Душа Ли Вэня окончательно истончилась и превратилась в мёртвую душу лишь на тринадцатый день. Покидая квартиру 602, Цзянь Юй не стал забирать чародея с собой. Тот хоть и отличался крепостью тела, до искусства праноедения ему было как до луны, так что гибель в запертых четырёх стенах оставалась лишь вопросом времени. Тринадцать дней — срок, далеко превосходивший пределы человеческого выживания без еды и воды.
Раз уж это мёртвая душа, расхлёбывать это полагалось специалистам. Душу Ли Вэня под конвоем отправили прямиком в Подземный суд Преисподней, избавив Цзянь Юя от лишней мазни на руках.
Страж преисподней, присланный за покойником, дрожащими руками извлёк призрачные цепи и под тяжёлым, недобрым взглядом Пицю накинул их на шею усопшего.
Древний зверь восседал на кровати прямо в пижаме. Разбуженный визитом загробного гостя, Цзянь Юй с ленивой угрозой подпирал подбородок и легонько постукивал отобранным у стража ритуальным жезлом плача по одеялу:
— По закону оформляйте. Ежели кто вздумает спустить дело на тормозах — я лично спущусь в Жёлтые источники на прогулку.
То ли из-за аномалий и сбоев в пространстве 602-й, то ли по иной причине, но Цзянь Юя в последнее время одолевала беспросветная сонливость. Гу Цзинсюнь его бессовестно потакал, отчего Пицю изволил проснуться лишь к девяти утра, да и то благодаря шуму.
Некромусорщик закивал, точно заводной, не сводя тоскливого взгляда со своего оружия:
— Всё исполним, господин! Непременно доложим начальству.
О свирепом нраве этого пицю из города Цзи ходили легенды. Властный, бессовестно сильный и фантастически шкодливый, он вызывал головную боль даже у Владыки Подземного суда Преисподней, что уж говорить о мелких чинушах из преисподней — те мечтали забиться в самую глубокую щель, лишь бы не пересекаться с чудовищем.
А Цзянь Юй и впрямь не отличался деликатностью. Как благородный зверь, он своей аурой подавлял любую загробную утварь. Железный жезл ритуального плача в его ладони за пару секунд иссох до состояния сухой ветки и, стоило им пару раз стукнуть по изножью кровати, с сухим хрустом переломился пополам.
Цзянь Юй озадаченно замер.
«Дрянь какая-то... И этим они сражаются? Да любой свирепый призрак разнесёт такую палку в щепки одним чихом».
Страж Иньсы обомлел. Как-никак, он возглавлял отряд местного Чэнхуана, и артефакт у него был повыше классом, чем у рядовых призрачных конвоиров. А в лапах Пицю эта реликвия раскололась, точно овсяное печенье!
Цзянь Юй с невозмутимой миной впихнул обломки обратно в руки обомлевшему некромусорщику:
— Держи. Возвращаю в целости.
Ни пикнуть, ни возмутиться бедняга не посмел. Лишь шмыгнул носом:
— Слушаюсь...
Смирившись с судьбой, страж натянул цепь и принялся сотворять проход в преисподнюю. Едва Врата Иньсы приоткрылись, как запертая дверь спальни распахнулась, и внутрь хлынул густой, концентрированный запах живого человека.
Некромусорщик аж подскочил. Живой! Настоящий!
Дело дрянь — надо убираться, и как можно скорее. Когда смертный сталкивается с призрачным стражем нос к носу, его жизненная энергия Ян улетучивается в мгновение ока, а это чревато бедой.
Все знали, что древний Пицю невероятно опекает своё окружение. Раз кто-то без стука входит в его спальню, значит, связь между ними интимнее некуда. Стоило случайно навредить этому смертному — и от некромусорщика даже горстки пепла не останется!
Но чтобы распахнуть Врата Преисподней, требовалось время — пары минут хватило бы с лихвой, чтобы вошедший успел обследовать весь дом.
Впрочем, едва визитёр переступил порог, призрачный страж зажмурился: ему показалось, будто в комнату вкатилось само солнце. В жизни своей он не видывал столь чудовищно плотного концентрата небесной удачи и духовной силы! От слепящего сияния у духа едва глаза из орбит не вылезли.
