Они говорили довольно громко, так что слышно было каждому в комнате отдыха. Однако до смысла их слов никому не было дела: взгляды всех четырёх музыкантов прикипели к чешуйке.
Размером не больше человеческой ладони, она матово светилась чистой белизной, а её края отливали едва заметным розовым глянцем. С виду — выточенный из нефрита лепесток. Но будь это и впрямь драгоценный камень, он затмил бы браслет Ши Янь и ценой, и изяществом.
Ши Янь судорожно сжала пальцами подол платья и, прикусив губу, с сомнением прошептала:
— Не слишком ли это дорогой подарок?
Цзянь Юй слегка подтолкнул чешуйку ближе к ней:
— Это не нефрит, ценности в ней никакой. Носи при себе — и всякая нечисть к тебе больше на пушечный выстрел не подберётся. А там сама решай, где жить и чем заниматься.
Ши Янь уставилась на чешую, сделала несколько глубоких вдохов и наконец решилась — сжала её в кулаке:
— Спасибо вам... Господин Цзянь, мы можем обменяться контактами?
Цзянь Юй достал телефон и добавил её в мессенджере.
— Вы помните, в какой именно лавке покупали амулет? — вмешался Гу Цзинсюнь.
Ши Янь на мгновение задумалась, напрягая память:
— Лавка называется «Звёздный свет», прямо по диагонали от Чжэцзянского политеха. Хозяйку, кажется, зовут Цао Мэн. Я недавно проезжала мимо университета — магазинчик всё ещё работал. Но я не из местных и в политехе не училась, так что больше ничего толком не знаю.
— А как продавались эти подвески? — спросил Цзянь Юй. — Лежали на видном месте вместе с остальной бижутерией?
Резные деревяшки цвета сырой древесины были покрыты лишь тонким слоем бесцветного лака — дешёвый штампованный ширпотреб. Хоть штучки и небольшие, до изящных безделушек им было как до луны. Если рассчитывать только на случайных покупателей, такой товар сгнил бы на прилавке.
— Нет... Хозяйка сама предложила, — качнула головой Ши Янь. — Деталей я уже и не вспомню. Зашла купить брелок для ключей, а она завязала разговор. Заявила, будто умеет гадать и знает, как исполнять желания. Я тогда толком не поверила, но ради пары юаней ей врать смысла не было. К тому же я всё равно шла за брелоком, а её подвеска оказалась дешевле обычных. Вот и взяла. Поскольку подвесила её к ключам, она всегда была при мне. И когда загадывала то первое желание... я ведь ляпнула просто к слову, абсолютно всерьёз не воспринимала!
Барабанщица от досады сжала зубы:
— Навязанная покупка, как есть!
— А когда ты пришла во второй раз, что сказала хозяйка? — уточнил Цзянь Юй.
Ши Янь попыталась восстановить в памяти ту встречу:
— Да ничего особенного. Наказала только носить амулет непременно при себе. И больше ни слова — ни предупреждений, ни расплаты за исполнение мечты.
Запомнив название и расположение магазина, Цзянь Юй кивнул:
— Понятно. Отдыхай. И насчёт компании семьи Ли Цзи... — Он повернулся к Гу Цзинсюню: — Как она называется?
— Продюсерская компания «Байхуа», — ответил Гу Цзинсюнь, отправляя короткие сообщения Ли Цзи. Дождавшись ответа, он продолжил: — Ли Цзи говорит, вам сейчас не стоит перенапрягаться. Набирайтесь сил. Если у тебя или у кого-то из группы есть желание подписать контракт с «Байхуа», напишите моему приятелю — я дам его номер.
«Байхуа» гремела на всю страну — под её крылом процветали две дочерние структуры, зажгшие не одну эстрадную звезду. Карьера в этой компании была пределом мечтаний для любого музыканта.
— Я согласна! — выдохнула Ши Янь без тени сомнений.
Гу Цзинсюнь продиктовал номер телефона Ли Цзи:
— Его аккаунт привязан к этому номеру, легко найдёте через поиск.
Ши Янь быстро занесла его в память смартфона и при поддержке барабанщицы попыталась подняться, чтобы поклониться спасителям:
— Спасибо вам огромное...
Юноши тут же сделали шаг в сторону, не дав им согнуться в изъявлении благодарности.
