Прошлая жизнь?
Ни Гу Цзинсюнь, ни Цзянь Юй ни о чём подобном не помнили.
Будучи настоящим пицю, Цзянь Юй насквозь видел чужие прошлые и будущие перерождения. Сам себе он, может, и был не способен погадать, но перерождённого Гу Цзинсюня распознал бы мгновенно.
К тому же в оригинальном романе о перерождении Гу Цзинсюня не было ни слова.
Цзянь Юй повернулся к нему. Меж бровей Гу Цзинсюня пролегла глубокая складка — редкий случай, когда он утратил своё привычное спокойствие.
Ощутив на себе взгляд Цзянь Юя, Гу Цзинсюнь цепко поддел его указательный палец своим, слегка покачал из стороны в сторону и посмотрел мягко, с затаённой нежностью.
Губы Цзянь Юя дёрнулись.
— Чего разнежился? — пробурчал он. — Я же не говорил, что не верю тебе.
Даже если Гу Цзинсюнь и правда переродился, памяти о прошлой жизни у него точно не осталось.
Гу Цзинсюнь слегка изогнул губы в улыбке:
— Мне плевать, что говорят другие. Я боюсь лишь одного — что ты мне не поверишь.
Ли Вэнь усмехнулся, уставившись на Цзянь Юя:
— Не веришь, значит?
Цзянь Юй смерил его недоумённым взглядом:
— Ты совсем из ума выжил? С какой стати мне верить тебе, а не ему?
На лице Ли Вэня откровенно читалось злорадство.
Ли Вэнь поперхнулся от такой уверенности. Всматриваясь в выражения их лиц, он с изумлением осознал: Цзянь Юй вовсе не шутил. Зная о неизбежном финале, он всё равно выбирал доверие.
Какая глупость! Доверять тому, кто запечатлён самой судьбой как твой убийца?
Только сейчас Ли Вэнь понял, почему перед перезапуском этого мира древнее божественное создание, чья жизнь равнялась вечности, сгинуло от рук Гу Цзинсюня. Какая непростительная глупость! Стоило Гу Цзинсюню проявить к нему каплю тепла, как Цзянь Юй слепо вручил ему свою жизнь.
Глаза Ли Вэня хищно блеснули:
— Я могу сказать, как избежать такой развязки. Но ты отпустишь меня и будешь каждый месяц исправно снабжать небесной удачей. Послушай, пусть я и стравливал вас, мне нужна была лишь удача. Ты ведь понимаешь, насколько она ценна в этом фальшивом мире?
— И как же избежать? — вскользь поинтересовался Цзянь Юй.
Ли Вэнь ухмыльнулся:
— Если я выложу всё прямо сейчас, где гарантия, что ты сдержишь слово? Сначала дай мне немного удачи, а уж потом я всё расскажу.
Цзянь Юй протянул руку и поднёс ладонь к духу Ли Вэня. Тот ещё ухмылялся, но улыбка мгновенно застыла на его лице — в раскрытой ладони Цзянь Юя вместо небесной удачи вспыхнул сгусток всепожирающего пламени.
Ли Вэнь даже не успел вскрикнуть, как его призрачный силуэт рассеялся в огне, сгорев дотла.
— Не стал расспрашивать дальше? — уточнил Гу Цзинсюнь.
— От него никакого толку, — качнул головой Цзянь Юй. — Все его слова — лишь попытка направить нас по ложному следу. К тому же здесь была лишь малая часть его осколка души, реальной угрозы для самого Ли Вэня это не несло. Раз он уверен в своей безнаказанности, то ничего дельного всё равно бы не выдал.
Цзянь Юй мысленно настроился на сигнал пуговицы-отслеживателя: та успела удалиться на внушительное расстояние и продолжала быстро перемещаться. По мере сближения с основным воплощением Ли Вэня пуговица передавала смутные отголоски его ауры. Быстро прикинув скорость и дистанцию, Цзянь Юй произнёс:
— Максимум два дня — и мы найдём его.
Разобравшись с осколком души, Цзянь Юй достал телефон и бросил взгляд на экран. Часы показывали второй час ночи.
Цзянь Юй перевёл взгляд на Гу Цзинсюня. Тот заботливо произнёс:
— Уже поздно. Давай отдыхать.
Он погасил верхний свет в спальне, оставив лишь тусклый ночник у изголовья. Обернувшись, Гу Цзинсюнь заметил, что Цзянь Юй всё ещё сидит на стуле, застыв и уставившись на него.
Гу Цзинсюнь тихо усмехнулся:
— Боишься, что я стану распускать руки?
— Я сам кому хочешь руки распущу, — буркнул Цзянь Юй, не желая уступать.
Гу Цзинсюнь стоял у кровати в такой же серой пижаме, как и Цзянь Юй. В тёплом жёлтом свете лампы он казался мягким и уютным.
