Храм Юньлугуань — знаменитый даосский монастырь в Городе Цзи с многовековой историей. Ежегодно он приносит городу внушительный доход от туризма. Впрочем, славился он не только этим: местная «профессиональная деятельность» гремела на всю округу, включая — но не ограничиваясь — изгнание нечисти, заупокойные службы и расклады по фэншуй.
Цзянь Юй уже пересекался с местными даосами. В основном потому, что Фу Инь вместе с Юньлугуанем ежегодно выпускал нефритовые амулеты; Цзянь Юй и сам заглядывал сюда пару раз и знал: старшее поколение монахов действительно кое-что умеет. Поэтому, узнав, что наставник Гу Цзинсюня отсюда, он нисколько не удивился.
Цзянь Юй вертел в руках стаканчик с апельсиновым чаем, из которого отпил пару глотков, и разглядывал спутника:
— И когда ты успел побывать у них на послушании?
Если присмотреться к Гу Цзинсюню, в нем действительно проглядывалось что-то отрешенное, не от мира сего. Когда он не улыбался, от всей его фигуры веяло собранным, умиротворенным благородством — словно от изваяния в тихой обители.
Вот только смеялся Гу Цзинсюнь по любому поводу, что абсолютно разрушало весь этот возвышенный образ.
Гу Цзинсюня отправили в Юньлугуань в тринадцать лет, а в пятнадцать он уже ушел. Сейчас ему девятнадцать — прошло целых четыре года.
Поразмыслив, он ответил:
— Послушанием это вряд ли назовешь. Я тогда учился в школе и просто приезжал слушать наставления, учился вбирать и созерцать ци, да управлять потоками небесной удачи.
— И кто твой учитель? — между делом поинтересовался Цзянь Юй.
— Даос Сюаньчэн-цзы. Знаешь его?
— Не-а, — с непроницаемым лицом отрезал Цзянь Юй. — Просто стало интересно, какому бедолаге так «повезло» взять тебя в ученики.
Получив подколку на ровном месте, Гу Цзинсюнь опять прыснул.
Цзянь Юй озадаченно изогнул бровь:
— Гу Цзинсюнь, тебе не кажется, что ты смеешься со всякой ерунды?
Застряв на красном свете, Гу Цзинсюнь оперся одной рукой о руль, отчего тонкое запястье слегка обнажилось. Он повернулся к Цзянь Юю. Изящные черты его лица при улыбке озарялись утонченным, почти поэтичным благородством:
— Да вроде нет, нормально.
Глядя на Цзянь Юя, Гу Цзинсюнь прекрасно понимал: дело вовсе не в смешинке, а в том, насколько милым он находит сидящего рядом юношу.
Улыбка, как и зевота, штука заразная.
Цзянь Юй посидел немного молча, но в итоге и сам удержать уголки губ не смог.
* * *
Храм Юньлугуань находился в черте Города Цзи, но дорога занимала больше двух часов. Как только машина выехала на шоссе, Цзянь Юй заснул. Договор с семьей Цзянь был разорван, и Бог Пяти Просветлений больше не мог влиять на него. Однако они подпитывали друг друга почти десять лет, и столь резкое расторжение духовных уз давалось телу нелегко.
Гу Цзинсюнь не стал его беспокоить и сбавил скорость. В Юньлугуань они прибыли лишь к трем часам дня.
В храме круглый год кипела жизнь: фимиам курился не переставая, а среди гостей толпились не только туристы, но и съехавшиеся со всех уголков бизнесмены.
Заглушив двигатель, Гу Цзинсюнь разбудил спутника:
— Я вначале на стоянку. Поедешь со мной?
Цзянь Юй подхватил свой рюкзак и выбрался из салона:
— Сам справься.
Пока Гу Цзинсюнь искал место для парковки, Цзянь Юй заприметил прохожих со знакомыми нефритовыми амулетами на шеях. Качество камня — посредственное, резцовая работа — без изысков, цена — соответствующая. Продукция лавки «Чжуюйчжай», принадлежащей Фу Иню. В разгар туристического сезона такие штучки расходились на ура.
И этот год не стал исключением. Рюкзак самого Цзянь Юя был до отказа набит такими же подвесками — эта ленивая драконья туша, Фу Инь, просто спихнул их ему, чтобы не отправлять курьером.
Цзянь Юй отвернулся и услышал за спиной шаги. Повернувшись, он увидел Гу Цзинсюня, шагавшего по опавшей листве.
