Коробка изящного дымчато-серого цвета выглядела элегантно и дорого благодаря бархатной обивке. И лишь криво повязанный бант сбивал весь этот строгий лоск.
Гу Цзинсюнь развязал ленту и достал изнутри тонкую красную нить с вплетённым дымчатым кварцем:
— Это мне?
Полупрозрачный раухтопаз мягко мерцал в центре аккуратного плетения. Из украшений на браслете — только красная нить, миниатюрная застёжка и сам камушек. Не слишком броско, но и дешевизной тут не пахло.
Гу Цзинсюнь провел пальцем по гладкой грани кварца, прекрасно понимая: Цзянь Юй просто нашёл более деликатный способ отблагодарить его за деньги.
— Угу, — буркнул Цзянь Юй.
Он опёрся локтем о стойку и внимательно вгляделся в лицо собеседника. Похоже, Гу Цзинсюнь и впрямь не ожидал подарка.
Гу Цзинсюнь снял с левого запястья тяжелые сандаловые бусы и повязал красную нить с кварцем:
— Идеально сидит. Очень удобно и совсем не чувствуется на руке.
Цзянь Юй выпрямился:
— Ну, я пойду.
Гу Цзинсюнь убрал прежний браслет в коробку:
— Позавтракаешь со мной?
Цзянь Юя клонило в сон — ужасно хотелось зарыться в подушки:
— Я уже ел.
Проходя мимо Гу Цзинсюня, он уловил едва заметное дыхание темной энергии — настолько слабое, что даже его чуткое чутье Пицю едва не упустило этот шлейф. Цзянь Юй шагнул назад, вновь равняясь с парнем:
— Где тебя вообще носит целыми днями? Нацеплял на себя какой-то дряни.
Сначала он решил, что Цзинсюнь случайно задел какого-то бродячего духа, но, присмотревшись, понял: шлейф Инь был странным. Он микроскопической паутинкой зацепился за рукав и вовсе не пытался поглотить небесную удачу хозяина.
Складывалось впечатление, будто у источника этой энергии... не было к Гу Цзинсюню ни малейшей злобы.
Гу Цзинсюнь приподнял воротник и принюхался:
— Чем-то пахнет?
Цзянь Юй нахмурился.
Гу Цзинсюнь подхватил пакет:
— Да я в эти дни никуда и не выходил. Разве что вчера двоюродная сестра заглядывала. — Он повернулся к Цзянь Юю: — Зайдёшь ко мне кофейку выпить?
Цзянь Юй ещё пару секунд гипнотизировал взглядом бледную нить Инь:
— Раз уж сам просишь.
Гу Цзинсюнь едва сдержал улыбку:
— Хорошо. В следующий раз буду ещё настойчивее.
Цзянь Юй неопределённо хмыкнул, и Гу Цзинсюнь повел его к своему подъезду.
* * *
Цзянь Юй переступал порог этого дома лишь второй раз. Теперь трехкомнатная квартира выглядела намного уютнее. Разувшись, он надолго замер у обувницы в прихожей.
Дверца деревянного шкафчика была приоткрыта, и среди строгих кроссовок и туфель ахроматической гаммы выделялись ярко-голубые детские тапочки с принтом из двух разных Ультраманов.
С первого взгляда ясно — Гу Цзинсюнь такое бы ни за что не надел.
Рядом с ними аккуратно стояли еще две пары свежих домашних тапочек.
Гу Цзинсюнь уже выставил на журнальный столик пиалы с йогуртом и фруктами, но Цзянь Юй так и не прошёл в комнату. Хозяин вернулся в коридор и застал гостя за медитацией над детской обувью.
Услышав шаги, Цзянь Юй, не поворачиваясь, указал вниз:
— Это чье?
Гу Цзинсюнь опустил взгляд:
— Племянника. Сестра недавно приехала в город Цзи, вчера они заходили в гости. Вот он и носил.
Цзянь Юй присел на корточки. Его зрачки вспыхнули чистым золотом. На всех трёх парах висели лёгкие хлопья энергии Инь. Из-за их слабости даже Цзянь Юй с трудом мог разобрать, от каких тапочек фонит сильнее:
— Вы близко общаетесь с семьёй сестры?
Поняв подтекст, Гу Цзинсюнь ответил:
— Когда умерла мама, я часто у них жил. В последние два года они уехали за границу, так что связывались реже. А сейчас вот вернулись на какое-то время.
Он опустился рядом с Цзянь Юем, разглядывая обувь:
— С ними что-то не так?
— Немного тёмной энергии.
Даже он, древний Пицю, едва заметил эту мертвечину. Немудрено, что амулет на груди Гу Цзинсюня молчал.
Цзянь Юй поднялся:
— Призови эту сестру как-нибудь. Хочу на неё взглянуть.
Гу Цзинсюнь больше не улыбался. Лицо его сделалось собранным, выказывая благородное, сдержанное спокойствие:
— Ладно. Позову их в гости в эту субботу.
По его тону Цзянь Юй понял: семья сестры для Гу Цзинсюня — не чужие люди. Если они окажутся замешаны в чертовщине, это будет не просто мелкая сошка вроде Гу Ичэна.
Цзянь Юй отвёл взгляд:
— Я же не утверждаю, что они виноваты.
