В салоне царила тишина: с той минуты, как они покинули Z-Политех, прошло уже около пяти минут.
Цзянь Юй разжал правую ладонь. Рана даже не думала затягиваться.
В детстве он много болел, вырос слабым и хилым — разумеется, «хилым» лишь по меркам настоящих пицю. Живучестью и регенерацией он всё равно обладал нечеловеческой. Порез выглядел жутко, но задеты были лишь мягкие ткани. По-хорошему, рана должна была исчезнуть в мгновение ока, однако кровь хотя и остановилась, плоть не срасталась.
Никакой тёмной энергии или скверны вокруг повреждения не ощущалось. Духовная сила концентрировалась на коже, однако нарастать новым тканям будто что-то мешало.
Цзянь Юй сжал пальцы, пытаясь на ощупь найти причину.
Гу Цзинсюнь время от времени поглядывал на него в зеркало заднего вида.
Цзянь Юй, спросив перед выездом, куда они направляются, погрузился в молчание. Он сидел, уткнувшись взглядом в раненую ладонь, так что Гу Цзинсюнь видел лишь его макушку со смоляными волосами и выделявшейся пепельно-зелёной прядью.
Гу Цзинсюню вспомнился вид этой окровавленной руки. Боль в пальцах отдаётся в самом сердце, а пицю — создание из плоти и крови, ему тоже бывает больно. Но в машине ничего подходящего не нашлось, да и обычные медикаменты тут бы не помогли.
Гу Цзинсюнь перевёл взгляд на дорогу:
— Почти приехали.
Цзянь Юй невпопад угукнул. Лишь когда машина повернула в жилой квартал, он скользнул взглядом по окну и нахмурился — пейзаж за стеклом показался знакомым.
Присмотревшись, он убедился: жилой комплекс «Вэньхуаюань».
— Ты здесь живёшь? — спросил Цзянь Юй.
Гу Цзинсюнь, заезжая на подземную парковку, хмыкнул:
— Большинство студентов, предпочитающих жить вне кампуса, снимают квартиры тут. А ты разве нет?
Цзянь Юй промолчал.
Гу Цзинсюнь был прав. «Вэньхуаюань» — ближайший к Z-Политеху жилой комплекс, расположенный вблизи самого оживлённого делового центра города. Ещё когда здесь только открыли продажи, бабушка Ду сразу прикупила квартиру с простой формулировкой: «У нашего Сяо Юя отличные оценки, он обязательно поступит в Z-Политех».
Раз Гу Цзинсюнь учился в Z-Политехе, для него было вполне естественно снимать жильё в «Вэньхуаюане».
Цзянь Юй оглядел знакомые дома и зелёные насаждения во дворе. Эта локация ему как-то резко перестала нравиться.
Наш злодей Цзянь не успел и рукой повести, а главный герой Гу уже отстегнул ремень, вышел и распахнул перед ним дверцу:
— Дома я один, никто не помешает. Спокойно всё обсудим.
Цзянь Юй вышел из машины.
Шёл лишь девятый час вечера, во дворе «Вэньхуаюаня» гуляли жильцы с собаками. Навстречу им попалась парочка. Цзянь Юй — высокий, стройный, элегантно одетый в отглаженную рубашку и брюки — благодаря своей пепельно-зелёной пряди выглядел скорее не примерным студентом, а выхолощенным бунтарём. Ленивый, невероятно привлекательный хулиган.
Молодые люди невольно засмотрелись на него, пока девушка не заметила его окровавленную руку. Она тут же в испуге сжала локоть своего спутника, увлекая его прочь.
Цзянь Юй сжал руку в кулак, собираясь спрятать её в карман, но Гу Цзинсюнь поравнялся с ним справа:
— Поднимемся?
Цзянь Юй сжал пальцы и поднялся с ним на пятый этаж. Гу Цзинсюнь отпер дверь и пропустил гостя вперёд.
Он въехал сюда чуть больше недели назад. Из-за военных сборов он возвращался в трёхкомнатную квартиру только ночевать, поэтому обжитым жильё не выглядело.
Цзянь Юй застыл в прихожей.
— Располагайся, — донёсся голос Гу Цзинсюня.
Цзянь Юй опустился в одноместное кресло. Гу Цзинсюнь уже достал из-под телевизора аптечку и присел рядом:
— Сам справишься или помочь?
— Бинтовать бессмысленно, — отрезал Цзянь Юй.
Гу Цзинсюнь достал из аптечки маленький фарфоровый флакон, откупорил его и протянул Цзянь Юю:
— Лекарство поможет. Я обрабатывал им собственные раны. За секунду всё не затянется, но боль снимет отлично.