Прикрывшись обломком жезла, жнец замер, потеряв способность даже колдовать.
Ходячее «солнце» непринуждённо подошло к кровати, положило руку на плечо Цзянь Юю и мягко улыбнулось призраку:
— Благодарю за труды, господин Учан.
— Что вы, что вы! — замахал руками тот, отступая на шаг. — Наш долг — конвоировать душ, работа такая!
— На столе в гостиной угощение, — учтиво добавил Гу Цзинсюнь. — Прошу, не побрезгуйте, отведайте перед дорогой.
Некромусорщик сглотнул слюну:
— В таком случае... смею ли я отказаться от вашего великодушия?
Духи способны питаться лишь духовным эссенциальным паром от подношений, и выпадал такой праздник крайне редко. Крепче сжав обломок жезла и потянув за собой душу Ли Вэня, жнец поспешно выскользнул из спальни.
Цзянь Юй смерил взглядом его сгорбленную спину, но воздержался от комментариев.
— Значит, Ли Вэнем займётся Подземный суд Преисподней? — переспросил Гу Цзинсюнь.
Пицю тем временем незаметно сгреб со стола белую салфетку, пытаясь смахнуть её в корзину:
— Мёртвая душа должна войти в круг перерождений, всё находится в ведении Подземного суда Преисподней, а изгонять мёртвую душу живым существом — тяжкое преступление, Подземный суд Преисподней явится с расспросами.
— А как же его язык?.. — нахмурился Гу Цзинсюнь.
— Я применил технику обыска души и вычистил из его памяти всё лишнее, — успокоил его Цзянь Юй.
Пока они разговаривали, жнец уже поглотил духовную эссенцию угощений и теперь аккуратно выглядывал из-за косяка:
— Премного благодарен за щедрый прием! Служба зовёт, вынужден откланяться.
Гу Цзинсюнь, сознавая, что в текущем состоянии он для любого призрака смертоноснее палящего солнца, выходить не стал:
— Удачи в пути.
Едва незваный гость испарился, Гу Цзинсюнь оглядел себя.
В его жилах бурлила духовная сила и небесная удача Пицю, накопленная за четыре прошлые жизни. Плюсы были очевидны: отныне он обладал беспрецедентной мощью и долголетием, сравнимым с вечностью древних зверей. Минус же заключался в том, что мгновенно обуздать этот поток не представлялось возможным. В глазах любых сущностей, способных видеть ауру, он выглядел буквально как падающий на землю метеорит.
В своё время ему потребовалось три года упорных медитаций, чтобы скрыть собственную небесную удачу. А тут — четырёхкратный запредельный концентрат! Вдобавок хлынувшие воспоминания прошлых воплощений чудовищно изматывали разум, отчего Гу Цзинсюнь в последние дни перенял у Цзянь Юя привычку засыпать на ходу.
— Есть способ побыстрее приглушить этот свет? — вздохнул Гу Цзинсюнь, потирая виски.
Цзянь Юй немедленно повис у него на шее. Ему-то как раз сияющая версия возлюбленного безумно нравилась:
— Зачем приглушать?
Пицю уткнулся носом в его шею, с наслаждением вдыхая аромат, а затем поддел пальцем подбородок парня:
— Ты же сейчас пахнешь просто восхитительно!
— Вчера я выходил с Линь Ду, — вздохнул Цзинсюнь, указывая на свои плечи. — Стоило отойти от тебя на пару шагов, как мелкая нечисть слетелась со всего района. Шли за мной роем до самого подъезда.
Благодать небесной удачи действовала на мелких душков и зверьё как сильнейший магнит. Она помогала демонам пережить небесные кары, а зверью даровала шанс обрести разум. Некоторые духи, пропитанные тьмой Инь, готовы были рисковать целостностью оболочки под опаляющей энергией Ян, лишь бы урвать хоть каплю этой благодати.
Цзянь Юй в своей пушистой пижаме ухватил Гу Цзинсюня за отворот рубашки, принюхался и среди знакомого запаха геля для душа уловил едва заметные чужие следы. Лицо его мгновенно помрачнело:
— М-да... Чей-то чужой душок действительно присутствует.
— Ну так что, есть решение?
— Проще простого! — фыркнул Цзянь Юй.