Конец сентября принес похолодание — термометр едва показывал двадцать градусов. Широкая аллея перед Юньлугуанем покрылась золотым ковром. Сухие листья с приятным хрустом ломались под подошвами Гу Цзинсюня. Тот шел с легкой, расслабленной улыбкой.
Остановившись перед юношей, он кивнул:
— Пошли.
Цзянь Юй последовал за ним вглубь монастыря.
Гу Цзинсюнь чувствовал себя здесь как дома. Обойдя шумный передний двор с туристами, он без всяких провожатых направился к уединенным задним покоям.
Никто его не останавливал. Чем дальше они продвигались, тем реже встречались праздношатающиеся люди и тем чаще попадались монахи в серых балахонах. Появлению Гу Цзинсюня они нисколько не удивлялись.
Цзянь Юй прибавил шаг, поравнялся с ним и слегка толкнул локтем:
— Ты же говорил, что редкий гость тут. А сам ориентируешься чуть ли не с закрытыми глазами.
Гу Цзинсюнь перехватил его руку, не давая нанести повторный тычок:
— Моя вина. Опасался, что ты откажешься ехать со мной.
Цзянь Юй несколько секунд сверлил его ледяным взглядом.
Гу Цзинсюнь мягко сбавил тон:
— Ну не сердись. Я заглажу вину.
«Загладит он, как же, держи карман широким».
Вырвав руку, Цзянь Юй буркнул:
— Шагай быстрее.
Остатки чувства вины за то, что пару дней назад он дважды приложился зубами к шее Гу Цзинсюня, улетучились без следа.
* * *
Даос Сюаньчэн-цзы жил в уединенном домике на заднем склоне горы, куда вела крутая тропа. С выносливостью у обоих юношей всё было в порядке, так что подъем занял не больше десяти минут. Вверху их встретил аккуратный, прибранный дворик.
Гу Цзинсюнь постучал в деревянные ворота.
Спустя мгновение за ними послышался легкий топот, и створку распахнул мальчик лет четырнадцати-пятнадцати. Завидев гостя, он просиял:
— Старший брат!
Но, заметив стоящего за его спиной Цзянь Юя, юный даос осекся.
Гу Цзинсюнь чуть отступил в сторону, знакомя их:
— Это мой младший соученик, Лу Шу.
Цзянь Юй коротко кивнул:
— Цзянь Юй.
Лу Шу вежливо улыбнулся и шире распахнул дверь:
— Старший брат, ты к учителю? Он в чайной комнате.
Пока они шли по двору, мальчик то и дело любопытно косился на Цзянь Юя. Старший брат никогда раньше никого сюда не приводил. Неужели этот парень пришел просить о ритуале или молебне?
Цзянь Юй делал вид, что не замечает этих взглядов. Задержавшись у дверей чайной, он вовсе не собирался переступать порог и спросил у Лу Шу:
— У вас есть другое место, где можно подождать?
— Да, гостевая комната, — тихо ответил мальчик.
— Не зайдешь передохнуть? — поинтересовался Гу Цзинсюнь.
Цзянь Юй качнул головой.
— Тогда идемте со мной, — почесав затылок, предложил Лу Шу.
Гу Цзинсюнь долго провожал их взглядом, пока фигуры не скрылись за поворотом, и лишь затем отворил дверь чайной.
* * *
Внутри за низким столиком сидел мужчина лет пятидесяти. Длинные волосы, традиционный серо-зеленый халат. Он как раз поливал сциндапсус в горшке, но, увидав ученика, с радостной улыбкой поманил его:
— Садись скорее! А я уж думал, если сам не явишься, придется набирать твой номер.
Опустившись на циновку, Гу Цзинсюнь не стал тратить время на пустые церемонии:
— Учитель выглядит бодрым. Стало быть, дельце в Городе И не сильно вымотало вас?
Сюаньчэн-цзы лишь покачал головой:
— Натерпелись мы там. Пришлось объединять силы с местными даосами и буддийскими монахами, чтобы задавить того свирепого призрака. Не обошлось без жертв... Я и сам подтянулся с опозданием, а не то мог бы и...
Старик пристально всмотрелся в лицо юноши:
— А вот ты выглядишь неважно.
Гу Цзинсюнь мягко улыбнулся:
— На днях продуло под кондиционером, немного недомогал. Ничего страшного, лекарства выпил, сейчас уже гораздо лучше.