Цзянь Юй поднёс флакон к носу: сквозь травяную горечь пробивалась густая духовная энергия. Очень хорошее средство, но для пицю от него мало толку. У него самого подобной мази завались. Главное же — Цзянь Юй категорически не хотел оставаться у Гу Цзинсюня в долгу. Долг за поездку в отель он уже уплатил.
Цзянь Юй отставил пузырёк:
— Что за дрянь на Гу Ичэне?
— Судя по всему, дело в медном зеркальце-амулете, — пояснил Гу Цзинсюнь, открывая флакон с перекисью водорода и смачивая ватную палочку. — Раньше, стоило мне ввязаться с Гу Ичэном в драку или если он впадал в истерику, на моём теле появлялись точно такие же повреждения, как у него. И никакие средства не помогали — раны не заживали до тех пор, пока не начинали затягиваться у самого Гу Ичэна. А у него всё заживает с невероятной скоростью.
Цзянь Юй нахмурился:
— Двойник? Марионетка замещения?
Гу Цзинсюнь касался ваткой его кожи, смывая подсохшую кровь. Почуяв прохладу на пальцах, Цзянь Юй резко отдёрнул руку. Гребешок его пепельно-зелёных волос мотнулся:
— Ты что творишь?
— Если не смыть запёкшуюся кровь, она испачкает одежду.
Цзянь Юй мгновенно вспыхнул:
— У меня полно одежды! Тебе-то какое дело?
Гу Цзинсюнь с готовностью уступил:
— Ладно-ладно, у богатого молодого господина гардероб большой.
Цзянь Юй промолчал.
Наш злодей наконец осознал, почему такой роскошный демон-пицю проиграл Гу Цзинсюню в оригинальном сюжете: этот главный герой был подобен охапке хлопка — бей сколько влезет, всё без толку.
Цзянь Юй сорвал пару спиртовых салфеток, сам оттёр кровь с правой руки и бросил их в урну:
— Запомни крепко-накрепко два момента.
Гу Цзинсюнь встретился с ним взглядом.
— Первое, — чеканно произнёс Цзянь Юй. — Если Гу Ичэн снова задумает против тебя какую-нибудь пакость, сразу говори мне.
Гу Цзинсюнь чуть повеёл бровью.
Цзянь Юй дерзко вздёрнул подбородок:
— И не смей думать, будто я за тебя переживаю. Просто штука, которой он пользуется, имеет ко мне прямое отношение. То, что он творит с её помощью — осквернение моего имени.
Из-за того что его истинный облик обладал золотыми глазами, человеческие глаза Цзянь Юя тоже имели очень светлый, янтарный оттенок, вспыхивавший под лучами лампы.
В глазах Гу Цзинсюня заиграла искренняя теплота:
— Договорились.
— Второе, — продолжал Цзянь Юй, подавшись вперёд и вдыхая витавшую вокруг Гу Цзинсюня небесную удачу. — Ты узнал слишком много. Держи язык за зубами. Если я услышу, что ты хотя бы заикнулся о том, что я демон... Первее, чем Гу Ичэн нашинкует тебя на пирожные, я сам превращу тебя в десерт.
Гу Цзинсюнь только открыл рот, чтобы ответить, как на журнальном столике зазвонил телефон. На экране высветилось: «Гу Наньчжун».
— Прости, мне нужно ответить, — Гу Цзинсюнь протянул руку за мобильным.
Цзянь Юй наблюдал за ним, доставая собственный телефон.
Гу Цзинсюнь принял вызов, и из динамика донёсся голос мужчины среднего возраста:
— Гу Цзинсюнь! Из школы только что звонили! Ичэн без сознания, его нашли за пределами территории! Перед уходом он сказал одноклассникам, что пошёл встретиться с тобой! Что ты с ним сделал?!
У телефона Гу Цзинсюня не было утечки звука, но слух у пицю был невероятно острым. Цзянь Юй всё отлично услышал и поднял глаза, предположив, что Гу Наньчжун — это отец Гу Цзинсюня.
Гу Цзинсюнь не торопясь убирал аптечку, но заговорил с поразительной пылкостью:
— Ичэн потерял сознание? Но когда мы расставались на парковке, с ним всё было в порядке! Как он сейчас? Его осмотрел врач?
Он нарочно задел пузырёк в аптечке, и звон стекла отчётливо прозвучал в трубке.
Гу Наньчжун, услышав в его голосе тревогу, заметно сбавил тон:
—... Ты сейчас где?
— Дома. Пару дней назад вышел небольшой конфликт с однокурсником, вот... обрабатываю ссадины. Но это пустяки! Главное — Ичэн. Я сейчас приеду в больницу!
Цзянь Юй даже опешил.
Он не мог понять, притворяется Гу Цзинсюнь или говорит искренне: лицо его оставалось совершенно спокойным, но в голосе звучали самые настоящие переживания.