С хлопком переродившись в крошечного мифического зверя, Пицю взгромоздился на плечо Цзинсюня и принялся рьяно тереться мордочкой о его шею и воротник. Метка высшего хищника, явное заявление прав на территорию — такой запах мгновенно обратит в бегство любую мелкую сошку.
Гу Цзинсюнь едва удержался от смешка:
— А когда я сменю одежду?
Маленький зверь гордо вскинул мордочку:
— Мой запах стойкий. Надолго хватит!
Аура Пицю держалась на вещах по меньшей мере три-четыре дня, а уж Цзянь Юй в вопросах стойкости превосходил своих сородичей на порядок.
Гу Цзинсюнь молча перевёл на него взгляд.
В голове у зверя щелкнуло:
— Впрочем, есть еще кое-что!
Запрыгнув в гардероб, Пицю пинком лапы раздвинул вешалки и устроился прямо на любимых толстовках и кепках Гу Цзинсюня:
— Вся одежда пропитается! А я сегодня посплю прямо тут.
После событий в 602-й Гу Цзинсюнь стал невыносимо липучим. Каждую ночь он сжимал Цзянь Юя в объятиях, будто плюшевую игрушку, и пышущее жаром тело «главного героя» превращало спальню в парилку.
Пицю уже несколько дней мечтал сбежать в отдельную постель.
Не выдержав, Гу Цзинсюнь сгреб зверька в охапку и усадил себе на колени:
— Завтра ведь возвращается босс Фу? Вдруг у него найдутся дельные мысли на этот счёт? Пойдём вместе.
Было очевидно: у самого Цзянь Юя нет ни малейшего понятия, как помочь. И то верно — для древнего божественного Пицю управление аурой являлось таким же естественным процессом, как дыхание.
Завтра у Цзянь Юя не намечалось пар, и расставаться с комфортной подушкой на коленях парня ради визита к Фу Иню совершенно не хотелось.
Гу Цзинсюнь тут же выдвинул альтернативу:
— Не хочешь к Фу Иню — пойдёшь со мной на лекции.
С самого детства Цзянь Юй органически не переваривал гуманитарные науки, а лекции факультета менеджмента слушал как дьявольскую тарабарщину. Повиснув у парня на коленях и недовольно поводя хвостом, Пицю ревниво буркнул:
— Ладно, пойдём к нему... Подумаешь, прожил на пару веков дольше меня!
Отклонившись назад, Гу Цзинсюнь поднял зверька над собой и чмокнул в мохнатый нос:
— Конечно. Наш маленький Пицю всё равно самый замечательный.
«Главный злодей» со стильными осветлёнными прядями на хохолке вальяжно свесил хвост:
— А то! Я же финальный босс этой истории, мне по статусу положено.
Гу Цзинсюнь улыбнулся — устоять перед этим очарованием было свыше его сил.
* * *
На следующее утро Цзянь Юй смахнул будильник до того, как тот успел зазвенеть, и повернул голову к лежащему рядом парню.
Своим истинным зрением Пицю видел, как вокруг Гу Цзинсюня клубится золотой туман безудержной небесной удачи.
Мощь и духовная энергия постепенно уравнивали смертное тело Цзинсюня с древним зверем, но платой за это стали пробуждающиеся воспоминания прошлых жизней. Они истощали его разум, лишая даже привычной чуткости во сне.
Цзянь Юй осторожно коснулся пальцем хмурой складки у него меж бровей.
Странно: сам Цзянь Юй не помнил прошлых воплощений. Когда Гу Цзинсюнь заводил о них речь, внутри откликалось смутное дежавю, но конкретные детали упорно ускользали.
Конечно, сияющий образ возлюбленного радовал глаз, но регулярные приступы утомления явно шли Гу Цзинсюню во вред.
Впрочем, воспоминания задевали тайны перезапуска мира, раскрывать которые было смертельно опасно. К тому же Цзинсюнь, несмотря на усталость, ценил эти проблески прошлого, поэтому Цзянь Юй не стал поднимать панику и вытягивать Фу Иня из драконьих земель раньше срока.
Выудив из-под подушки телефон Цзинсюня, он сверился с расписанием: сегодня, в первый день нового семестра в Чжэцзянском политехе, пары у обоих стояли лишь на последней ленте.