Даос покачал головой. Прикрыв на мгновение веки, он приоткрыл их — в зрачках вспыхнул тусклый духовный свет, фиксирующий ауру:
— Твое духовное поле истощено сильнее обычного. Слава богу, хоть тёмной энергии внутри не видать.
— Учитель, — заговорил Гу Цзинсюнь, — я пришел спросить, нет ли у вас талисманов для концентрации духовной энергии. Моему однокурснику, который приехал со мной, очень нужно: у него старшие в семье верят в подобное.
— Как раз на днях начертал один, — отозвался Сюаньчэн-цзы и окликнул мальчика за дверью: — Лу Шу, сходи в мою спальню, забери с резной полки талисман и отнеси гостю.
— Слушаюсь! — отозвался тот.
— Благодарю, учитель, — склонил голову Гу Цзинсюнь.
Глядя на то, что старший ученик, проведя столько лет в мирской суете, сохранил кроткий и сдержанный нрав, Сюаньчэн-цзы тепло улыбнулся. Но тут же припомнил недавно разложенный расклад, и улыбка сошла с его лица:
— На днях, до твоего приезда, я бросил на тебя кости. Расклад выпал скверный.
Гу Цзинсюнь удивленно поднял бровь. Учитывая его специфический уровень небесной удачи, предсказание его судьбы требовало огромных духовных затрат.
— Когда ты только попал ко мне, я уже гадал о твоей доле, — продолжал даос. — На твой век выпадало два великих бедствия: одно в тринадцать лет, второе — в двадцать.
Гу Цзинсюнь кивнул. В тринадцать он чуть не истек кровью — то испытание он благополучно миновал.
— Однако свежий расклад показывает: второе бедствие сместилось на более ранний срок. Скажи, ты в последнее время не сталкивался ни с кем подозрительным?
Едва услышав о смещении рокового срока, Гу Цзинсюнь сразу все понял: «бедствие» из пророчества — это Цзянь Юй. В рамках предуготованного сюжета Цзянь Юй и впрямь был его главным роковым испытанием.
Подавив лишние мысли, он качнул головой:
— Никого странного.
Сюаньчэн-цзы задумался, принявшись раскладывать символику триграмм, но вовремя вспомнил, что ученик глубоко в тонкости дивинации не вникал, и свел объяснение к простому итогу:
— Судя по положению ключевой черты — Ин-яо, — роковой фактор исходит от человека высокопоставленного, весьма скрытного и коварного.
Гу Цзинсюнь задумчиво потирал фаланги пальцев. Он давно отошел от дел оккультного мира, и ему потребовалось пару мгновений, чтобы припомнить: Ин-яо обозначает объект гадания. В данном контексте — Цзянь Юя.
— Вначале этот человек подберется к тебе под личиной благодетеля, — наставлял старик. — Будет предупредителен, ласков, обаятелен. Он умеет носить маски, а его замыслы глубоки — истинное нутро раскроется далеко не сразу.
Услышав про «ласку и предупредительность», Гу Цзинсюнь едва удержался от смешка.
Ну да, «главный злодей» невероятно предупредителен — за последние пару дней на ноги ему наступил раз пять.
Впрочем, характеристики вроде «коварный и склонный к маскировке» идеально совпадали с каноничным описанием Цзянь Юя. Вот только... Цзянь Юй — Пицю. В нынешний Век Упадка, когда духовная энергия сошла на нет, каждое взрослое священное животное обладает колоссальной небесной удачей. Его статус должен быть невероятно возвышенным, почти божественным, а не просто «высокопоставленным».
Хотя если судить по табели о рангах человеческого общества, определение было вполне точным.
Не дождавшись ответа от ушедшего в свои мысли ученика, Сюаньчэн-цзы поспешил успокоить его:
— Не бери в голову, не паникуй. Гадание — лишь предупреждение. Не всякий, кто добр к тебе, замышляет недоброе.
Гу Цзинсюнь взялся за закипевший чайник и подлил холодной воды.
Движения его оставались привычно плавными, но мысли витали далеко. Неужели в каноне они с Цзянь Юем пришли к вражде именно так? Поддавшись «добрым советам» окружения, шаг за шагом начали подозревать друг друга, отдаляться, пока накопленные обиды и трагическая ошибка не превратили их в непримиримых врагов?
