тяжко.
Когда они столкнулись с призрачным тупиком у самой двери, Сюй Линь понял: обычным молебном тут не обойтись. Нужен настоящий мастер, способный изгнать нечисть. Но Сюаньсюань лежал без чувств, наружу выйти они не могли, а Сюаньчэн-цзы всё не шёл.
Гу Цзинсюнь, которому Янь И уже показывала коробку с куклами, пояснил:
— Наставник временно занят, поэтому я попросил Цзянь Юя помочь.
Сюй Линь с изумлением уставился на Цзянь Юя.
— Почему вы просто не выбросили марионеток? — спросил Цзянь Юй.
Сюй Линь горько усмехнулся:
— Пробовали. Да только вынести их за пределы этажа невозможно. Мы выставили их за дверь, а через минуту они снова оказались в квартире.
Все мысли Янь И были заняты сыном. Сюаньсюань только-только пошёл на поправку, она не успела порадоваться, как мальчик снова лишился чувств. Сердце матери разрывалось от боли.
— Что же нам делать? — Она с надеждой ухватилась за слова Гу Цзинсюня и уставилась на Цзянь Юя: — Мастер Цзянь, вы можете помочь?
Гу Цзинсюнь поставил коробку перед Цзянь Юем и принялся раскладывать марионеток: пустышки в одну сторону, «заселённые» — в другую. Разбирая кукол, он вдруг осознал: лица у них… один в один как у Сюаньсюаня.
Цзянь Юй на кукол смотреть не стал. Вместо этого он подошёл к Сюй Линю, обошёл его кругом и сорвал из-под шлема даосский талисман. Затем точно такой же листок бумаги он снял с плеча Янь И.
Встряхнув их в воздухе, Цзянь Юй сжёг оба талисмана:
— Вы всё это время даже из квартиры не выходили.
Янь И вообще смогла дозвониться только потому, что на Сюаньсюане остался след светлой энергии Ян и небесной удачи Гу Цзинсюня.
Оба талисмана были напитаны тёмной энергией Инь, а знаки на них писались тушью с примесью крови. Тёмная энергия туманила разум смертных: глаза переставали видеть реальный мир, и люди бесконечно блуждали в четырёх стенах, поскольку граница между Инь и Ян в этом месте размылась.
Как только талисманы сгорели, Сюй Линь почувствовал, как тяжесть спала с его плеч, а перед глазами прояснилось:
— Когда это на нас нацепили? Я и не заметил…
Но его никто не слушал.
Цзянь Юй взял одну из кукол. В отличие от тех марионеток, что прислали им, эти содержали в себе живые души, а кровавые знаки были нарисованы с особым коварством.
Именно из-за живых душ Цзянь Юй не мог просто спалить всё огнём Пицю — пламя священного зверя нанесло бы душам тяжелейший урон и лишило бы их возможности уйти в перерождение.
А им с Гу Цзинсюнем прислали пустышки исключительно ради провокации.
Оно и понятно: светлая энергия Ян у Гу Цзинсюня была настолько мощной, что без защитного артефакта вроде чешуи Пицю любая нечисть или талисман Инь сгорали бы дотла при одном приближении к нему.
Гу Цзинсюнь понизил голос:
— Все эти куклы выглядят как Сюаньсюань. Он хочет…
Цзянь Юй резко обернулся к двери:
— Идёт!
Гу Цзинсюнь тут же отступил к Янь И, накрывая её и Сюаньсюаня своей энергией Ян и небесной удачей:
— Держи Сюаньсюаня!
Янь И изо всех сил кивнула.
Воздух в гостиной словно застыл. Сквозняк прекратился. Вдруг одновременно раздались тяжёлые шаги, детский визг и безумный хохот. Марионетки с живыми душами внутри сорвались с мест и запрыгали по полу.
Свет в комнате мгновенно погас. За окнами поглотила всё непроглядная тьма. В этой густой, как смола, темени от Цзянь Юя и Гу Цзинсюня волной разошёлся яркий ореол: золотая удача Пицю и светлая энергия Ян сплелись в единый защитный щит.
Куклы с визгом кинулись прочь от светящегося круга.
Цзянь Юй не стал наращивать духовную силу — он не знал, действуют ли эти души по воле даоса Гуцюаня или под принуждением.
Лежавший без чувств Сюаньсюань внезапно распахнул глаза и с нечеловеческой, совсем не детской силой оттолкнул мать. Янь И не удержала его, и мальчик спрыгнул с дивана.
Гу Цзинсюнь среагировал мгновенно, подхватив ребёнка на лету.
Но Сюй Линь вдруг отчаянно закричал:
— Сюаньсюань!
Гу Цзинсюнь огляделся — вся комната была заполнена «Сюаньсюанями».
Мальчик, которого он держал на руках, повернул голову, жутко улыбнулся, и на его щеках проступил деревянный узор.