Цзянь Юй окинул девушку внимательным взглядом. Она и без того выглядела хрупкой, а после того как её иссушала темная энергия инь, и вовсе едва держалась на ногах — лишь переданная им духовная ци не давала ей рухнуть без чувств. Остальные участники группы выглядели не лучше: выжатые, опустошённые. Девушка выложила всё, что помнила, а человеческая плоть куда уязвимее демонической — физическое недомогание подкашивает разум. Допрашивать её дальше не имело смысла.
Гу Цзинсюнь встал за спиной Цзянь Юя и совершенно естественно положил руку ему на плечо:
— Возвращайтесь и хорошенько отдохните. Если почувствуете себя плохо, съездите за город, в храм Облачного Оленя. И по вечерам без нужды не бродите — с ослабленной жизненной силой легко наткнуться на неупокоенный дух.
Ощутив тяжесть на плече, Цзянь Юй вскользь оглянулся, но ничего не сказал. Положа руку на сердце, он и сам любил по-братски обнять Чэнь Цзяня или остальных, дело привычное. Что же до манеры господина Гу то и дело распускать руки... К этому он тоже успел привыкнуть.
«Наверное, Гу Цзинсюню просто нравится гладить Пицю», — отрешённо подумал юноша и решил не придавать значения такой мелочи.
В конце концов, он — благородный и великодушный Пицю.
— Завтра ближе к полудню всё же загляните в храм Облачного Оленя, — добавил Цзянь Юй, взглянув на часы. — Попросите даосов отслужить молебен или зажечь лампаду за ваше здравие, иначе тяжелой болезни не избежать.
Барабанщица закивала как заведённая:
— Завтра же поедем!
— И да, — Цзянь Юй подбросил на ладони обломки, — этот амулет я заберу.
Ши Янь и думать боялась о проклятой деревяшке:
— Забирайте, господин Цзянь, только лучше выбросьте её от греха подальше. Кто знает, вдруг эта дрянь оживёт?
— Не беспокойся. Мы пойдем.
У кабин и столиков было людно, и в голове Цзянь Юя всплыл образ дуралея Ли Цзи, у которого всё ещё болтался точно такой же амулет. Ли Цзи наверняка загадывал успешную сдачу экзаменов. Сессия по программной инженерии завершилась, а подвеска до сих пор молчала лишь потому, что оценки за последние два предмета ещё не выставили.
Гу Цзинсюнь отлично понимал, о чём беспокоится его спутник. Легко сжав его плечо, он произнёс:
— Возле столиков слишком людно, я сам вытащу Ли Цзи. Как раз дедушка Линь Ду сегодня возвращается в Залив Цзиньхун, так что Линь Ду подбросит Чэнь Цзяня до дома.
Цзянь Юй на мгновение замер и кивнул:
— Идет.
— Я быстро, — Гу Цзинсюнь чуть сильнее прижал пальцы к его плечу. — Посиди пока здесь.
Они оказались у развилки, откуда одна лестница вела в подземный паркинг, а другая — на верхние этажи. В помещении приятно грели батареи. Цзянь Юй опустился на длинную скамью и достал телефон.
Ждать было скучно, но играть не хотелось. Палец лениво скользил по экрану, а мысли крутились вокруг Гу Цзинсюня.
Пицю — создания гордые. Столкнувшись с чертовщиной или нечистью, они до последнего будут справляться своими силами и ни за что не попросят о помощи, пока способны стоять на ногах. Фу Инь прекрасно знал упрямый нрав этого переросшего подростка-демона и не пытался с ним спорить. Так и вышло, что за все годы Гу Цзинсюнь стал первым человеком, который плечом к плечу проходил с ним через всю эту мистическую муть.
Поразмыслив над этим, Великий Демон Цзянь пришел к выводу, что Гу Цзинсюнь, пожалуй, заслужил статус его очень важного друга.
Пока одинокий Пицю на скамейке размышлял о тонкостях человеческих взаимоотношений, Гу Цзинсюнь уже спускался по лестнице, ведя за собой недоумевающего Ли Цзи. Вслед за ними плелись Линь Ду и Чэнь Цзянь. На руке Гу Цзинсюня висела куртка Цзянь Юя, а в пальцах он держал небольшую аптечную сумочку.