Но ведь сейчас все иначе! Ни он сам, ни Цзянь Юй не вписываются в предначертанные рамки. Поведение Цзянь Юя прямо противоречит канону: со своей стороны Гу Цзинсюнь ясно видел, что тот изо всех сил пытается уклониться от навязанного сценария.
— Учитель, как по-вашему, то, что выпадает в раскладах... обязательно ли должно сбыться? — внезапно спросил Гу Цзинсюнь, перекладывая угли в жаровне.
Сюаньчэн-цзы не ожидал такого вопроса. Поразмыслив, он покачал головой:
— Не ведаю, дитя. Но за всю мою жизнь почти все, о чем знаменовали небеса, сбывалось до последней черты.
Гу Цзинсюнь умолк.
Не желая и дальше тяготить ученика мраком предсказаний, даос сменил тему:
— Ты сегодня приехал не один?
— Да, с другом, — Гу Цзинсюнь ухватился за нить разговора: — Кстати, учитель, вы слышали о Пицю, что обитает у нас в Городе Цзи?
— О Пицю? — удивился тот. — Верно, Город Цзи хранят Золотой дракон и Пицю. Откуда тебе сие ведомо?
— В августе я попал на Шествие призрачных воинов. Тьму разогнал белый священный зверь. Пошарив по источникам, я понял, что он до боли похож на Пицю. К тому же в «Чжуюйчжай» я как-то приобрел освященный амулет... Вот и задумался, не посчастливилось ли мне лик настоящего Пицю узреть.
— В Городе Цзи действительно обитает великий Пицю, — подтвердил Сюаньчэн-цзы. — В своем истинном обличье он пару раз наносил визиты в Юньлугуань, но меня каждый раз не оказывалось на месте. Говорят... норов у него не из легких, да еще и телосложением он слабоват — развитие в детстве было нарушено. Оттого и характер тяжелый. Своего человеческого имени он нам так и не открыл...
Рука Гу Цзинсюня дрогнула, и горячий чай плеснул через край пиалы:
— Задержка развития?
Так вот почему Цзянь Юй время от времени покрывается чешуей и с трудом удерживает человеческий облик?!
— Никакого секрета тут нет, — вздохнул даос. — В юности на маленького Пицю велась настоящая охота. До сих пор среди людей ходят вырванные чешуйки и шерстинки детеныша... В невероятных количествах, страшно подумать! Выросший в таких условиях зверь отдал слишком много жизненных сил и здоровья восстановить так и не смог.
Будучи свирепым благословенным зверем, Пицю, возрастая на свободе, никогда бы не страдал от подобного. Но человеческая жадность выпила его жизненные соки без остатка.
— Впрочем, раз уж зашла речь о Пицю, — строгим тоном добавил Сюаньчэн-цзы, — держись-ка ты от него подальше! Твоя небесная удача для него — лакомейшая пища. Если он потеряет контроль, то разорвет тебя.
«Нечего сухой рыбке перед котом плясать — сцапает и не заметит».
Гу Цзинсюнь лишь глазами блеснул:
— Выходит, мои шансы заручиться покровительством Пицю стремятся к нулю. Досадно.
Сюаньчэн-цзы привык, что все дельцы мечтают привлечь в дом заступника богатства:
— На самом деле выход есть. Хоть его собственная энергия подорвана, взрослая особь Пицю сама по себе являет воплощение небесной удачи. Если он заключит духовный договор с родом, чьи финансовые дела процветают, то за несколько лет сможет полностью восстановить силы.
Гу Цзинсюнь задумчиво кивнул.
Вот в каких отношениях состоял Цзянь Юй с семейством Цзянь! А его недавний уход... означал расторжение договора?
Вспомнив болезненный вид Цзянь Юя в последние дни, он только убедился в верности этой догадки.
— Но я всё равно заклинаю тебя не лезть в это пламя, — качнул головой старик. — Для тебя Пицю смертельно опасен. Если так уж рвешься отплатить за спасение, лучше подыщи ему подходящую семью среди знакомых.
— Да я и не уверен, сведет ли нас еще судьба, — улыбнулся Гу Цзинсюнь.
— И то верно. Покровитель являет себя лишь избранным, а тогда, должно быть, просто разогнал темных духов, воспрепятствовавших твоему пути.
* * *
Пока Гу Цзинсюнь беседовал с настоятелем, Цзянь Юй успел вздремнуть в гостевых покоях. Очнувшись, он сонный посидел немного в кресле, от скуки подхватив с полированного стола даосские талисманы.
