Попробовав стряпню Янь И, Цзянь Юй понял, что Гу Цзинсюнь ничуть не скромничал, оценивая собственные кулинарные навыки как «весьма посредственные». До мастерства своей кузины ему действительно было далеко.
Янь И сжимала Сюй Сюаня в объятиях и без конца, ложка за ложкой, кормила его, толком не прикоснувшись к собственной тарелке. Лишь когда Сюй Линь забрал малыша к себе, женщина смогла перевести дух и спокойно поесть.
Сюй Линь налил жене пиалу супа и тихо произнес:
— Поешь сама, а я пока покормлю его.
Малыш Сюй Сюань реагировал крайне заторможенно. Ложка замирала у самых его губ, а ребенку требовалось несколько раз повторить просьбу, чтобы он наконец отворил рот. Жевал и глотал он настолько вяло, словно вкуснейшие блюда совсем не разжигали в нем аппетита.
Родители терпеливо и ласково уговаривали мальчика съесть хоть ложечку, но между делом находили силы и время проявлять заботу о Гу Цзинсюне с Цзянь Юем.
Цзянь Юй рассчитывал за обедом расспросить супругов о странностях ребенка, но в какой-то момент язык у него просто не повернулся завести этот разговор.
Под столом он незаметно вытащил смартфон и набрал в поиске нормы развития трехлетних детей. Из прочитанного выходило одно: Сюй Сюань по уровню реакций и поведения действительно катастрофически не дотягивал до ровесников.
Цзянь Юй задумчиво закусил палочки — острый клык пицю тут же отпечатал на бамбуке крошечную вмятину. Под столом он слегка пнул Гу Цзинсюня по ноге, давая понять: заговори первым.
Гу Цзинсюнь ответил ему успокаивающим взглядом. Отложив пиалу и палочки, он обратился к мужу кузины:
— Зять, давайте я подержу Сюаньсюаня.
— Поешь спокойно, — возразил Сюй Линь.
— Я уже сыт, так что с удовольствием присмотрю за Сюаньсюанем.
Сюй Линь заколебался, но все же передал сына на руки Гу Цзинсюню. Ему действительно хотелось, чтобы сын и Цзинсюнь сблизились, к тому же было видно, что парень искренне тянется к малышу.
Бережно прижав к себе Сюй Сюаня одной рукой, Гу Цзинсюнь — в мягком светло-сером трикотажном свитере, без своего привычного давящего пальто — казался необычайно спокойным и умиротворенным.
Он поднес салфетку и мягко вытер уголки губ мальчика:
— Сюаньсюань все еще выглядит слабым. А к лекарям традиционной медицины вы его не возили?
Янь И горько усмехнулась:
— Да вот как раз принимаем травяные отвары. Такое горькое снадобье... Меня от одного запаха тошнит, а бедный ребенок вынужден пить его пиала за пиалой.
— Это ведь не выход, — покачал головой Гу Цзинсюнь. — Сестра, вы не пробовали искать другие пути?
Вся семья Янь И знала, что Гу Цзинсюнь два года прожил в даосском монастыре, поэтому кузина не боялась показаться суеверной:
— Ты намекаешь на даосов или монахов? Представляешь, какое совпадение! Тот старый лекарь из города И как раз посоветовал нам одного мастера. Мы посчитали, что это недалеко от дома, и отвезли Сюаньсюаня к нему. Как бы там ни было, попытка не пытка.
— Вот-вот! — подхватил Сюй Линь. — Мы поначалу относились к этому скептически, но этот мастер, едва взглянув на Сюаньсюаня, с ходу предсказал, в какое именно время и что с ним произошло! И добавил, что во время своего исчезновения ребенок перенес страшный испуг.
— И что же мастер сказал про Сюаньсюаня? — спросил Гу Цзинсюнь. — Мой наставник тоже весьма искушен в гаданиях и предсказаниях. Я как раз подумал, не показать ли мальчугана ему?
— Мастер объяснил, что у Сюаньсюаня слабый гороскоп восьми иероглифов, и от испуга у него буквально отлетела душа, — ответила Янь И. — Проведя ритуальный обряд, он подарил сыну амулет-кулон и заверил, что тот способен укрепить душу и успокоить дух. И ведь правда — как только Сюаньсюань надел его, ему стало гораздо лучше!