Гу Наньчжун, уже знавший от младшего сына о стычке Гу Цзинсюня с однокурсниками, окончательно смягчился. Хотя он и отдавал предпочтение младшему, Гу Цзинсюнь всё же оставался его кровным сыном, и отцовское сердце сжалось.
— Ладно, сиди дома и отдыхай. Я сам посмотрю записи с камер и во всём разберусь.
Гу Цзинсюнь сдержанно ответил:
— Хорошо, пап. Ты позаботься об Ичэне. Как только он очнётся, обязательно дай знать. Я хочу объяснить ему, что совсем не ожидал такого... Я ведь просто хотел спросить, не хочет ли он переехать ко мне на одну ночь, раз скучает по дому... Папа, ты тоже береги себя, попроси тётю получше присмотреть за Ичэном.
Выражение лица Гу Цзинсюня изменилось — в нём проскользнула едва уловимая фальшь.
Но Гу Наньчжун говорил уже совершенно тепло:
— Ладно, я знаю, что ты переживаешь за брата. Отдыхай.
Гу Цзинсюнь завершил вызов. Он уложил медикаменты, убрал аптечку на место, достал из холодильника две баночки йогурта, откупорил одну и поставил перед гостем. Цзянь Юй не сводил с него глаз.
— Что такое? — спросил Гу Цзинсюнь, садясь напротив.
— Да так, — усмехнулся Цзянь Юй. — Вот думаю: если бы твой папаша видел выражение твоего лица, он бы всё ещё верил в этот бред? Ты двухличный.
Это был явный компромат.
Гу Цзинсюнь снова улыбнулся. Этот парень вообще любил улыбаться: мог улыбнуться, разглядывая причёску Цзянь Юя, мог заулыбаться, слушая его колкости.
— Разве это плохо? — отозвался Гу Цзинсюнь.
—?
— Теперь ты знаешь мой маленький секрет, так что мы в расчёте, — Гу Цзинсюнь пододвинул к нему йогурт. Он смотрел прямо на Цзянь Юя. — Я говорю это только тебе: я терпеть не могу Гу Ичэна.
Взгляд его был глубоким и пронизывающим. В свои девятнадцать с небольшим он уже полностью сформировался, и в свете лампы выглядел безупречно красивым.
Сейчас он совершенно не походил на себя обычного: сбросив маску сдержанности и спокойствия, он обнажил простые человеческие чувства — с их привязанностями и ненавистью.
—... Тоже мне секрет, — проворчал Цзянь Юй. — Твои друзья об этом не знают?
Как бы безупречно Гу Цзинсюнь ни держался на людях, Гу Ичэн оставался его соперником. Неужели близкие друзья не догадывались о его настоящем отношении к брату?
— Но лично я сказал об этом только тебе, — мягко произнёс Гу Цзинсюнь. Погасив улыбку, он добавил с холодком в голосе: — Я ведь не святой. Кому понравится вор, влезший в твой дом?
Впрочем, главная вина лежала не на Гу Ичэне, а на Гу Наньчжуне.
Вспомнив, с каким видом Гу Цзинсюнь проявлял заботу об отце, Цзянь Юй решил, что тот просто страдает от нехватки отцовской любви. В представлении Цзянь Юя изменивший жене и бросивший старшего сына Гу Наньчжун был конченным мерзавцем, не заслуживающим называться ни мужем, ни отцом. Впрочем, в чужие семейные дела он никогда не лез.
В оригинале Гу Цзинсюнь был великодушным и благородным джентльменом, но настоящий Гу Цзинсюнь оказался куда сообразительнее. Гу Наньчжун всё же приходился ему родным отцом, так что отсутствие жгучей ненависти выглядело вполне естественно. Правда, подобное мягкосердечие, граничащее с глупостью, Цзянь Юю было совсем не по вкусу.
Впрочем, сам Цзянь Юй тоже отступил от роли классического злодея, так что его не слишком волновало отклонение главного героя от канона. Тем более что отклонение было незначительным.
Цзянь Юй в несколько глотков допил йогурт:
— Я пошёл.
Гу Цзинсюнь поднялся, чтобы проводить его.
Когда Цзянь Юй уже стоял у двери, Гу Цзинсюнь окликнул его. Цзянь Юй обернулся.
Гу Цзинсюнь протянул ему раскрытую ладонь:
— Храним секреты друг друга?
Цзянь Юй уставился на его руку. Гу Цзинсюнь продолжал держать ладонь — казалось, он не опустит её, пока не получит ответа.
На губах Гу Цзинсюня заиграла улыбка:
— Цзянь Юй.
Цзянь Юй лениво хлопнул по его ладони.
С чего этот главный герой вдруг начал кокетничать? До чего же навязчивый.