— В таком случае… не стесняйся, — тихо и тягуче произнёс он.
Цзянь Юй обомлел. В него что, другого человека вселили?!
Гу Цзинсюнь похлопал по одеялу:
— Ложись.
Сделав серьёзную мину, Цзянь Юй украдкой окинул взглядом двуспальную кровать. Места с лихвой хватило бы двум взрослым мужчинам. Гу Цзинсюнь предусмотрительно разложил два отдельных одеяла — по сути, обустроив раздельные постели.
Отгнув край своего одеяла, Цзянь Юй молча юркнул внутрь.
Гу Цзинсюнь с невозмутимым видом выключил ночник и лёг рядом. Цзянь Юй на мгновение даже затаил дыхание.
— Спокойной ночи, — раздался в темноте тихий голос.
—…Спокойной, — отозвался Цзянь Юй.
Спать ему перехотелось, едва он коснулся подушки, хоть после кладбища с ног валился.
Цзянь Юй слегка повернул голову, слушая ровное дыхание Гу Цзинсюня, а затем бесшумно перевернулся на другой бок. Впервые в жизни обострённые чувства казались ему не даром, а наказанием.
Его светлые глаза в темноте налились золотом — тьма совершенно не мешала зверю видеть. Послушав немного мерный шелест чужого дыхания и решив, что Гу Цзинсюнь крепко уснул, Цзянь Юй осторожно повернулся к нему лицом.
Гу Цзинсюнь спал. Густые ресницы тенью лежали на щеках, а черты лица казались невероятно умиротворёнными и мягкими. От него пахло тем же гелем для душа, что и от самого Цзянь Юя, но сквозь этот аромат пробивалась едва уловимая, уникальная сладость небесной удачи.
С самого кладбища Цзянь Юй старательно избегал мыслей о том, что чувствует к Гу Цзинсюню.
В университете ему не раз признавались в любви: сували любовные записки, приносили холодные напитки после баскетбола. Он всегда отшивал прямо и без экивоков. А вот после признания Гу Цзинсюня… почему-то сразу не отказал.
Оставшись наедине со своими мыслями в ночной тишине, великий пицю впервые занялся самоанализом. Он вроде и не соглашался на ухаживания, но при этом покорно поплёлся за Гу Цзинсюнем в его дом… Разве это не поведение отъявленного мерзавца?
Неужели он и впрямь такой? Да нет, пицю не бывают мерзавцами! Может… Гу Цзинсюнь ему действительно нравится? Иначе с чего бы он так его баловал? С чего бы вместо хорошей взбучки после признания ляпнул: «Делай что хочешь»?
Цзянь Юя аж передернуло. Подмяв под себя подушку, он попытался подползти ближе к лицу Гу Цзинсюня, чтобы разобрать, ёкает у него внутри хоть что-то или нет.
Но Цзянь Юй возился так шумно, что поднял бы и мёртвого, а Гу Цзинсюнь и без того спал чутко.
Гу Цзинсюнь недоумённо разлепил глаза — и обомлел. Цзянь Юй находился буквально в нескольких сантиметрах. Их дыхание переплелось. В полумраке комнаты Гу Цзинсюнь разглядел лишь силуэт, но отчётливо ощутил знакомый аромат геля для душа, пропитанный чарующей, сладкой интимностью.
Кадык Гу Цзинсюня судорожно дёрнулся.
— Что случилось? — тихо спросил он.
Цзянь Юй отпрянул было назад, но на полпути замер — гордость не позволяла выглядеть струсившим.
— Да так… — пробормотал он. — На тебя смотрю.
Романтичный настрой Гу Цзинсюня развеялся без остатка. Вздохнув, он подался чуть вперёд:
— Ну, смотри. Нравится?
Цзянь Юй долго молчал, прежде чем медленно укрыться под одеялом с головой:
—…Красивый.
Действительно красивый.
Гу Цзинсюнь замер от изумления.
Цзянь Юй тут же выпалил:
— Не будь ты красивым, с какой стати тебе со мной за титул первого красавца университета соревноваться?
Гу Цзинсюнь:
—…
Гу Цзинсюнь уже привык к его вопиющей непрошибаемости, поэтому просто сменил тему:
— Я могу рассказать дедушке о нашем духовном договоре?
Из-под одеяла донёсся глухой голос:
— А ты ещё не рассказал?
Раз уж Гу Цзинсюнь проходил духовное очищение в Храме Облачного Оленя, старик Гу явно верил в потустороннее. Цзянь Юй думал, что дед всё давно знает.
— Такие вещи нужно сначала обговорить с тобой, — спокойно возразил Гу Цзинсюнь. — К тому же, расскажи я ему заранее, пришлось бы вести тебя через парадный вход, а не протаскивать тайком.