Гу Цзинсюнь осторожно зачерпнул еще ложку супа и покормил малыша:
— Похоже, от него польза действительно есть. Почему же вы не остались в городе И, чтобы мастер позанимался с ним подольше?
— Мастер сказал, что в городе Цзи прекрасный фэншуй — здесь сходится ци истинного дракона... Мы-то в этих тонкостях ничего не смыслим, но главное — он вычислил, что у Сюаньсюаня с тобой глубокая духовная связь. И добавил, что у тебя мощнейшая энергия ян, способная защитить тяжелую судьбу нашего мальчика, — объяснила Янь И.
— Похоже, этот мастер — поистине просветленный праведник, — задумчиво произнес Гу Цзинсюнь. — Как его имя? Я все-таки хотел бы отвезти Сюаньсюаня к своему наставнику. Если удастся, здорово было бы, чтобы они обсудили болезнь между собой.
— Его зовут даос Гуцюань, — вздохнул Сюй Линь. — Он сказал, что странствует по миру, и не оставил никаких контактов. Когда мы пришли к нему в четвертый раз, его и след простыл.
Цзянь Юй под столом еще несколько раз настойчиво пнул Гу Цзинсюня. Тот запнулся, с беспомощной улыбкой глянул на него и, не давая юноше вставить ни слова, тихо шепнул:
— Я знаю.
Цзянь Юй вскинул брови, смерив его взглядом: «Я же еще ничего не сказал, что ты там знаешь?»
Но, как выяснилось, Гу Цзинсюнь действительно всё прекрасно понял.
— Раз так, давайте завтра я присмотрю за Сюаньсюанем, — предложил Гу Цзинсюнь. — Если малыш будет чувствовать себя нормально, я отвезу его в Храм Облачного Оленя и покажу наставнику.
Сюй Линь и Янь И перебрались в город Цзи меньше полумесяца назад. У обоих кипела работа, требовалось не только ухаживать за больным сыном, но и переносить в новый город дела, так что они пахали без выходных. Сюй Сюань сейчас был не просто слаб телом, но и реагировал на мир крайне заторможенно — врачи намекали на вероятные задержки в интеллектуальном развитии. Если они как родители не успеют скопить состояние и заложить прочный фундамент, что станет с мальчиком в будущем? Поэтому супругам приходилось по очереди таскать ребенка с собой на работу.
— Нет-нет, — решительно качнула головой Янь И. — Вот закончится ремонт в нашей квартире в Вэньхуаюане, въедем туда — тогда и будешь просто навещать племянника по выходным. Не нужно тебе на целый день брать его к себе.
Она прекрасно знала, насколько тяжел и изнурителен уход за ребенком с особенностями развития.
Цзянь Юй незаметно ткнул Гу Цзинсюня локтем в бок, давая понять, что тот просто обязан настоять на своем и забрать ребенка на целый день.
Весь ужин Гу Цзинсюню досаждал один весьма неугомонный пицю. В конце концов, исчерпав запас терпения, парню пришлось освободить одну руку и плотно прижать к столу чересчур активную лапу Цзянь Юя.
Цзянь Юй замер.
«Он что, совсем страх потерял? Не слишком ли я его избаловал?!»
Великий пицю пару секунд пристально созерцал чужую ладонь на своей руке и с удивлением обнаружил, что у него даже не возникло желания ее оттолкнуть. В душе Цзянь Юя поднялась волна искреннего восхищения собственным великодушием: «Эх, Цзянь Юй, ну и золотой же у тебя характер! Какое нечеловеческое благородство!»
Одной рукой удерживая Цзянь Юя, Гу Цзинсюнь второй осторожно похлопывал сытого Сюй Сюаня по спине, помогая срыгнуть:
— Все-таки позвольте мне помочь. Сюаньсюань — мой единственный племянник, баловать его — моя прямая обязанность.
Мать Янь И была единственной сестрой матери Гу Цзинсюня, а сама Янь И — его единственной двоюродной сестрой. Так что этот малыш оставался для него единственным племянником.
