Сентябрь постепенно вступал в свои права, переваливая за порог осени, однако погода словно не замечала смены сезона: столбики термометров упрямо держались на отметке в тридцать шесть градусов. Студенты, вынужденные томиться под палящим солнцем, страдали от невыносимой жары.
Военно-полевые сборы в Чжэцзянском политехническом университете длились две недели, и сегодня был самый первый день. Едва закончилась утренняя торжественная линейка, а первокурсники успели пообедать, как их тут же распределили по факультетам и специальностям и передали в руки инструкторов.
На Цзянь Юе была стандартная камуфляжная форма, козырек кепки опущен почти до самых бровей. Однако широкие плечи, выправка и высокий рост мгновенно выделяли его из толпы одинаково одетых студентов.
Во всей группе программной инженерии набралось лишь шесть девушек. Под тоскливыми взглядами парней куратор перевела их к факультету английского языка, оставив мужскую компанию уныло топтаться в строю.
Строем, впрочем, это можно было назвать лишь с большой натяжкой — шеренги кривились и расползались во все стороны.
Благодаря своему росту Цзянь Юй свободно смотрел поверх голов большинства присутствующих.
Инструктору потребовалось некоторое время, чтобы хоть как-то выровнять шеренги, после чего началось хорошо знакомое всем первокурсникам упражнение — отработка строевой стойки.
В коробке Цзянь Юя собрались одни парни, да и сам инструктор был мужчиной. Пока они застыли в строевой стойке, тот без перерыва сыпал плоскими анекдотами, строго запрещая при этом даже улыбаться.
Всех, кто случайно издавал хоть звук или прыскал, инструктор беспощадно выдергивал из строя.
Цзянь Юй стоял в последней шеренге. Его яркая, привлекательная внешность невольно притягивала взгляд, и инструктор раз за разом бросал на него взоры, замечая, что, какую бы глупость он ни ляпнул, лицо юноши оставалось совершенно бесстрастным.
Остановившись возле него, инструктор спросил:
— Ты чего не смеешься? Несмешно, что ли?
— Угу, — коротко отозвался Цзянь Юй.
— В строю надо говорить: «Докладываю, товарищ инструктор!» — тут же рявкнул тот.
— Докладываю, товарищ инструктор: действительно несмешно.
Мужчина не удержался и расхохотался:
— А ну-ка, выходи из строя!
Цзянь Юй сделал два шага вперед. Он оказался почти на голову выше самого инструктора. Хищная, обжигающая красота его черт, даже скрытая за абсолютным безразличием, разила наповал, словно холодный отблеск на заточенной стали.
Юноша опустил взгляд на инструктора. Радужка его глаз была светлее, чем у обычных людей, отчего взор казался необычайно чистым и прозрачным.
Мужчина на мгновение опешил под этим взглядом и лишь спустя пару секунд пришел в себя. Почесав подбородок, он с ухмылкой проговорил:
— Высокий, краше некуда... Ты у нас, небось, первый красавец на весь факультет, а то и на весь университет? С какой группы, как звать?
— Первая группа программной инженерии, Цзянь Юй.
Инструктор покровительственно похлопал его по плечу:
— Долго стоишь, устал, поди?
Вся шеренга тут же уставилась на Цзянь Юя с немой мольбой. Кое-кто из переднего ряда даже умудрился незаметно обернуться и изо всех сил подавал ему знаки глазами, умоляя ответить «устал».
К несчастью, давать Цзянь Юю слово инструктор и не собирался. Он сам же и продолжил:
— Я так и знал, что вы выдохлись! Поэтому давайте-ка устроим совместную тренировку с соседней коробкой. А ты встань в строй.
Цзянь Юй вернулся на свое место.
Инструктор прочистил горло и громко скомандовал:
— Напра-во!
Цзянь Юй окинул его скептическим взглядом, но команде подчинился.
— Шагом марш!
Коробка программистов дружно зашагала вперед.
Тренировки проходили на футбольном поле политеха, где в хаотичном порядке расположились группы всех факультетов и направлений. Прямо за программистами стояла коробка не их родного факультета, а факультета экономики и управления, где как раз находились Чэнь Цзянь и Гу Цзинсюнь.
Видя, что они неумолимо приближаются к экономистам, Цзянь Юй подал голос:
— Докладываю, товарищ инструктор.
— Что еще?
— Почему бы нам не устроить совместные занятия с параллельной группой нашего же факультета?
Инструктор посмотрел на него как на душевнобольного:
— А у вас на факультете в параллельных группах девчонки есть, что ли? Посмотри вокруг: единственные девчонки поблизости — вот в этой коробке позади нас!
Цзянь Юй хранил молчание.
Звучало абсурдно убедительно, но если вдуматься, логика инструктора трещала по швам.
