Гу Цзинсюнь притягивал Цзянь Юя. Всë в нём манило демона: духовная энергия, внимание и даже эта странная, ничем не объяснимая неприязнь, которую питал к нему главзлодей Цзянь. Стоило Цзянь Юю расслабиться, как это притяжение вступало в силу — сам он этого даже не замечал, поддаваясь неосознанному, инстинктивному порыву.
Сам Цзянь Юй, разумеется, подобного не замечал. Тем более сейчас, когда всё его внимание полностью поглотил Гу Ичэн. Оттелипать этого парня следовало обязательно, но и перегибать палку было нельзя. Как бы так проучить мерзавца, чтобы и душеньку отвести, и не прикончить невзначай?
Пока Цзянь Юй размышлял, Гу Ичэн уже почти подобрался к краю барьера. Демон замёрз на месте, и неосязаемая преграда мгновенно обрела плоть: Гу Ичэн со всего размаху врезался в неё головой.
Отброшенный невидимой стеной, огорошенный и сбитый с толку, парень не успел толком сообразить, что произошло, как за спиной раздались тяжёлые шаги. Повернувшись, он обомлел: прямо на него надвигался сгусток ослепительно белого пламени.
Глаза Гу Ичэна расширились, а зрачки сжались в крошечные точки. Белое пламя с рёвом хлынуло от источника, стеной заслонив горизонт, и в считаные мгновения поглотило его целиком.
Охваченный мучительной, выжигающей нутро болью, Гу Ичэн повалился на землю и забился в судорогах, тщетно пытаясь сбить огненный саван.
Цзянь Юй лишь равнодушно наблюдал за этой безуспешной борьбой.
Огонь и впрямь был его рук делом. Детонатором послужила чешуя Пицю, спрятанная внутри бумажных марионеток. Как выяснилось, Гу Ичэн таскал при себе целую пачку этих фигурок, и в каждую была запечатана чешуйка древнего зверя.
Огонь Пицю выжигал лишь мертвечину и тёмную скверну. Гу Ичэн корчился в муках исключительно потому, что слишком долго возился со всякой нечистью — тёмная энергия Инь успела глубоко въесться в его плоть и кровь. Едва священное пламя уничтожит эту скверну, оно тут же угаснет само по себе, не оставив на одежде ни единой опалины.
Впрочем, сама процедура причиняла невыносимые страдания. Пусть Пицю и считался благословенным зверем, кротостью и милосердием он никогда не отличался. Очистив Гу Ичэна от тёмных чар, его пламя и не думало исцелять тот вред, что скверна успела нанести организму.
Выпытывать у Гу Ичэна, откуда тот взял чешую, Цзянь Юй не собирался. В прежние века он скинул столько чешуек, что они до сих пор ходили из рук в руки среди человеческих заклинателей. Даже узнай он имя посредника — толку от этого не было бы никакого.
Вопли Гу Ичэна штормом сотрясали воздух, а пропитавшая его некротическая энергия шипела и трещала в огне. Скверна истаяла быстро, но доведённый до грани болью, парень окончательно лишился чувств и рухнул без памяти.
И в тот самый миг, когда Цзянь Юй с холодным удовлетворением оглядывал свою работу, его пронзила острая боль. Она вспыхнула на самых кончиках пальцев и стремительно поползла вверх. Демон поднял правую руку и нахмурился: ладонь и предплечье покрылись жутковатыми ранами — плоть была рассечена до самой кости, из разрывов сочилась алая кровь.
«Что ещё за чертовщина?»
Цзянь Юй инстинктивно перевёл взгляд на распростёртое тело. Раны появились ровно в тот момент, когда мерзавец потерял сознание, так что не связать два этих события было невозможно.
Сделав пару шагов вперёд, он уже протянул руку, чтобы поднять бессознательного парня за загривок, как сзади послышался стремительный торопливый шаг. Высокая тень размашисто приблизилась и одним точным ударом ноги вытолкнула Гу Ичэна за пределы барьера.
Обернувшись и узнав Гу Цзинсюня, Цзянь Юй тут же стемнел лицом:
— Прочь отсюда.