Тихо выскользнув из кровати, Цзянь Юй умылся, сбегал в закусочную за пределами жилого комплекса Вэньхуаюань за баоцзы и свежим соевым молоком. Подкрепившись вместе, парни отправились на Южную улицу антиквариата.
Шёл восемнадцатый день по лунному календарю, и торговые лавки Южной улицы работали в полном составе. Не составляла исключения и лавка «Чжуюйчжай» — дракон Фу Инь вернулся из своего клана лишь под утро.
Лениво зевая и даже не разомкнув век, Фу Инь пробормотал:
— Ну и что на этот раз, святые предки?
Приход этого мелкого нахала спозаранку никогда не сулил ничего хорошего.
Цзянь Юй, с удовольствием уплетая сушёную говядину из рук Цзинсюня, небрежно бросил:
— Да вот, привёл показать тебе своего парня.
Фу Инь замер.
«Оглоед... Завёл себе ухажёра, а теперь заявился хвастаться?!»
Распахнув глаза, дракон едва не лишился зрения от режущего блеска.
— Ого-о... — выдохнул Фу Инь. — Где вы отхватили такой кусок небесной удачи?
Он подался вперёд, рассматривая Гу Цзинсюня, и лицо его вдруг потемнело:
— Постой... Это же твоя аура! Как она оказалась в нём? Брачный договор дал сбой?!
— Ничего не сбоило, всё моё при мне, — отмахнулся Цзянь Юй и, дабы развеять сомнения, выпустил на волю собственную силу. — Видишь? Я сияю ничуть не меньше.
— Убери! Убери, кому говорю! Спозаранку устроил тут иллюминацию!
Раздражённый Фу Инь цапнул с подноса блюдце и нахлобучил его Цзянь Юю на макушку.
Прежде чем Пицю успел разнести фарфор в пыль, Гу Цзинсюнь мягко снял блюдце и вернул на стол:
— Босс Фу, на мне действительно духовная энергия и удача Цзянь Юя.
Густые брови истинного дракона сдвинулись к переносице, в глазах мелькнул опасный огонёк:
— Объясняйтесь.
Фу Инь со спокойной душой уехал в клан опекать драконьих детёнышей только потому, что у Пицю появился надёжный спутник, способный стабилизировать его ауру. А вернувшись, он слышит, будто смертный забрал силу божественного зверя?!
Даже если Цзянь Юй не пострадал, подобные вещи не спускались на самотёк.
Цзянь Юй тем временем с аппетитом хрустел вяленой рыбой, беззастенчиво рыща в гостинцах, привезённых драконом из клана.
Он ни капли не волновался — Гу Цзинсюнь ещё по дороге продумал идеальную легенду.
И точно: Цзинсюнь с невозмутимым видом переложил всю вину на Ли Вэня, уже отправленного в Подземный суд Преисподней. Полуправдивая история звучала гладко:
— Ли Вэнь собрал колоссальные объёмы молитвенного пепла и возношений, превратившись в подобие тёмного божества. Он искал встречи с нами, пытаясь поглотить нашу удачу и обрести истинную силу. К счастью, Цзянь Юй превосходил его в мастерстве. Перед смертью из Ли Вэня хлынул неуправляемый поток духовной энергии, который хлынул в меня. А А-Юй с помощью нашего духовного договора помог усвоить эту мощь, а излишки перенаправил обратно.
Фу Инь задумчиво прищурился:
— Вот оно как...
Любое божество — хоть светлое, хоть тёмное — накапливает эссенцию веры. Цзянь Юй ещё юн, осилить такой пласт за раз ему не под силу, так что перенаправление избытка партнёру выглядело логично.
Выражение лица дракона смягчилось:
— И чего ты хочешь от меня?
— Я не умею контролировать столь плотный поток, — признался Цзинсюнь. — С магией ещё куда ни шло, но небесная удача буквально бьёт фонтаном. Из-за этого слетается всякая мелкая нечисть.
Дракон и Пицю в вопросах эстетики демонстрировали трогательное единодушие:
— Подумаешь, сошка мелкая! — хмыкнул Фу Инь. — Не обращай внимания. Зато смотрится-то как! Красота!