Соседний инструктор, судя по всему, прекрасно понимал своего коллегу без слов. Завидев приближающихся программистов, он заорал во весь голос:
— Кру-гом!
Застывшая в строевой стойке коробка экономистов развернулась на месте. Задний ряд мгновенно превратился в передний, и они шагнули навстречу группе Цзянь Юя.
Цзянь Юй сходу заметил Чэнь Цзяня. Перекинувшись с ним коротким взглядом, он неропливо перевел взор чуть левее и наткнулся на невозмутимое лицо Гу Цзинсюня.
Ноги Цзянь Юя сами собой замерли. Шедший следом студент тут же врезался ему в спину. Более-менее сносный строй мгновенно рассыпался: парни налетели друг на друга, образовав свалку.
Инструктор программистов обернулся и онемел.
Инструктор экономистов не упустил случая язвительно подколоть коллегу:
— Ты погляди на своих! Едва до нас дошли, а ноги уже подкашиваются. Слабаки!
В коробке экономистов раздался дружный хохот.
Инструктор программистов рассчитывал просто развлечься с приятелем, а в итоге так глупо опозорился. Он тут же заставил строй выровняться, а затем вытащил на свет главный источник беды:
— Цзянь Юй, из строя!
Цзянь Юй медленно повернул голову и встретился взглядом с инструктором.
"Сегодня ночью встану на часах прямо у его кровати".
Выйдя из строя, юноша встал посередине между двумя коробками.
В рядах экономистов Чэнь Цзянь едва не задохнулся от ужаса. Но еще больший кошмар начался, когда их инструктор расплылся в улыбке и предложил коллеге:
— Слышь, может, одолжить тебе образцово-показательного бойца для примера?
— А давай! — согласился тот. — Только выводи самого лучшего, на середнячков я даже смотреть не стану!
Мужчиной с самой представительной внешностью на всем факультете экономики был только один человек...
Взгляд инструктора экономистов безошибочно упал на Гу Цзинсюня.
Чэнь Цзянь лишился дара речи.
Покосившись на лицо Цзянь Юя, Чэнь Цзянь мысленно зажег заупокойную свечу по инструктору программистов.
"Товарищ командир, вы официально внесены в расстрельный список брата Цзяня".
Желая утереть нос соседям, инструктор экономистов, разумеется, вызвал Гу Цзинсюня.
Инструкторы оказались любителями позабавиться. В первый день армейских сборов большинство студентов еще не успели втянуться в жесткий режим, да и мучить этих интеллектуалов, многие из которых и на уроках физкультуры-то появлялись через раз, офицерам особо не хотелось. Так почему бы не устроить небольшое шоу для разрядки?
Гу Цзинсюнь вышел из строя.
Его благородная осанка не слишком вязилась с грубоватой камуфляжной формой. Гу Цзинсюнь всегда держался подчеркнуто собранно и сдержанно. Плотная ткань подчёркивала его подтянутую, крепкую фигуру, скрадывая привычную мягкость и спокойствие, но когда он поднял взгляд, его лицо по-прежнему лучилось породистой красотой.
Едва они встали рядом, как по соседним коробкам прокатился оживленный ропот.
Только сейчас Цзянь Юй заметил, что упражнения вокруг приостановились: студенты из ближайших строев уже уселись прямо на прорезиненном покрытии плаца и с азартом наблюдали за происходящим, предвкушая зрелище.
Вот только главными действующими лицами этого представления поневоле оказались они с Гу Цзинсюнем.
— Гу Цзинсюнь! — Инструктор экономистов прекрасно запомнил этого выдающегося курсанта. — Шагом марш!
Гу Цзинсюнь подчинился. Дистанция между ним и Цзянь Юем быстро сокращалась, а команды «Стой!» всё не прозвучало. Дыхание Гу Цзинсюня стало совсем тихим и ровным.
Их разделял едва ли один шаг.
— Стой!
Гу Цзинсюнь замер. Сделай он еще хоть полшага — и врезался бы прямо в Цзянь Юя.
Обе коробки взорвались улюлюканьем и свистом, а пара парней вопили так, будто наблюдали за финишным спуртом.
Цзянь Юю всегда было плевать на чужие взгляды. В старшей школе его столько раз заставляли выстаивать наказания в коридоре, что к роли главного экспоната он давно привык. Однако ему было любопытно глянуть, как на подобную мизансцену отреагирует идеальный отличник. К его досаде, лицо главного героя оставалось абсолютно спокойным.
Инструктор экономистов расплылся в довольной ухмылке:
— Перед вами — лучший правофланговый нашей роты! Ну-ка, покажи этим ребятам, что такое настоящая строевая стойка!
Гу Цзинсюнь ничего не ответил. Лишь опустил взгляд, разглядывая точеные, невероятно красивые черты Цзянь Юя и его высокую, статную фигуру, облегаемую камуфляжной формой.