— Цзянь Юй, — окликнул он юношу, протягивая куртку.
Тот забрал верхнюю одежду.
— Я всё уладил. Линь Ду отвезёт Чэнь Цзяня в Залив Цзиньхун, а мы с Ли Цзи едем в жилой комплекс Вэньхуаюань.
Цзянь Юй перевёл взгляд на приятелей.
Чэнь Цзянь был заметно выше Линь Ду, и плечо последнего впивалось ему аккурат в грудину. Вид у Чэнь Цзяня был такой, будто его вот-вот вывернет наизнанку:
— Цз-Цзянь Юй...
Юноша хотел было поддержать бедолагу, но, разглядев его физиономию, тут же отвёл глаза. В ближайшие пару минут он предпочёл обратиться слепым и глухим Пицю. Отступив на два шага к Гу Цзинсюню, он уставился на сумочку в его руках, делая вид, что страшно увлечён её содержимым.
Чэнь Цзянь: «?»
«Ах ты жук! Куда ты так рванул, невтерпёж плечом к плечу с Гу Цзинсюнем постоять?!»
Гу Цзинсюнь мельком глянул на Линь Ду, и тот со вздохом взялся за дело:
— Ладно тебе, старина Чэнь, пошли уже. От тебя перегаром разит на всю округу, в этом тепле ты скоро в ходячую винную бочку превратишься.
И Линь Ду повёл стенающего Чэнь Цзяня к выходу.
Гу Цзинсюнь расстёгнул сумочку, в которой оказались спиртовые салфетки и пластыри, и кивком указал Цзянь Юю на скамью:
— Закатай рукав.
Цзянь Юй на секунду замешкался, но, перехватив взгляд Гу Цзинсюня, устремлённый на его левое предплечье, вспомнил: он ведь прямо на глазах у того вырвал у себя чешуйку. Сам-то он давно свыкся с подобной болью и не придавал ей значения:
— Да пустяки, сама заживёт.
Однако Гу Цзинсюнь уже видел, как этот демон «лечит» свои раны, а потому сменил тактику:
— Здесь никого нет. Как раз обсудим всё без лишних ушей.
Цзянь Юй рассудил, что логика в этом есть, и опустился на деревянное сиденье.
Ли Цзи, которого вытащили из зала и до сих пор игнорировали, озадаченно почесал затылок:
— Брат Цзянь, ты чего, ранен? Всё настолько плохо? Тут вроде медкабинет есть...
За спиной у него болтался чёрный кожаный рюкзак, к которому был прицеплен деревянный амулет.
Цзянь Юй мгновенно напустил на себя серьезный вид:
— Ерунда. В отдыхальне свет вырубило, во дворе за косяк зацепился. Подойди-ка сюда, я тебе кое-что покажу. Настоящую драгоценность.
При этом Гу Цзинсюнь уже мягко держал его за запястье, закатав рукав и обнажая рваную рану с алонеющими краями.
Гу Цзинсюнь чуть заметно нахмурился. Выдрать чешую наживую — всё равно что сорвать ногтевую пластину. А Цзянь Юй мало того что терпел всё это время, так ещё и назвал травму «пустяком».
Ли Цзи, наивная душа, поверил без задней мысли и подался вперёд:
— Какую драгоценность?
Цзянь Юй сжал в кулаке расколотый амулет и поманил парня пальцем:
— Подойди ближе, только тебе покажу.
Гу Цзинсюнь, понимая, какую проказу замышляет этот несносный Пицю, со вздохом вскрыл упаковку со спиртовой салфеткой. На свет божий он ещё не встречал никого с подобной жаждой ребячества.
Ли Цзи с воодушевлением шагнул к скамье и уставился на сжатую руку Цзянь Юя.
Тот медленно разжал пальцы, демонстрируя расколотый на куски деревянный оберег. В трещинах амулета отразился неоновый свет заведения, а пустые глазницы мгновенно зажглись зловещим зеленоватым отблеском.
— Твою мать!! — отшатнулся Ли Цзи. — Брат Цзянь, это ещё что за «драгоценность»?! Ты зачем меня кошмаришь?!
Цзянь Юй невинно хлопал глазами:
— Кто тебя кошмарит? Это сокровище, которое может свести тебя в могилу. Ну что, нравится?
Ли Цзи: «???»