Их принес младший соученик Гу Цзинсюня, пояснив, что они служат для аккумуляции духовной энергии. Верно, Гу Цзинсюнь специально выпросил их у учителя. Подобные знаки требовали высокого мастерства и огромных трудозатрат.
Цзянь Юй помедлил и касанием проверил шею.
В последнее время силы оставляли его. Пилюли Драконьей Крови от частого приема теряли целебную мощь, а талисманы из Юньлугуаня продаются официально — он просто переведет денег по рыночной стоимости.
Прижав ладонь к жёлтому листку, Цзянь Юй направил в него духовную силу. Киноварные значки вспыхнули и замерцали, вбирая в себя рассеянную в воздухе энергию и переправляя её прямо в тело юноши — в обход утомительного процесса самостоятельной фильтрации.
Впрочем, эффект оказался слабым — так, одно название.
Киноварь разгоралась все ярче. Цзянь Юй зажмурился, разгоняя принятую силу по каналам. Он не заметил, как в краске мелькнула черная нить, просочившаяся в его тело вместе с духовным потоком.
Как только тёмная энергия прорвалась в каналы, Цзянь Юй распахнул глаза, отбросил талисман и судорожно заглотал воздух.
Ядовитая скверна оказалась ничтожно малой, но невероятно концентрированной. Бессильно уткнувшись лицом в скрещенные руки, юноша вынужден был мобилизовать остатки духовных сил для очищения. Но чем больше энергии он тратил, тем стремительнее терял человеческий облик.
И надо же было этому случиться именно сейчас — сразу после разрыва договора с семьей Цзянь!
Кое-как вытолкнув яд наружу, Цзянь Юй ощутил, как загривок покрылся плотной перламутровой чешуей.
Он пытался вернуть ускользающий разум и судорожно вбирал окружающую энергию, надеясь восполнить брешь.
Тихий щелчок отворившейся двери разрезал тишину.
Его чутье опередило зрение: в мире существовал лишь один человек с таким пьянящим, сладостным ароматом.
Гу Цзинсюнь.
«Зачем Гу Цзинсюнь подсунул талисман с темной энергией?
Нет, он не мог знать... Он ведь даже не разбирается в даосских грамотах...»
Зрачки Цзянь Юя вытянулись в узкие вертикальные щели. Спрятав лицо в сгибе локтя, он прорычал:
— Пошел вон!
Заметив неладное с первых секунд, Гу Цзинсюнь запер замок изнутри и в пару шагов оказался рядом:
— Что случилось?
Резким рывком Цзянь Юй притянул его к себе. Поднявшись, он уткнулся носом в чужую шею, жадно вдыхая запах, и пробормотал:
— А ты забавный... Подсунул отравленную бумажку, а теперь сам пришел на ловлю...
Гу Цзинсюнь вздрогнул:
— В талисмане была скверна?
Цзянь Юй еще удерживал разум на краю пропасти, но барьеры рушились. Опираясь одной рукой о стену, он боролся с первобытным инстинктом, требовавшим прижать Гу Цзинсюня к каменной кладке и выпить его небесную удачу до капли.
Гу Цзинсюнь еще не восстановился после прошлого случая. Если отпить у него еще раз — бедняга слежет в больницу месяцев на шесть. К тому же Гу Цзинсюнь не настолько глуп, чтобы идти прямо в лапы к хищнику с отравленным амулетом в руках. Это происки навязанного канона!
Мотнув головой, Цзянь Юй с трудом выдавил:
— Уходи...
Гу Цзинсюнь замер, проницательно глядя на него:
— Договор с семьей Цзянь разорван?..
Зрачки Цзянь Юя сузились в нитку.
Лицо Гу Цзинсюня озарила нежная, но безумная улыбка:
— Не хочешь заключить союз со мной?
В его голове созрел дерзкий план, идущий вразрез с любой здравой логикой: если сплести их судьбы духовными узами, как навязанный канон сможет столкнуть их лбами?
Встретив золотой блеск налившихся силой глаз Цзянь Юя, Гу Цзинсюнь ласково коснулся его мягких волос с пепельно-зелеными прядями.
Осознанно или нет, но Цзянь Юй уже свернул с предначертанной стези. Так почему бы не проверить, что произойдет, если они окончательно вырвутся из чужого сценария?
— Ты согласен? — тихо переспросил Гу Цзинсюнь.