Похоже, он слишком увлёкся своей местью и случайно втянул этого парня внутрь заклятого круга.
Впрочем, пререкаться с Гу Цзинсюнем времени не было. Оставлять Гу Ичэна снаружи нельзя — сперва надо выяснить, какая дрянь умудрилась нанести раны самому Пицю.
Однако Гу Цзинсюнь преградил ему путь:
— Не подходи к нему.
Уже второй раз этот смертный вставал у него на дороге. И без того скверное настроение Цзянь Юя окончательно испортилось. Под лунным светом его зрачки вытянулись в узкие вертикальные щёлочки, а радужки налились зловещим золотом:
— Я, кажись, забыл тебя предостеречь.
Целой рукой он мёртвой хваткой вцепился в воротник Гу Цзинсюня и с силой рванул на себя, заставив того наклониться почти вплотную:
— Ты реально думаешь, будто я не осмелюсь с тобой расправиться?
Гу Цзинсюнь, напротив, отозвался на редкость спокойно:
— Вовсе нет. Напротив, ни секунды в этом не сомневаюсь.
Цзянь Юй разжал пальцы. Они стояли чересчур близко, и плотная аура небесной удачи, окутывавшая парня, снова начала искушать древнего демона. Пришлось отступить на шаг.
Разъярённый Пицю не отличался кротостью. Он молча мерил Гу Цзинсюня тяжёлым взглядом пару секунд, а затем вдруг хищно усмехнулся:
— Что ж, дай-ка сообразить, как бы с тебя...
Угроза застряла в горле. Неизвестно, был ли Гу Цзинсюнь и впрямь лишён чувства самосохранения, но он вдруг совершенно безбоязненно протянул руки и бережно взял окровавленную ладонь Цзянь Юя в свои.
Цзянь Юй опешил.
— Нам нужно обработать рану, — тихо сказал Гу Цзинсюнь.
Внезапное проявление заботы сбило пламя гнева на корню. Демон застыл, не в силах вымолвить ни слова.
— У тебя проступают чешуйки, — добавил Гу Цзинсюнь, не выпуская его руки.
Главзлодей Цзянь начисто позабыл грозную тираду, на середине которой его прервали, и от чистого сердца выдохнул:
— Гу Цзинсюнь, более отбитого на всю голову смертного я в жизни не встречал.
В глазах Гу Цзинсюня мелькнула тёплая улыбка. Выпрямившись, он спокойно пояснил:
— На Гу Ичэне висит защитное заклятие отдачи. Чем тяжелее увечья, которые ты ему наносишь, тем сильнее обратный удар по тебе самому.
Цзянь Юй взглянул на свою израненную ладонь.
Гу Цзинсюнь тем временем расстегнул запонки и медленно засучил рукава рубашки, обнажая крепкие запястья и предплечья. Несмотря на утончённые манеры, хрупким он не был. На внутренней стороне руки, ближе к локтю, темнела россыпь переплетённых шрамов. Следы были давними, но всё ещё вполне различимыми, если присмотреться.
Под изучающим взглядом Цзянь Юя Гу Цзинсюнь держался безупречно ровно и открыто. Тонкие продолговатые отметины явно оставило какое-то острое оружие. Хотя раны давно затянулись, из-за наслоения шрамы выглядели довольно жутко.
Цзянь Юй сдвинул брови. Он уже намеревался спросить, откуда взялись эти ссадины, но вовремя вспомнил про свой статус антагониста. Сменив тон на прохладно-язвительный, он усмехнулся:
—... Ты что, махаться вообще не умеешь?
Хоть поддёвка и предназначалась исключительно для поддержания имиджа злодея, взгляд Цзянь Юя невольно скользнул по слегка распахнутому вороту рубашки. В душе древнего демона вспыхнуло искреннее сочувствие к будущей половинке парня: надо же, с виду такой статный, а на деле — пустоцвет...
Впрочем, если Гу Цзинсюнь и был крашеной пустышкой, то уж точно шитой золотыми нитями.