Янь И ненадолго задумалась и уступила:
— Ладно, договорились. Возиться с малышом тяжело, так что насчет еды не замарачивайтесь — поешьте где-нибудь в городе. А вечером мы заскочим за Сюаньсюанем.
— Вот и отлично, — улыбнулся Гу Цзинсюнь.
Покончив с ужином, Янь И с мужем оставили запасной комплект ключей от своей квартиры и попрощались. Гу Цзинсюнь проводил их до самого выхода из подъезда. Едва силуэты родных растворились в темноте, Цзянь Юй произнес:
— Этот даос Гуцюань выглядит крайне подозрительно. Ты раньше слышал о нем?
Гу Цзинсюнь качнул головой:
— Покинув Храм Облачного Оленя, я практически оборвал связи с миром метафизики. За ужином я успел списаться с наставником — он отвечает, что никогда не слышал такого имени.
— Завтра все равно навестим твоего наставника, — решил Цзянь Юй. — У вас, людей, слишком много хитроумных заклятий и даосских талисманов.
Пицю привык руководствоваться принципом «грубая сила сокрушит любые чары», а потому в драке ему не было равных, а вот в исцелении он разбирался слабо. Организм Сюй Сюаня истощен до предела — калечащие методы древнего демона он просто не переживет, так что лучше доверить дело знающему специалисту.
Между высотками пронесся порыв ледяного ветра. Гу Цзинсюнь на миг обнял Цзянь Юя за плечи и сразу же убрал руку, прежде чем тот успел усомниться в его намерениях:
— Договорились, я прямо сейчас предупрежу наставника. К ночи похолодало, пошли лучше в дом.
Цзянь Юй, целиком поглощенный мыслями о даосе Гуцюане, послушно развернулся, но, лишь ступив на лестничную площадку, сообразил:
— А обсуждать-то больше и нечего. Сегодня твое семейство было в сборе, так что осмотреть мальчика как следует не вышло. Завтра наведаемся к ним в квартиру и уже тогда решим.
Гу Цзинсюнь замер на ступеньках и оглянулся:
— Хорошо. Будь осторожен на дороге.
Цзянь Юй махнул рукой и вознамерился уйти, но Гу Цзинсюнь протянул ему шарф, висевший на локте:
— На улице разгулялся ветер, накинь. Он абсолютно новый.
Шарф вообще-то покупали, чтобы кутать Сюй Сюаня, но малыша перед выходом запаковали так надежно, что вещь осталась невостребованной. Цзянь Юй же, свято берегший свой имидж бескомпромиссного красавца, шарфов принципиально не носил. Отвергнув заботу, он шагнул в промозглую тьму вечернего ветра, не обернувшись.
* * *
Суббота, шесть часов утра.
Цзянь Юй ровно в назначенный срок ждал у подъезда. Не прошло и двух минут, как рядом с ним затормозил сдержанный представительский минивэн. Опустилось стекло, открывая профиль Гу Цзинсюня:
— Прыгай скорее.
Цзянь Юй дернул ручку передней двери и скользнул на пассажирское сиденье.
Квартира Янь И располагалась неподалеку от жилого комплекса Вэньхуаюань — всего минут двадцать езды. Чтобы уберечь себя от лишней неловкости, Цзянь Юй не стал подниматься в дом, предпочтя подождать в машине.
Минут через десять из подъезда вышел Гу Цзинсюнь с Сюй Сюанем на руках, а за ним следом — Янь И. В руках у женщины тяжело отвисали две набитые доверху сумки. Поскольку Гу Цзинсюнь держал ребенка, помочь ей он физически не мог.
Цзянь Юй секунду поколебался, затем вылез из салона и перехватил у нее поклажу:
— Давайте я заберу.
— Ой, Сяо Цзянь, ты тоже здесь? — искренне удивилась Янь И.
В душе у нее мелькнуло странное, неясное подозрение. Разве обычные друзья — пусть даже самые близкие — собираются вместе, чтобы нянчиться с чужим ребенком? Да и вчера тоже... Семейный ужин, а он приводит однокурсника. Ладно бы старого друга детства, так нет же — однокурсника, с которым знаком от силы пару месяцев!