Инструктор программистов не желал уступать:
— Наш тоже не из простаков! А ну-ка, устроим состязание: ровно три минуты стойки! Слабо скрестить шпаги?
— Кому слабо? Нам-то?!
Стойка «глаза в глаза» — излюбленная забава армейских инструкторов, не уступающая по популярности удерживанию карт губами. Двух курсантов одинакового роста ставят друг против друга и заставляют непрерывно смотреть в глаза — в такой ситуации почти никто не способен сдержать смех.
Инструктор программистов достал секундомер:
— Тогда погнали! Три минуты. Время пошло!
Цзянь Юй внутренне подтянулся еще в тот миг, когда Гу Цзинсюнь только начал приближаться.
Чем ближе оказывался Гу Цзинсюнь, тем явственнее ощущалась скрытая в нем небесная удача. Переплетения пурпурных и золотых нитей ауры, невидимые глазу обычных смертных, обволакивали юношу, наглядно демонстрируя, насколько щедро его одарила судьба.
Цзянь Юй провел кончиком языка по острому клыку.
Он снова испытывал голод.
Магический круг, установленный в двухкомнатной квартире ЖК «Вэньхуаюань», полтора десятка дней собирал духовную энергию, напитав его и успокоив бушующие силы. Он казался сытым и довольным, но стоило оказаться рядом с Гу Цзинсюнем... как мучительное чувство голода накатило с новой силой.
Взгляд Цзянь Юя скользнул по переносице Гу Цзинсюня, опустился к губам, подбородку и замер на открытом участке кожи на шее.
Просвечивающие сосуды были слегка... И тут Цзянь Юй заметил кое-что странное.
Прежде небесная удача Гу Цзинсюня была надежно сокрыта. Недавно в лавке драгоценностей и нефрита даже Фу Инь ничего не заподозрил, так почему же сегодня его аура буквально пылает?
Цзянь Юй смерил собеседника быстрым, цепким взглядом и под самым воротником его камуфляжа разглядел крошечного черного бумажного человечка. Его половина торчала наружу, а вторая пряталась в складках ткани.
Почувствовав на себе чужой взор, бумажка слегка шевельнулась и выглянула из-под воротника. Это оказался примитивный бумажный человечек: на месте лица зияла лишь нарисованная огромная пасть, вокруг которой вилась тонкая фиолетовая струйка.
Бумажный человечек вовсю поглощал небесную удачу Гу Цзинсюня. И хотя он вытягивал не жизненные силы, аура везения была настолько тесно сплетена с сущностью парня, что её утрата неизбежно нанесла бы ему вред.
При этом никто из окружающих, похоже, ничего не замечал, да и сам Гу Цзинсюнь не подозревал об опасности.
Цзянь Юй перевел взгляд выше.
Воротник формы Гу Цзинсюня был плотно застегнут, скрывая шею и грудь, однако Цзянь Юй точно знал: амулет Пицю оставался на своем месте.
И если уж даже талисман, освященный им — настоящим Пицю, — не смог защитить владельца... Значит, штука попалась непростая. Судя по поведению бумажного человечка, умом она обделена не была, хотя темной или злобной скверной от нее не разило. С подобным Цзянь Юй сталкивался впервые.
В нем проснулся спортивный азарт.
Теперь, когда появилось над чем понаблюдать, оставшиеся две минуты пролетели незаметно. Цзянь Юй не спускал глаз с бумажного человечка, глядя, как тот цеплялся за Гу Цзинсюня и старательно «жевал» его ауру. Впрочем, за пару минут фиолетовой энергии у него во рту ничуть не прибавилось — напротив, мощная небесная удача Гу Цзинсюня даже начала утягивать выпитое обратно.
Едва истекли три минуты, оба инструктора одновременно оставили секундомеры. Поглазевшие на зрелище студенты успели отдохнуть, так что офицеры подняли всех на ноги и отправили дальше чеканить шаг, а Цзянь Юя с Гу Цзинсюнем отпустили попить воды.
Цзянь Юй всю дорогу хранил молчание. Но едва они отошли на пару шагов от строя, как он резко прибавил ход и с силой задел Гу Цзинсюня плечом.
Удар вышел ощутимым: Гу Цзинсюнь даже пошатнулся. Остановившись, он обернулся и посмотрел на Цзянь Юя.
Цзянь Юй сжал правую руку в кулак, зажав между пальцами крошечного черного бумажного человечка, и с ледяным равнодушием вскинул подбородок:
— Извини.
Слова звучали как извинение, но во взгляде отчетливо читалось: "Я сделал это нарочно".
Начавшаяся перепалка произошла прямо на глазах у десятков зевак.
В рядах экономистов Чэнь Цзянь окончательно упал духом.
"Брат Цзянь, да что ты, черт возьми, творишь?!"