Речь ректора на сцене подошла к концу. После того как ведущие объявили первый номер, прожекторы закружились в ярком танце, знаменуя начало концерта.
Открывал вечер масштабный классический танец: под чарующие звуки флейт на сцену выплыли артисты в пышных костюмах, мгновенно приковав к себе внимание зрителей.
Цзянь Юй натянул пониже длинные манжеты толстовки.
Его фальш-двойка с высоким воротником-стойкой отлично подходила для того, чтобы скрыть проступившую на коже чешую. К тому же народ глазел на сцену, так что до него никому не было дела. После семи вечера стремительно сгустились сумерки, а темнота была надежнейшим заслоном от людских глаз.
Это избавляло Цзянь Юя от необходимости накрывать себя барьером. В период нестабильности львиная доля сил уходила лишь на удержание человеческого облика. Потрать он хоть каплю энергии на чары — и рисковал бы мгновенно перекинуться в истинную форму. Да и сам барьер вышел бы хлипким: из-за скачков духовных сил он мог развалиться в любой момент. Овчинка явно не стоила выделки.
Цзянь Юй сидел в кресле, неторопливо вбирая духовную энергию из окружающего воздуха. Пусть сейчас у него высыпало всего пару чешуек, он отлично понимал: не пополни он запасы вовремя, чешуя расползётся по всему телу, а там, чего доброго, проклюнутся рог и хвост.
Однако защитных формаций для очистки энергии поблизости не водилось. Поступающие силы приходилось вручную фильтровать от примесей, так что за время танцевального номера удалось наскрести лишь крохи.
Танец подходил к концу, а состояние не улучшалось. Цзянь Юй поднялся с места: нужно было выйти и принять лекарство.
Покинув трибуны, он отправился на поиски укромного уголка.
Цзянь Юй провел пальцами по шее и щеке — под подушечками ощущалась лишь гладкая, мягкая кожа, чешуя пока не вылезла на видные места. Облегчённо вздохнув, он ускорил шаг, уходя всё глубже в тень.
Но стоило ему обогнуть пару учебных корпусов, как за спиной отчётливо раздались шаги. Сначала Цзянь Юй решил, что кому-то просто по пути, и не стал оглядываться. Прошел еще немного, а шаги не отставали.
За ним кто-то шел.
Цзянь Юй обернулся и встретился взглядом с Гу Цзинсюнем.
— Ты чего за мной тащишься?
Гу Цзинсюнь остановился:
— Беспокоюсь за тебя.
На лице Цзянь Юя отобразилось искреннее недоумение.
«Злодей» Цзянь окинул спутника долгим взглядом и сунул руки в карманы. В общежитие он уже не торопился — всё равно Гу Цзинсюнь уже видел его с чешуей.
Сделав пару шагов навстречу, он хмыкнул:
— Беспокоишься за меня?
Черты лица Цзянь Юя были яркими, выразительными, а у самого кончика брови темнела крошечная алая родинка. В тени учебного корпуса она придавала его облику дерзкую, опасную красоту, за которой угадывался дикий, необузданный нрав.
Впрочем, с чего бы Пицю быть смирным? Как-никак, свирепый мифический зверь, хоть и приносящий удачу.
— Ты выглядишь неважно, — произнёс Гу Цзинсюнь необычайно мягко. — Нужна помощь?
После того случая, когда он обработал раны Цзянь Юя, Гу Цзинсюнь немало размышлял о том, как уживаться с этим «главным злодеем». Пусть сам он и являлся так называемым «протагонистом», даром всеведения не обладал. Он лишь знал, что волей сюжета их пути с Цзянь Юем будут пересекаться вновь и вновь — от этого не уйти.
Вот только за время их недолгих встреч выяснилось, что Цзянь Юй ни капли не похож на того двуличного и коварного типа из оригинала. Не будь в городе Цзи другого подходящего под описание «Цзянь Юя», Гу Цзинсюнь решил бы, что обознался.
«Стоит проявить доброжелательность. Не выйдет подружиться — хотя бы не сделаю его врагом», — к такому выводу он пришел. Поэтому, заметив странности в поведении Цзянь Юя, немного подумал и пошел следом.
Цзянь Юю стало любопытно. Подойдя ещё ближе, он даже неспешно обошёл Гу Цзинсюня по кругу.
Оказалось, этот парень знает куда больше, чем казалось на первый взгляд. В том, что Гу Цзинсюнь осведомлён о существовании демонов и духов, Цзянь Юй убедился давно, но вот о том, насколько уникальна его собственная тушка, протагонист, похоже, тоже был в курсе.