Янь И от ужаса окончательно потеряла рассудок. Она бросилась к какому-то из мальчиков и мёртвой хваткой вцепилась в него.
Сюй Линь, поддавшись мороку, уже намеревался рвануть к другому «Сюаньсюаню», но Цзянь Юй цапнул его за капюшон и одним точным ударом отправил в небытие, чтобы тот не путался под ногами.
В отличие от слабых душ из Храма Облачного Оленя, эти живые души внутри марионеток были напитаны тёмной энергией Инь и стали особенно сильны, поэтому так яростно отторгали духовный свет Пицю.
Цзянь Юю требовалось извлечь эти живые души из деревянных оболочек и выпустить наружу, чтобы они не свели Янь И с ума.
Мягкое сияние Пицю становилось всё более плотным, а светящийся круг неумолимо расширялся.
Цзянь Юй впервые выполнял работу даосов и монахов, поэтому действовал осторожно, едва ощутимо дозируя духовную силу, дабы не навредить пленённым духам. Но тёмная энергия Инь въелась в них слишком глубоко, и процесс извлечения затягивался.
Освобождение причиняло духам боль. Куклы с одинаковыми лицами Сюаньсюаня заходились в истошном крике.
Десятки «Сюаньсюаней» наперебой звали Янь И:
— Мама, мне больно!..
— Мама, сделай мне сегодня котлетки из лотоса! Сюаньсюаню очень больно!
— Мамочка, мамочка! Почему ты не идёшь ко мне?!
Цзянь Юй инстинктивно оглянулся. Гу Цзинсюнь и семья Янь И исчезли. Он стоял один в окружении толпы «Сюаньсюаней».
Паника его не охватила. Он прекрасно понимал, что это иллюзия. Тёмная энергия Инь не способна переписать реальный мир, но, зацепившись за физические предметы, легко создаёт морок. Он всё ещё находился в гостиной, и Гу Цзинсюнь был рядом.
Цзянь Юй холодно окинул взглядом окружение.
Насколько же глуп этот даос Гуцюань, раз надеется удержать Пицю фальшивым мороком? Эта иллюзия держится исключительно на тёмных чарах, а священный зверь Пицю — главный враг любой нечисти. Расправиться с этим — лишь вопрос пары минут.
Когда вспыхнуло белое пламя, Цзянь Юй опустил взгляд на окруживших его «Сюаньсюаней».
Неужели настоящий Сюаньсюань тоже спрятан среди этих духов?
«Сюаньсюани» взялись за руки и подняли головы. Детскими, невинными глазами они смотрели на Цзянь Юя, пока по их телам расползался огонь:
— Старший брат, нам так больно…
— Старший брат, ты не видел нашу маму?
— Старший брат, а где дядя?
В памяти Цзянь Юя всплыли слова Гу Цзинсюня: «Когда Сюаньсюань пропал, ему было чуть больше двух лет…»
Если Сюаньсюань потерял тело в двухлетнем возрасте и пробыл без него несколько месяцев, откуда у него такие чёткие и связные воспоминания?
Цзянь Юй поджал губы. Всё это — обман.
Огонь Пицю взвился до самого потолка. Лица духов исказились, а облик «Сюаньсюаня» начал слезать, словно старая краска. Морок держался лишь на тёмных чарах, и едва энергия Инь выгорала, фальшивка осыпалась прахом.
Белое пламя заполнило всё пространство, руша иллюзорный мир.
Благодаря духовному договору с Гу Цзинсюнем удерживать такое море огня Цзянь Юю ничего не стоило. Морок рассеялся, и вокруг снова проступила привычная обстановка квартиры.
Освобождённые живые души на мгновение замерли в растерянности, а затем, почувствовав притяжение родных тел, бесшумно прошли сквозь стены и устремились прочь.
Остался лишь один дух. Он всё ещё сохранял облик Сюаньсюаня. Белое пламя облизывало его силуэт, а в прозрачных глазах застыла тихая грусть.
Но у призраков не бывает слёз.
Он молча смотрел на Цзянь Юя.
Все живые души ушли на зов своих тел. Лишь этот дух остался в облике Сюаньсюаня — потому что идти ему было некуда. Это была мёртвая душа. А значит, этот дух, сохранявший детский облик даже в огне, ни при каких обстоятельствах не мог быть живым Сюаньсюанем.
Цзянь Юй опустился перед ним на корточки.
Призрак слабо улыбнулся. Его голос звучал глухо и далёко:
— Я не Сюаньсюань. Я тот дух, которого поменяли с ним местами.
Его облик навеки застыл в форме Сюаньсюаня.
Цзянь Юй кивнул.
Призрак настойчиво повторил:
— Меня зовут Пань И. Мне одиннадцать лет. Я не Сюаньсюань, мне не три года.
