Цзянь Юй некоторое время ошеломлённо молчал, а затем отстранил Гу Цзинсюня, от которого с самого утра несло приторной нежностью:
— Мне нужно умыться.
Гу Цзинсюнь уступил дорогу, и Цзянь Юй поднялся с кровати.
Когда он закончил приводить себя в порядок в ванной, Гу Цзинсюнь уже расставил завтрак и поманил его:
— Иди есть.
На столе дымились два блюдца с креветочными цзяоцзы и жареными баоцзы, две пиалы свежесваренной горячей каши-чжоу и тарелочка с закусками. Завтрак выглядел отнюдь не собранным на скорую руку.
Цзянь Юй бросил взгляд на часы — было всего двадцать минут восьмого. Он посмотрел на сидевшего напротив Гу Цзинсюня и недоуменно спросил:
— А ты разве не спустишься завтракать со своими?
К тому же, если Гу Цзинсюнь притащил наверх две порции, неужели домашние ни о чём не спросили?
Наливая ему стакан молока, Гу Цзинсюнь ответил:
— Все ещё спят. Встречали Новый год, легли поздно. Обычно в первый день нового года завтрак подают не раньше восьми тридцати.
Значит, всю эту еду Гу Цзинсюнь приготовил сам, спустившись на кухню ни свет ни заря.
Цзянь Юй на мгновение замер с зажатыми в пальцах палочками, после чего уткнулся в пиалу и откусил кусочек баоцзы.
Впервые ночуя в доме семьи Гу, он умудрился проспать так крепко, что даже не услышал, как ушёл Гу Цзинсюнь. Неужели всё дело в договоре, и рядом с этим человеком он подсознательно чувствует себя в полной безопасности?
— Когда поедим, дедушка как раз соберется спускаться, — продолжил Гу Цзинсюнь. — Я схожу к нему поговорить. Ты пойдёшь со мной или мне поговорить одному?
Цзянь Юй, выуживая из каши ломтики говядины и аккуратно выкладывая их на край пиалы, пробормотал:
— Я пойду с тобой.
Гу Цзинсюнь кивнул.
Покончив с едой, Цзянь Юй подхватил пустую посуду. Гу Цзинсюнь собрался было забрать поднос и отнести его вниз, но Цзянь Юй окликнул его:
— Погоди. На кухне сейчас кто-то есть?
Гу Цзинсюнь смерил взглядом часы:
— Сейчас уже должны все подняться. Сестра с мужем точно на кухне.
Едва успевший подняться Цзянь Юй мгновенно опустился обратно на стул:
— Если я выйду с тобой, они же меня увидят?
Время близилось к восьми. Из соседней комнаты донёсся звук хлопающей двери. Цзянь Юй мог не ходить на кухню, но к старому господину Гу показаться всё равно было нужно.
Вчера вечером Гу Цзинсюнь вернулся один, и никто из домочадцев Цзянь Юя не видел. Если спустя ночь в доме ни с того ни с сего появится посторонний человек, семья Гу переживёт немалый шок.
Особенно учитывая, что Янь И знала его лично.
Представив эту сцену, Цзянь Юй едва не задохнулся от нелепости ситуации:
— Ты что, скажешь кузине, будто я среди ночи пробрался к вам через окно?
— Ты всё равно останешься здесь на весь день, — с улыбкой возразил Гу Цзинсюнь. — Раньше тебя увидят или позже — какая разница?
Цзянь Юй с абсолютно каменным лицом уставился на него:
— Разница огромная.
Разумеется, разница была! Сейчас его положение смахивало на нелегальный провоз контрабанды: пока всё тайно, на глаза показаться нельзя. Вот когда они встретятся с дедушкой Гу и расставят все точки над «i» касательно их взаимоотношений, тогда он сможет со спокойной душой выходить к остальным.
Цзянь Юй поманил Гу Цзинсюня пальцем:
— Подойди.
Гу Цзинсюнь приблизился.
Цзянь Юй жестом показал ему наклониться. Гу Цзинсюнь послушно нагнулся, но не успел произнести и слова, как перед глазами вспыхнул мягкий свет. На стуле, где только что сидел юноша, очутился крошечный Пицю.