При равной мощи сияние Гу Цзинсюня казалось мягче и гармоничнее, чем у Цзянь Юя. Сказывались характеры: Пицю отличался резкой, агрессивной сущностью, тогда как в Цзинсюне ощущалось сдержанное благородство.
— Вот-вот! — поддакнул Цзянь Юй.
Древний дракон и юный зверь победоносно стукнулись ладонями.
Гу Цзинсюнь едва заметно улыбнулся:
— А-Юй... Помнится, на днях возле меня крутилась одна обольстительная демоница...
Цзянь Юй моментально сгреб со стола пустую ракушку от деликатеса и впечатал её Фу Иню на лоб:
— Быстро научи его обуздать ауру!
— Эй! Ты чего переобуваешься на лету?! — возмутился дракон.
— Быстрее давай, кому говорю!
Фу Инь почесал затылок, а затем поманил Цзянь Юя пальцем:
— Подойди-ка.
Пицю наклонился:
— Ну?
Дракон понизил голос до шёпота:
— Затащи его в кровать.
Цзянь Юй оглянулся на Гу Цзинсюня, с подозрением щурясь:
— Ты меня за дурака держишь?
Смысл? Они и так каждую ночь обнимаются да целуются — что-то никакого эффекта не видать.
— Не хочешь — не верь, — вальяжно пожал плечами дракон.
Цзянь Юй выпрямился и принялся въедливо рассматривать Гу Цзинсюня с головы до ног, погрузившись в раздумья.
«А ведь даже если не сработает... я всё равно останусь в плюсе».
В прошлых четырёх воплощениях они наверняка заходили дальше невинных объятий. В этой жизни пора бы восстановить статус-кво.
Гу Цзинсюнь изогнул бровь.
Он не слышал шёпота босса Фу, но сомневаться не приходилось — дракон выдал очередную безумную идею.
Дорогу до жилого комплекса Вэньхуаюань Цзянь Юй преодолел в полном молчании. Во второй половине дня, сославшись на дела, он рванул на байке в Политех, а на обратном пути долго кружил возле аптеки.
Смущение ему было незнакомо от слова «совсем», так что под чутким руководством улыбчивой фармацевта он приобрёл пару новинок и с чувством выполненного долга спрятал их в карман.
Вечером, пока Гу Цзинсюнь находился в душе, Цзянь Юй извлёк из глубин шкафа чёрную шёлковую пижаму. Холод и жару он игнорировал по праву рождения, а потому застегнул лишь пару нижних пуговиц, выставив напоказ белоснежную, точно нефрит, грудь, и принялся рассеянно взъерошивать светлые пряди на чёлке.
Выйдя из ванной комнаты, Гу Цзинсюнь замер. Взгляд его мгновенно потемнел — картинка сложилась, и секрет дневных шепотков Фу Иня был разгадан.
Опустившись коленом на матрас, парень медленно подался вперёд, нависая над парнем:
— М-м... Дай угадаю. И что же это у нас намечается?
Цзянь Юй, про себя повторяя как заклинание: * «Главное — романтика, не сгибай его напором»*, выдал с максимально глубокомысленным видом:
— Полночная жизнь.
— О-о-х, — протянул Цзинсюнь с лёгким смешком. — Прямо сейчас?
Пицю воодушевлённо кивнул.
Гу Цзинсюнь плавно протянул руку и погасил бра у изголовья.
* * *
Цзянь Юй и помыслить не мог, что способен пылать таким жарким огнём. Запрокинув голову, он судорожно ловил воздух губами, но Цзинсюнь мягко заставил его уткнуться лбом в своё плечо.
— С чего это... ты... умеешь больше меня?.. — выдохнул Пицю с рваным вздохом.
Гу Цзинсюнь прикусил его мочку уха, тихо прошептав:
— Я просто жульничал.
Четыре жизни воспоминаний — бесценный опыт, из которого можно было извлечь неплохие уроки.
* * *
На следующий день, 10:00
Фу Инь с ехидной ухмылкой набрал сообщение Цзянь Юю: * «Ну как впечатления?»*
Однако вместо ответа рядом с баблом вспыхнул алый восклицательный знак — его благополучно внесли в чёрный список.
Фу Инь обомлел:
«???»
Ах ты паршивый Пицю! Заблокировать собственного наставника по жизни?!