Цзянь Юй вежливо кивнул.
Янь И перевела взгляд с одного юноши на другого. Чем дольше она смотрела на стоящих рядом парней, тем отчетливее становилось чувство какой-то нездоровой правильности.
Она закусила губу и мягко произнесла:
— Сяо Цзянь, прости за беспокойство! У тебя точно нет собственных дел? Смотри, не откладывай ничего важного ради помощи Цзинсюню.
Гу Цзинсюнь, пытавшийся развлечь Сюй Сюаня (хоть тот и реагировал весьма скупо), искренне души не чаял в племяннике. Услышав слова сестры, он тепло улыбнулся:
— Да, я его немного напряг. Но сегодня я везу Сюаньсюаня к наставнику и боюсь, что один в дороге не справлюсь, вот и попросил однокурсника о подстраховке.
Цзянь Юй, засунув руку в карман, небрежно бросил:
— Пустяки. Я тоже живу в Вэньхуаюане и как раз собирался в Храм Облачного Оленя, так что просто воспользовался случаем проехать с Гу Цзинсюнем.
На лице Янь И все еще читалось сомнение.
Гу Цзинсюню стало смешно — он примерно догадывался, какие тараканы забегали в голове кузины, а потому с невинным видом добавил:
— Скоро экзаменационная сессия, так что мы решили заодно помолиться о хороших оценках.
Гениальный отличник Цзянь Юй лишился дара речи.
«Серьезно? Первый абитуриент в списке лучших выпускников всей провинции говорит такое и даже глазом не моргает?!»
Сомнения Янь И мгновенно развеялись, вызвав у нее легкую улыбку. Храм Облачного Оленя считался самым благословенным даосским святилищем в городе Цзи, так что суеверные студенты, штурмующие его перед экзаменами, были обычным делом. Вспоминая, как сама во время учебы в магистратуре молилась во всех храмах подряд ради защиты диссертации, она лишь качнула головой — надо же, нынешняя молодежь ничуть не изменилась.
— Молиться-то молитесь, а учиться все равно надо! — с улыбкой наставила она. — Ладно, езжайте осторожно. Сюаньсюань позавтракал. В двух термосах теплое молоко и детское пюре — покормите его в обед, ничего лишнего не давайте. А в синей сумке перекус для вас.
Специальные детские смеси лежали в сумке — достаточно разогреть, и обед готов. На вкус штука сомнительная, зато питательная и удобная в дороге.
Гу Цзинсюнь кивнул:
— Понял. Сестра, осторожнее на дороге.
Янь И запечатлела нежный поцелуй на щечке Сюй Сюаня, кивнула парням и, сев за руль, уехала.
Цзянь Юй погрузил баул в багажник, но едва развернулся, как ему прямо в руки сгрузили человеческое дитя.
Цзянь Юй с немым вопросом уставился на него.
Гу Цзинсюнь со сдержанной ухмылкой пояснил:
— Я за рулем. Поручаю вам, однокурсник Цзянь, заботу о ребенке.
Цзянь Юй потерял дар речи.
Переглянувшись с Гу Цзинсюнем, он вздохнул и уселся на заднее сиденье.
Великий пицю Цзянь обожал с ветерком рассекать на крутом мотоцикле, а о получении автомобильных прав после школы даже не задумывался. Впрочем, среди вчерашних школьников мало кому припадала в голову идея штурмовать автошколу.
Когда машина тронулась, лихой пицю осторожно выудил из-под воротника Сюй Сюаня стеклянный амулет-бусину, а затем заботливо заправил ткань обратно. Малыш, похоже, проникся симпатией к Цзянь Юю: он смирно сидел у него на коленях, прижавшись худенькой щечкой к его груди.
Цзянь Юй мгновение помедлил, а потом взъерошил мягкие волосы человеческого детеныша и осторожно просунул руку ему под мышку, устраивая мальчонку со всем возможным комфортом.
Вчера в присутствии родителей мальчика Цзянь Юй не стал присматриваться к амулету. Было очевидно, что бусина действительно сдерживает душу, и если снять её для осмотра, пришлось бы тратить собственную духовную энергию на стабилизацию состояния ребенка. Подобные манипуляции требовали слишком мощных чар, а поддержание невидимого барьера вокруг двоих сожрало бы слишком много сил — потому-то демон и выждал до сегодняшнего дня.