Малыш-Пицю оттолкнулся задними лапками и головой вперёд нырнул прямо в карман Гу Цзинсюня. Под собственным весом он быстро соскользнул на самое дно, так что снаружи выпирал лишь небольшой округлый бугорок.
В коттедже работало центральное отопление, поэтому Гу Цзинсюнь был одет лишь в лёгкую осеннюю куртку с глубокими карманами, куда вполне помещалось уменьшившееся священное зверище.
Цзянь Юй высунул мордочку из кармана и скомандовал:
— А теперь выноси меня.
Гу Цзинсюнь: «...»
Неся в кармане Цзянь Юя, Гу Цзинсюнь искренне не понимал логики зверя-Пицю. Однако, раз уж тому так захотелось, Гу Цзинсюнь, ведомый собственными затаёнными мыслями, так и вышел из спальни, неся в кармане священного зверя.
Янь И и Сюй Линь действительно оказались на кухне. Сюй Линь вместе с маленьким Сюй Сюанем перебирал зелень для обеда.
Малыш Сюаньсюань звонким детским голоском поздоровался:
— Дядя, доброе утро!
Гу Цзинсюнь наклонился и потрепал его по волосам.
Цзянь Юй в кармане прямо-таки сгорал от любопытства. Он давно не видел Сюй Сюаня и гадал, набрал ли вес этот человеческий детёныш, которого раньше можно было поднять одной рукой.
Гу Цзинсюнь сунул руку в карман и вовремя прижал опустившейся ладонью макушку рвущегося наружу Пицю.
Цзянь Юй: «...»
Янь И в это время вымешивала тесто, собираясь, судя по всему, состряпать выпечку. Услышав шаги, она бегло обернулась к Гу Цзинсюню:
— Что это ты сегодня встал в такую рань да ещё и кашу варить взялся?
Гу Цзинсюнь ощутил, как Цзянь Юй в кармане пару раз ощутимо наступил ему на пальцы лапой. Слегка улыбнувшись, он ответил:
— Немного проголодался.
Он поставил поднос и, пока Янь И не видела, загрузил грязную посуду в посудомоечную машину.
Янь И усмехнулась:
— В твоём возрасте организму всё ещё требуется расти.
Сюй Линь, не отрываясь от чистки овощей, добавил:
— Цзинсюнь, иди ещё поспи у себя, а когда все соберутся за столом, мы тебя позовём.
— Я не хочу спать, как раз собирался зайти к дедушке по делу.
Янь И кивнула:
— Старый господин уже поднялся. Недавно сделал круг по двору и вернулся к себе в комнату.
Гу Цзинсюнь поднялся на второй этаж и постучал в приоткрытую дверь дедушки. Изнутри донёсся бодрый, полный сил голос старого господина Гу:
— Входи!
Гу Цзинсюнь переступил порог. Дедушка сидел у окна за небольшим чайным столиком и просматривал свежие новости.
Увидев внука, старый господин Гу снял очки для чтения и радостно поманил его:
— Подходи, подходи!
Прикрыв за собой дверь, Гу Цзинсюнь произнёс:
— Дедушка, с Новым годом.
— Хорошо, хорошо! И тебя с Новым годом! — добродушно рассмеялся старик.
Гу Цзинсюнь сел напротив. Несколько мгновений он подбирал нужные слова, после чего заговорил:
— Дедушка, мне нужно кое о чём тебе рассказать.
Улыбка сошла с лица старого господина, уступив место серьёзности:
— Я слушаю.
— Я заключил договор с Пицю и вчера привёл его в наш дом.
Старому господину Гу на мгновение показалось, что у него с утра пораньше начались галлюцинации. Он с недоверием переспросил:
— С кем и что ты сделал?!
— С Пицю, — чётко выделил интонацией Гу Цзинсюнь.
— С П-пицю?!
Несколько лет назад, когда Гу Цзинсюнь жил и совершенствовался в храме Облачного Оленя, старый господин Гу приезжал навестить внука. Там он своими глазами видел запертых злых духов и мелкую нечисть, а потому в существование потусторонних сил верил твёрдо. Но разве Пицю — это обычный дух или мелкий демон? Это же священный зверь уровня истинного Дракона! И с ним вошёл в контакт его собственный внук... Не слишком ли это смахивает на бред?