— Значит, ты понимаешь, что Гу Ичэн пытается извести тебя не только ради семейных активов, но и из-за твоей особой природы? — Цзянь Юй прищурился. — А догадываешься, кем ты выглядишь в моих глазах?
Гу Цзинсюнь стоял не шелохнувшись, чувствуя себя консервной банкой, которую придирчиво разглядывает кот. «Консервированный» Гу сохранял абсолютное хладнокровие и даже прикинул ответ:
— Блюдом на закуску?
— Сытным мясным рагу, — поправил его Цзянь Юй. — Закуской ты казался бы разве что вегетарианцу.
— В таком случае... — Гу Цзинсюнь не удержался от легкой улыбки и вежливо поинтересовался у мясоеда-Пицю: — Директор Цзянь не желает откусить кусочек?
Цзянь Юй мгновенно нахмурился:
— Сырое мясо не ем.
Отступив на шаг, он скомандовал:
— Подойди.
Чем меньше оставалось расстояние, тем сильнее манила к себе аура небесной удачи, исходившая от Гу Цзинсюня. Цзянь Юй лишь хотел предостеречь парня, а вовсе не поддаваться соблазну и устраивать непотребства.
Гу Цзинсюнь сделал шаг ближе.
Цзянь Юй понизил голос до едва различимого шепота:
— Не строй иллюзий насчёт наших отношений. Мы с тобой не друзья.
Он сделал паузу и добавил:
— И держись от меня подальше. Иначе... ты ведь не хочешь узнать, насколько у меня острые клыки?
Завершив свою «устрашающую» речь, злодей Цзянь решил, что выглядел сейчас неописуемо круто — настоящим коварным антагонистом. Довольный собой, он скрестил руки на груди и вальяжно удалился.
Гу Цзинсюнь вспомнил, как Цзянь Юй в прошлый раз прокусил упаковку с йогуртом. Что ж, клыки у «злодея» Цзяня и впрямь были ого-го.
* * *
Отыскав глухой угол, Цзянь Юй достал маленький фарфоровый пузырёк и вытряхнул на ладонь алые, словно капли крови, шарики. Воздух мгновенно пропитался густым, тошнотворно-сладким запахом свежей крови. Морщась от отвращения, Цзянь Юй закинул пилюлю в рот и запил оставленной на столе газировкой.
Главным ингредиентом этих Пилюль Драконьей Крови была, собственно, кровь дракона. Запах стоял такой резкий, что Цзянь Юй избегал принимать их на людях.
Из-за детских болезней его тело напоминало дырявый сундук: сквозь него насквозь продувал ветер, и скромная порция духовной энергии улетучивалась в мгновение ока. Обычные снадобья не помогали. Поэтому Фу Инь приготовил для него особые пилюли, которые закачивали в организм колоссальный объём энергии за раз — чтобы хватало надолго, даже с учётом «утечек».
Цзянь Юй терпеть не мог запах сырой крови и мяса, к тому же лекарство замешивалось на крови его друга, так что к пилюлям он прибегал в самых крайних случаях, когда деваться было совсем некуда.
Стоило проглотить лекарство, как чешуйки на коже стали медленно исчезать. Цзянь Юй несколько раз глухо откашлялся, но во рту всё равно стоял холодный, пряный аромат драконьей крови.
Потерев переносицу и подождав минут пятнадцать, пока отступит тошнота, он перевёл дух и вернулся на трибуны.
Когда Цзянь Юй опустился в своё кресло, Гу Цзинсюня всё ещё не было. Это немного удивило, но накатывающий волнами металлический привкус во рту не давал сосредоточиться ни на чём другом.
Откинувшись на спинку сиденья, он мрачно насупился. Тягучий, приторно-сладкий шлейф драконьей крови не выветривался. Жизненная сила напитывала тело, но Цзянь Юй слишком хорошо помнил, чья именно кровь дарует ему это спасение.
Опустив взгляд, он в такие минуты чувствовал себя настоящим монстром-кровопийцей.
На сцене уже сменился номер: солист рок-группы пел звонким, чистым голосом.
Погружённый в борьбу с подступающей к горлу тошнотой, Цзянь Юй не слышал тихой суеты рядом. А когда опомнился, соседнее кресло уже было занято, и в его ладонь кто-то вложил стаканчик с тёплым молочным чаем.
Гу Цзинсюнь поставил напиток, от его рукавов веяло едва уловимым, свежим ароматом.