Но сама бусина оказалась самым банальным стеклышком без каких-либо узоров или вырезанных даосских талисманов, да и красная нитка ничем не отличалась от обычной. Стало быть, дух удерживал исключительно пепел от благовоний, запечатанный внутри.
Прижав палец к межбровью Сюй Сюаня и мягким потоком духовной энергии защитив его от негативных воздействий, Цзянь Юй второй рукой аккуратно снял амулет.
Ему приходилось видеть, как даосы привязывают дух к предметам — талисманы из бумажных свитков или нефрит встречались повсеместно. Но вот чтобы использовали пепел от монастырских благовоний... Такого он еще не встречал: ведь пепел попросту не способен долго удерживать духовную силу!
Как только стекляшка покидала шею малыша, зрачки Цзянь Юя отлили сияющим золотом.
Сквозь магический взор древнего пицю душа Сюй Сюаня предстала во всех подробностях. Цзянь Юй нахмурился: духовная сущность мальчика была чудовищно изувечена. В хрупком детском тельце теплилась лишь одна духовная душа и две телесные доли!
Кто-то применил изощренную технику, чтобы создать иллюзию цельной души у лишенного разума ребенка.
Цзянь Юй снова надел на Сюй Сюаня стеклянную бусину. Стоило взглянуть на него вновь, как дефекты мгновенно сгладились. Убрав поток энергии, демон нахмурил брови.
Сюй Сюань заторможенно поднял голову. Его глаза поражали стеклянной чистой пустотой. Малыш был исхудавшим донельзя, буквально кости да кожа, однако унаследовал утонченные черты родителей — в его облике и разрезе глаз даже проглядывало сходство с Гу Цзинсюнем.
Цзянь Юй, ощущая легкую усталость, потер переносицу:
— Душа Сюй Сюаня все еще расколота. Недостающие части, судя по всему, запечатаны внутри этой бусины. Неизвестно, сколько времени они пробыли в заточении, но они наверняка чрезвычайно истощены. Я не умею взращивать и исцелять дух, тут нужен твой наставник.
— Может лучше... — начал было Гу Цзинсюнь.
Бросив взгляд в зеркало заднего вида и заметив изможденные лица парня и ребенка, он осекся и мягко закончил:
— Хорошо. Мы скоро приедем, так что вздремни немного.
Цзянь Юй прислонился головой к стеклу и вскоре, крепко обнимая малыша, погрузился в сон.
Запарковав машину на стоянке храма, Гу Цзинсюнь оглянулся. Вид двух мирно спящих созданий вызвал у него такое щемящее чувство, что разбудить их не поднималась рука. Поколебавшись пару минут, он все же тихо окликнул Цзянь Юя.
Сладко зевнув, Цзянь Юй вылез из машины, удерживая притиснутого к груди ребенка.
Гу Цзинсюнь распахнул детскую курточку, плотнее закутывая Сюй Сюаня, и заботливо поправил на мальчике шапочку и шарфик. Подняв взгляд, он столкнулся с взором Цзянь Юя. Радужка юноши от природы имела светлый ореховый оттенок, а сейчас налилась чистым прозрачным янтарем — видимо, демоническая сущность еще не до конца уснула.
Заметил Гу Цзинсюнь и расстегнутые пуговицы на куртке самого Цзянь Юя. Медлительно качнув головой, он протянул руку и аккуратно застегнул их.
Цзянь Юй еще не до конца очнулся ото сна, в его глазах все еще искрились золотые всполохи. Он сонно следил за движениями Гу Цзинсюня, а пока тот застегивал пуговицы, слегка провел языком по острому клыку и на полном серьезе уставился на парня:
— Почему мне кажется... что ты стал пахнуть еще слаще, чем раньше?
Гу Цзинсюнь замер.
Выпрямившись, он тихо переспросил:
— Я слаще или моя небесная удача?
Цзянь Юй вяло смерил его взглядом:
— Я же не пробовал на вкус ни то, ни другое. Откуда мне знать, что из вас слаще?