Неужели Пицю и правда существуют?
Голос старого господина Гу сорвался на высокие ноты:
— И ты ещё заключил с ним договор?! Да ещё и притащил его сюда?!
Притащил в дом?!
Гу Цзинсюнь вкратце обрисовал права и обязанности сторон по духовному договору. Старый господин, выслушав его, лишь сокрушённо всплеснул руками:
— Глупый ты мальчишка! Тебя же вокруг пальца обвели! Ну где это видано, чтобы на свете всё было так просто? Заключил договор — и на тебя свалилась небесная удача? Цзинсюнь, тебе и без того везения не занимать! Твой учитель прямо говорил: ты с рождения наделён великой судьбой и процветанием. Нельзя быть столь алчным.
Хотя его внук со стороны казался человеком сдержанным и глубоким, на самом деле он отличался редкой проницательностью. И всё же даже умнейшие мудрецы совершают ошибки, что уж говорить о юноше с нехваткой жизненного опыта — его запросто могли обвести вокруг пальца.
Старый господин Гу продолжил назидательно:
— Ладно ещё призраки да демоны — в это поверить можно. Но Пицю! В древних сказаниях это один из девяти сыновей Дракона! Если верить твоим словам, так у нас тут и настоящие драконы водиться должны?
Он тяжело вздохнул:
— Даже если допустить, что они существуют, с какой стати такому существу сваливаться прямо тебе на голову? Наверняка аферист какой-то! И неизвестно ещё, метит он в твои деньги или у него планы похуже. Вот пройдут праздники, закончим визиты к родственникам — и ты незамедлительно отправишься к своему наставнику. Вдруг ты подцепил какую-то скверну!
Цзянь Юй, затаившийся в кармане: «...»
Он медленно высунул мордочку наружу и изо всех сил вдавил все четыре лапы в ткань одежды Гу Цзинсюня.
Почувствовав возмущение зверя, Гу Цзинсюнь покашлял:
— Дедушка... Он прямо здесь.
Даже если старый господин Гу до конца не верил, от этих слов у него всё равно мурашки побежали по коже:
— Где?!
Гу Цзинсюнь прикрыл Цзянь Юя ладонью, не давая ему выпрыгнуть прямиком на стол:
— Я покажу его тебе, но сначала приготовься.
Цзянь Юй уже перебрался на бедро Гу Цзинсюня и собрался одним толчком запрыгнуть на столешницу. Однако не успел он толком оттолкнуться, как ловкая рука Гу Цзинсюня подхватила его и бережно сжала в кулаке.
Цзянь Юй: «...»
Гу Цзинсюню с его реакцией только в университетской сборной по баскетболу играть.
Старый господин Гу с глубоким сомнением посмотрел на внука. Лицо того выражало абсолютную серьёзность. Сделав несколько глубоких вдохов и мысленно настроившись увидеть какую-нибудь жуть, старик неуверенно произнёс:
— Ну... покажи.
Гу Цзинсюнь опустил взгляд и ласково погладил Цзянь Юя, утихомиривая его:
— Не сердись.
Дедушка насупился, ожидая, что внук сейчас начнёт читать заклинания или показывать фокусы. Однако Гу Цзинсюнь просто поднял из-за края стола и бережно опустил на столешницу существо размером с человеческую ладонь.
У крохи на голове возвышался одинокий рог, тело покрывала ослепительно-белая чешуя, вокруг шеи пылала пышная золотистая грива, а пушистый хвост спускался на дерево стола.
Старый господин Гу всю жизнь увлекался антиквариатом и собрал внушительную коллекцию редчайших произведений искусства. Но даже самые изысканные рукотворные шедевры рядом с этим живым созданием казались топорной детской поделкой.
Перед ним находилось воплощение божественной гармонии — нечто, выходящее за пределы человеческого воображения и мастерства.
Любые эпитеты вроде «резной нефрит» или «чеканное золото» меркли, казались пошлыми и блёклыми в присутствии живого Пицю.