В этот момент Цзянь Юй уже перекинулся в облик мифического зверя и активно ворочался под одеялом. Гу Цзинсюнь лишь видел, как бугор на постели перемещается от изголовья к изножью и обратно.
Не выдержав, Гу Цзинсюнь откинул край одеяла и столкнулся взглядом с парой золотистых кошачьих зрачков. Пошарив рукой внутри, он ощутил лишь ледяной холод.
— Совсем не боишься замёрзнуть? — с улыбкой качнул головой Гу Цзинсюнь.
И каков непоседа!
Будучи пицю, Цзянь Юй обожал тепло, но и холода не боялся. А барахтался под одеялом лишь потому, что сам не мог разобраться в собственных чувствах.
Гу Цзинсюнь приподнял своё одеяло:
— Перебирайся сюда.
Цзянь Юй высунул переднюю лапу и попробовал постель Гу Цзинсюня — там и впрямь было в разы теплее. Однако переползать он не стал. Вместо этого зверь развернулся к нему спиной и принялся отчаянно колотить хвостом по простыне.
— Спать пора.
Подождав немного и не услышав ответа, Цзянь Юй осторожно высунул мордочку из-под подушки и упёрся взглядом в Гу Цзинсюня.
Тот ласково погладил пицю по голове:
— Завтра утром я всё расскажу дедушке. А ты пока поживи здесь, не возвращайся в жилой комплекс Вэньхуаюань. Понимаю, тебе неловко, но как бы там ни было, мы связаны договором. Примешь ты мои ухаживания или нет, это ничего не изменит в наших отношениях.
Гу Цзинсюнь качнул головой, и продолжение прозвучало мягко:
— Цзянь Юй, это я тебя люблю, это я за тобой ухаживаю. Я забочусь о тебе, потому что ты замечательный и потому что у меня есть свой эгоистичный интерес. Не нужно чувствовать себя обязанным.
Не удержавшись, Гу Цзинсюнь прикоснулся губами к единственному рогу на голове зверя:
— Спокойной ночи.
Цзянь Юй зарылся носом под подушку:
— Делай что хочешь.
Гу Цзинсюнь аккуратно поправил его одеяло.
Вдруг из-под подушки снова показалась ушастая голова:
— Гу Цзинсюнь.
— М-м?
Потоптавшись лапами по подушке, Цзянь Юй — ответственный и честный пицю — всё ещё не до конца понимал себя, но твёрдо произнёс:
— Разберёмся с Ли Вэнем — и я обязательно дам тебе ответ.
Гу Цзинсюнь замер, а затем его лицо озарилось:
— Хорошо, я буду ждать. Но пока ты не ответил, я буду каждый день говорить тебе, что люблю тебя.
Признаваясь Цзянь Юю, он готовился к худшему — к отвращению, к злости. А получил лишь искреннее изумление, за которым последовало это обещание.
Его любимый зверь, несмотря на всю свою силу, никогда не стал бы топтать чужую искренность.
Свернувшись калачиком, Цзянь Юй почувствовал, как тревоги улетучиваются, уступая место тяжёлой, сладкой истоме. Он закрыл глаза и мгновенно провалился в сон. Свозь пелену забытья он ощутил, как чья-то заботливая рука поправляет одеяло, даруя глоток свежего воздуха. Цзянь Юй хотел было разлепить веки, но сон сморил его окончательно. Лишь на самой грани сознания проскользнула мысль, будто он забыл нечто важное, пока до слуха не донёсся тихий, невесомый шёпот:
— С Новым годом.
Точно. Сегодня же первый день нового года.
Он встретил его не в фальшивом, лицемерном семействе Цзянь. Не в пустом и промозглом жилом комплексе Вэньхуаюань.
Он встретил его рядом с Гу Цзинсюнем.
* * *
Цзянь Юй проснулся ранним утром от тихих шагов. Сел на кровати и пару секунд недоумённо оглядывался, прежде чем вспомнил: он не у себя, а в Заливе Цзиньхун, в доме Гу Цзинсюня.
Гу Цзинсюнь успел уже спуститься вниз и теперь входил в спальню с подносом, на котором стоял завтрак на двоих.
— Доброе утро.
Цзянь Юй ещё не совсем проклевался:
—…Доброе утро.
Поставив поднос на тумбочку, Гу Цзинсюнь опёрся рукой о изголовье и лёгким движением потянул Цзянь Юя за край растрёпанной пижамы:
— Я приготовил завтрак. Вставай, пора умываться.
Цзянь Юй заторможенно спустил ноги с кровати, но Гу Цзинсюнь подхватил его за руку.
— Что такое? — не понял Цзянь Юй.
Гу Цзинсюнь чуть заметно улыбнулся и, заглянув ему прямо в глаза, серьёзно произнёс:
— Чуть не забыл. Я люблю тебя.