— Хорошо, Пань И, — тихо ответил Цзянь Юй.
Пань И продолжил:
— Больше не ищите. Тот, другой — настоящий Сюаньсюань, я сам отдал ему тело. Я всё время прятался в марионетке. Боялся, что Гуцюань найдёт меня, если я вылезу… но в итоге меня всё равно прислали сюда.
Даос Гуцюань и помыслить не мог, что мёртвая душа, чьё тело давно сожгли в крематории, добровольно откажется от шанса на вторую жизнь.
— Он хотел, чтобы я вредил людям, а я не хочу. Бабушка говорила, что злые призраки попадают на восемнадцатый уровень ада. — Пань И вздохнул: — К тому же у меня есть свои папа и мама. Я не стану отбирать чужих.
Цзянь Юй слегка взъерошил волосы мальчика:
— Умница. Ты знаешь что-нибудь ещё о Гуцюане?
Пань И покрутил головой:
— Он просто поймал меня и засунул в куклу. — Мальчик слегка задрожал: — Ты такой сильный, ты наверняка главный… Ты можешь отправить меня туда, где я должен быть? Я всё время сбиваюсь с пути и не хочу, чтобы Гуцюань снова меня поймал.
— Закрой глаза, — проговорил Цзянь Юй.
Пань И послушно зажмурился. Цзянь Юй слегка коснулся его плеча. Под ногами мальчика тут же разверзлась чёрная трещина, из которой донёсся тяжкий звон цепей.
Пань И шагнул в пустоту, покидая мир живых и возвращаясь в Подземный суд, где души ждут перерождения.
Проводив Пань И, Цзянь Юй обернулся и встретил взгляд Гу Цзинсюня.
Тот держал на руках Янь И, а та смотрела на Цзянь Юя с такой ненавистью, словно перед ней стоял заклятый враг.
Цзянь Юй мгновенно понял: пусть сам он ни на секунду не поддался мороку, семья Янь И — обычные люди, и они всё ещё пребывали во власти иллюзий.
Он взглянул на Гу Цзинсюня.
Гу Цзинсюня всё ещё обвивали чёрные нити энергии Инь — чары были слишком сильны, и даже его светлая энергия Ян не смогла полностью защитить разум.
И всё же Гу Цзинсюнь, находясь внутри морока, улыбнулся Цзянь Юю и протянул руку:
— Не поможешь мне?
Цзянь Юй помедлил, а затем подошёл и лёгким касанием задел его пальцы. Огонь Пицю мгновенно перескочил на Гу Цзинсюня и Янь И, дотла сжигая цепкую тёмную энергию.
Взгляд Гу Цзинсюня с самого начала оставался ясным.
Безумный страх Янь И мгновенно улетучился. Она растерянно огляделась и с плачем прижала к себе приходящего в себя сына:
— Сюаньсюань! Он же только что упал?!
— То был чужой ребёнок, — спокойным тоном ответил Цзянь Юй.
Янь И зарыдала от счастья, наперебой спрашивая сына, не болит ли у него голова и как он себя чувствует.
Гу Цзинсюнь не стал им мешать. Цзянь Юй пару секунд молчал, а затем слегка пнул его носком туфли:
— И что ты видел?
Гу Цзинсюнь вспомнил:
—…Будто ты перепутал детей и скинул настоящего Сюаньсюня вниз. — Поняв, что звучит не слишком понятно, он добавил: — В моей иллюзии ты искал настоящего Сюаньсюня и нашёл двух совершенно одинаковых мальчиков. Когда ты сделал выбор, какой-то голос в моей голове стал твердить, что ты ошибся. Он всё время шептал, будто ты оступился. И едва я услышал этот голос, как сразу понял: это морок.
Иными словами, его снова пытались заставить действовать по «написанному сценарию».
Цзянь Юя озадачила такая слепая вера:
— Не боялся, что я и правда мог ошибиться?
— Никто не может быть прав всегда, — Гу Цзинсюнь поднял на него взгляд. — К тому же тот ребёнок был мёртвой душой, а тело Сюаньсюаня всё ещё живо. Моя вера в тебя никогда не была слепой. Ты заставил меня поверить в самого себя, а потому заставил поверить и в тебя.
— В мире иллюзий всё может оказаться ложью. И только ты — единственная реальность.
Когда горит огонь Пицю, его тепло ощущается по-настоящему.
— Среди тысяч фальшивых миров я буду верить тебе без колебаний.
Гу Цзинсюнь с улыбкой спросил:
— А ты? Не думал, что я могу тебе не поверить?
Цзянь Юй достал телефон:
— Я записал.
Гу Цзинсюнь:
* * *
Приёмчик был слишком знакомым — такое уже бывало раньше.
Он вздохнул, но не сдержался и тихо рассмеялся.