Цзянь Юй впервые с момента своего взросления предстал перед чужими глазами в уменьшенном облике. Почувствовав на себе потрясённый взгляд дедушки Гу, он переступил лапами по ладони Гу Цзинсюня, отступил на шаг и обернулся к парню.
«Не слишком ли я мелкий? Выгляжу совсем не грозно и не величественно. Вдруг старый господин примет меня за забавную игрушку?»
Цзянь Юй всерьёз задумался, не принять ли ему истинный облик высотой в человеческий рост, чтобы во всей красе продемонстрировать силу и могущество священного зверя.
Гу Цзинсюнь успокаивающе погладил Цзянь Юя по единственному рогу. Стоило ему посмотреть на зверя, как взгляд против воли становился бесконечно нежным.
— Дедушка, это Цзянь Юй. Пицю из Города Цзи. И именно с ним я заключил духовный договор.
Старый господин Гу остолбенел, а затем выдохнул от изумления:
— Цзянь Юй? Тот самый мальчишка из семьи Цзянь? Он...
Старик вовремя проглотил готовящиеся сорваться слова про разлад в семье и лишь закивал:
— Ну точно! Я-то всё гадал, с чего это семья Цзянь в последние годы так нечисто... кхм, невероятно богатела.
Гу Цзинсюнь вкратце пояснил суть взаимоотношений между Цзянь Юем и его прежними покровительствуемыми:
— Несколько лет назад они заключили договор о взаимовыгоде. Но в прошлом году семья Цзянь в одностороннем порядке нарушила условия. Это отразилось на Цзянь Юе, и он просто расторг с ними союз.
Семья Цзянь вознеслась около десяти лет назад, за одно десятилетие сколотив колоссальное состояние. Однако начиная с середины прошлого года их огромная корпорация начала стремительно катиться под откос, и всего за пару месяцев от былого величия не осталось и следа. Мало того, члены семьи Цзянь несколько раз ездили в Храм Облачного Оленя и устраивали дома даосские обряды.
А ведь прежде они были единственными жителями элитного посёлка Залив Цзиньхун, кто демонстративно игнорировал Храм Облачного Оленя.
Старый господин Гу внимательно вгляделся в маленького Пицю и задумчиво проговорил:
— Вот оно что... Значит, именно поэтому с сентября прошлого года дела у семьи Цзянь пошли из рук вон плохо, и они до сих пор не могут оправиться.
Гу Цзинсюнь слегка нахмурился: дедушка опасался, как бы внук не повторил печальную судьбу семейства Цзянь.
Цзянь Юй прекрасно уловил скрытый подтекст. Ничуть не смутившись, он отозвался:
— Я всего лишь лишил их небесной удачи, которой снабжал ранее. А они умудрились притащить в дом какого-то тёмного бога и усердно ему поклонялись. Этот тёмный бог выжрал у них львиную долю финансовой удачи. Так что винить им стоит лишь собственную ненасытную алчность.
Старый господин Гу собственными глазами видел, как крошечный Пицю подёргал ушками, а из его пасти раздался чистый голос молодого мужчины. Хотя старик знал, что перед ним Цзянь Юй, он всё равно невольно вздрогнул.
Гу Цзинсюнь лёгким движением пальцев сгрёб Цзянь Юя и прижал к себе:
— Дедушка, мы с Цзянь Юем уже связали себя договором. Я хочу, чтобы этот Новый год он провёл в нашем доме.
Старый господин с возмущением уставился на внука.
И у этого наглого мальчишки хватает совести повторять! Поставил перед фактом, паршивец!
— И ещё кое-что, — Гу Цзинсюнь заботливо приподнял крошечного Пицю на ладонях. — Он — человек, которого я люблю.
— Пользуясь случаем, хочу совершить каминг-аут.
— Дедушка, я ухаживаю за ним.
Вися в воздухе на чужих ладонях и не доставая лапками до стола, Цзянь Юй бессознательно перебирал конечностями. Но едва до его слуха долетели слова Гу Цзинсюня, он намертво застыл.
Цзянь Юй: «?!»
Гу Цзинсюнь невозмутимо добавил:
— Я всё ещё добиваюсь его взаимности. Пока неуспешно.