— Выпей, станет теплее.
Цзянь Юй лениво вскинул голову.
"Этот протагонист реально думает, что меня можно подкупить стаканчиком чайного напитка?"
Гу Цзинсюнь спокойно встретил его взгляд.
Цзянь Юй протянул руку.
"Ладно, вообще-то можно".
Ему сейчас до зареза требовалось что-нибудь сладкое и горячее, чтобы перебить мерзкий привкус.
Напиток был из чайной за пределами кампуса — довольно далеко отсюда. Обычно там выстраивались гигантские очереди, и если бы не праздничный вечер в Z-Политехе, Цзянь Юй дождался бы этого чая аккурат к тому моменту, когда тошнота прошла бы сама.
Классический молочный чай с пудингом, без лишних топпингов. В меру сладкий, с мягким, бархатистым сливочным вкусом, он мгновенно заглушил тошнотворный запах крови.
Цзянь Юй опустил глаза и на мгновение замер, не делая второго глотка.
Гу Цзинсюнь внимательно следил за каждым его движением. Заметив, что Цзянь Юй отставил стакан, он тихо спросил:
— Не вкусно?
Цзянь Юй молчал.
Снаружи окончательно стемнело.
Они сидели на самых дальних рядах. Светодиодный экран сцены сюда практически не доставал, так что всё, что дальше третьего ряда, тонуло в непроглядном мраке.
Впрочем, для Пицю темнота не была помехой, а вот человеческому глазу пробить её не удавалось.
— Он в последнее время не появлялся? — спросил Цзянь Юй.
Гу Цзинсюнь сразу понял, о ком речь:
— Пока нет. Но из больницы его выписали. Ты пересел сюда, чтобы присматривать за ним?
— А ты решил, что я сделал это ради тебя? — с сарказмом переспросил Цзянь Юй.
Гу Цзинсюнь слегка улыбнулся:
— Признаться, поначалу я именно так и подумал.
— Много о себе мнишь, — отрезал Цзянь Юй сквозь грохот музыки.
Цзянь Юй выпрямился. Он размышлял, как, потягивая купленный протагонистом молочный чай, умудриться сохранить неприступный и величественный образ антагониста. И тут краем глаза заметил, как из-под кресел к ним медленно крадётся чёрный бумажный человечек.
Точно такой же, как тот, что сидел на плече Гу Цзинсюня в тот день.
Похоже, сожжённый человечек был не единственным, да и чешуйки Пицю у Гу Ичэна ещё оставались.
Цзянь Юй мельком взглянул вперёд: Гу Ичэн как раз оборачивался, высматривая их в темноте.
Шоу на сцене достигло кульминации. Зал взрывался аплодисментами и криками. Цзянь Юй скользнул взглядом по Гу Ичэну так же естественно, как и любой другой зритель: привлекать к себе лишнее внимание раньше времени не входило в его планы.
Уставившись на сцену, он продолжал следить за марионеткой боковым зрением.
Бумажная марионетка двигалась медленно, короткими перебежками. Видимо, здоровье Гу Ичэна сильно пошатнулось, и подпитывать марионеток заклятиями ему стало невмоготу — оттого-то в больнице он и не доставал Гу Цзинсюня.
Когда фигурка почти коснулась носка туфли Гу Цзинсюня, Цзянь Юй вытянул ногу и прижал марионетку к полу... попутно наступив на ногу самому Гу Цзинсюню.
Гу Цзинсюнь замер и повернулся к Цзянь Юю. В темноте лица было не разглядеть, но протагонист без труда представил то выражение, с которым Цзянь Юй врезался в него тогда на футбольном поле.
Потягивая купленный «главным героем» чай, Цзянь Юй встретил его вопросительный взгляд с абсолютным, невозмутимым спокойствием:
— Ноги слишком длинные. Случайно вышло.
Гу Цзинсюнь промолчал.
Неосторожность Пицю отдавала неслабой дикостью.
Цзянь Юй тем временем плотно прижал бумажную марионетку подошвой, не давая ей шелохнуться.
Гу Цзинсюнь вздохнул и, смирившись с неизбежным, откинулся назад, уступив свободное пространство длинноногому «злодею».
Цзянь Юй пару секунд сидел тихо, а затем слегка пошаркал подошвой по полу, подгребая марионетку ближе к себе.
Бумажная марионетка ещё какое-то время судорожно дергалась, но что могла сделать тонкая полоска бумаги против высшего демона? Ей оставалось лишь беспомощно пластаться по полу под его тяжелой пяткой.