Гу Цзинсюнь не мог угадать ход мыслей собеседника, хотя отлично почувствовал, как главзлодей буквально раздевает его взглядом. К счастью, застенчивостью он не страдал, поэтому спокойно застёгнул запонки обратно:
— Однажды у нас с Гу Ичэном случилась стычка. А той же ночью на моём теле ни с того ни с сего возникли эти порезы.
Он проснулся посреди ночи от дикой боли. Включив свет, Гу Цзинсюнь обнаружил, что вся его пижама насквозь пропиталась кровью.
Всё ещё досадуя на то, что парень смешал ему все карты, Цзянь Юй ядовито бросил:
— О как. Значит, меня сегодня на ломтики покрошит, будто тортик?
Гу Цзинсюнь застёгнул пуговицы на груди и мягко улыбнулся:
— Мы вовремя остановились. Раз он потерял сознание, раны больше не станут углубляться. Нам стоит вернуться и обработать ладонь. А на любые твои вопросы я отвечу без утайки. Что до Гу Ичэна — брось его здесь. Когда очнётся, он абсолютно ничего не вспомнит.
Цзянь Юй пару мгновений колебался, но любопытство взяло верх. Их счёты с Гу Ичэном далеко не закрыты: нужно во всех подробностях выведать, как именно этот негодяй распорядился чешуёй Пицю, и забрать всё до единой пластинки, задействованной в тёмных делах.
Изначально демон рассчитывал как следует встряхнуть парня, чтобы тот стал шелковым и выложил всё без утайки, однако хвалёная выдержка Гу Ичэна оказалась пшиком — слился от первой же вспышки боли.
Взглянув на израненную кисть, Цзянь Юй мысленно согласился с доводами: пока он не разберётся в природе этой «защиты», любая попытка проучить мерзавца рикошетом ударит по нему самому.
Демон прикрыл ладонью шею — под кожей вспыхнули и проступили золотистые пластины. Повреждения от оберега повредили циркуляцию духовной энергии. Если он продолжит удерживать магический барьер, то рискует против воли принять истинный облик.
Заметив проступающую чешую, Гу Цзинсюнь спокойно заметил:
— Я сегодня на машине.
Главзлодей Цзянь ненадолго замолк. Убедившись, что на подземной парковке никого нет, он развеял заклятый круг и требовательно вскинул подбородок:
— Найди место, где можно спокойно поговорить.
И хотя Гу Цзинсюнь уже знал о его демонической сути, показывать свой изначальный облик Цзянь Юй категорически не хотел — особенно учитывая, что именно в теле зверя он однажды выручил этого парня.
Развеяв преграду, Гу Цзинсюнь подогнал автомобиль и взглядом пригласил пассажира в салон.
Цзянь Юй опустился на заднее сиденье. В салоне витал едва уловимый приятный аромат. Вообще-то демон терпеть не мог автомобильные освежители, но сейчас, то ли от усталости, то ли от упадка сил, запах показался ему вполне сносным.
Стараясь не смотреть на водителя, Цзянь Юй с неприступным видом извлёк из кармана смартфон. Однако глубокие порезы на правой руке и не думали затягиваться, так что датчик отпечатка пальца попросту отказался узнавать владельца.
Молча спрятав гаджет обратно, он почувствовал наваливающуюся дремоту. И лишь когда тёмный седан отъехал от места событий на добрую сотню метров, Цзянь Юя внезапно осенило:
— Эй, а куда ты меня везёшь?
— Ко мне домой, — абсолютно невозмутимо отозвался Гу Цзинсюнь.
Цзянь Юй потерял дар речи:
* * *
Глубокая ночь. Главный злодей Цзянь катит в машине главного героя Гу — наедине, без свидетелей — и держит курс прямиком к нему домой.
В голове Цзянь Юя начали громоздиться недоумённые вопросы.
Буравя взглядом широкую спину водителя, демон с диким любопытством гадал, какая мина будет у этого парня, если тот однажды узнает, что они — персонажи книжки, а судьбой им предназначено стать заклятыми врагами до гробовой доски.
Впрочем, догадывался Гу Цзинсюнь о подвохе или нет, факт оставался фактом: главный герой лично тащил главного злодея к себе в логовище.
Ну и расклады у нашего главного героя. Рисковый, однако, тип.