Произнеся это, он тут же сообразил, что фраза прозвучала как попытка утешить. Цзянь Юй скользнул взглядом по лицу Гу Цзинсюня, заметил, как дрогнули в теплой улыбке уголки его губ, и с совершенно непроницаемой миной прошествовал в гостиную.
Гу Цзинсюнь подавил смешок и пошел следом.
Цзянь Юю не хотелось продолжать эту тему, поэтому он принялся пристально разглядывать обстановку.
Поскольку гости пробыли в гостиной дольше всего, на обивке дивана остался ощутимый след энергии Инь. Цзянь Юй мог даже восстановить, где именно они сидели, хотя маршрут их перемещений по квартире уже рассеялся.
Опустившись на мягкую подушку, Цзянь Юй провел пальцами по ткани. Тёмные нити мгновенно перескочили на его руку, опутав кончики пальцев тончайшим слоем, который проявился лишь на фоне его собственной бледной кожи.
Гу Цзинсюнь сел рядом, не сводя глаз с его руки.
Не обладая духовно чувствительным телом, он просто не мог разглядеть столь искусно спрятанную скверну.
Цзянь Юй бросил на него короткий взгляд. Тёмная струйка, до этого вившаяся на плече Гу Цзинсюня, успела переползти на шею и шмыгнула под воротник. Не долго думая, Цзянь Юй коснулся его шеи.
Температура тела Цзянь Юя всегда была ниже нормы. Осенней порой его пальцы казались холодными, словно упавшая за воротник снежинка: ледяной штрих ожёг кожу, оставленная влажная прохлада тут же испарилась от чужого жара.
Гу Цзинсюнь вздрогнул всем телом и импульсивно перехватил руку Цзянь Юя.
Сегодня похолодало, и тонкие, изящные пальцы зверя действительно прозябли.
Опомнившись, Гу Цзинсюнь тут же разжал хватку.
Цзянь Юй решил, что напугал его:
— Испугался?
"Почему этот главный герой то капризничает, то вздрагивает от каждого чиха?" — искренне изумился он про себя.
Гу Цзинсюнь всматривался в его лицо. На миг ему показалось, будто Цзянь Юй сделал это нарочно. Но, встретив абсолютно искренний недоуменный взгляд, он с досадой и смехом понял, что снова накрутил лишнего.
Цзянь Юй тем временем скатал тёмную энергию в крошечную бусину:
— Куда ещё они ходили, кроме гостиной?
Бусина перекатилась по ладони. Цзянь Юй уставился на неё, ожидая ответа, но, так и не услышав ни слова, поднял глаза:
— Что, секрет? Нельзя показать?
Гу Цзинсюнь, всё ещё ощущая пальцами остаточное прохладное касание, слегка отвлёкся. Осознав, что замялся, он скрестил руки:
— Прости, задумался.
Цзянь Юй повторил:
— Показывай, где они ещё были.
Гу Цзинсюнь поднялся:
— В спальне.
Он толкнул дверь хозяйской спальни, пропуская гостя вперед.
Комната была оформлена в светлых тонах, с отличным естественным освещением — чистая, солнечная и уютная. В таком месте легко расслабиться. Перед тем как шагнуть за порог, Цзянь Юй на мгновение заколебался: хоть они и сблизились, но не настолько же, чтобы без зазрения совести ходить по чужим спальням.
Впрочем, стиль комнаты идеально отражал характер самого Гу Цзинсюня.
Цзянь Юй молча прошёл внутрь, переведя взгляд на широкую кровать.
На просторном ложе цвета светлого графита плескалось солнце. В переплетении нитей еще угадывались крошечные крупицы Инь, которые уже почти истаяли — уловить их удавалось лишь духовному чутью.
Гу Цзинсюнь подошёл ближе:
— Племянник спал здесь днём.
Цзянь Юй покатал тёмную бусину между пальцами, а затем просто сжал их — чистое белое пламя Пицю в мгновение испепелило остатки скверны:
— Практически всё выветрилось. Если раздвинуть шторы и дать солнцу пропечь комнату, к полудню от Инь не останется и следа. Но ты всё же пригласи сестру с семьёй. Если они принесли в дом какую-то дрянь, лучше избавиться от неё поскорее.
Гу Цзинсюнь кивнул:
— Тогда... рассчитываю на тебя.
Цзянь Юй покосился на него:
— Я просто не хочу, чтобы эта история, как с твоим братцем, в итоге опять боком вылезла мне.
Нить Инь на теле Цзинсюня, как и те бумажные марионетки, абсолютно не боялась ни солнечного света, ни небесной удачи, ни янской энергии Гу Цзинсюня. Это само по себе было аномалией. Цзянь Юй невольно подозревал, что за этим снова кроется очередной сюжетный поворот, призванный столкнуть их лбами.
Гу Цзинсюнь понимающе кивнул:
— Да, я понимаю.
И он действительно понимал. С таким парнем, как Цзянь Юй, нужно было действовать исключительно лаской. Особенно когда тот вставал в позу. Стоило начать спорить и срывать с него маску показного равнодушия — и гордый Пицю тут же выпустил бы когти.
— Мне вот что покоя не даёт, — вдруг произнёс Цзянь Юй. — С чего ты вообще взял, что в тот вечер тебя спас именно я? В клубе ты узнал, что я демон, но моего настоящего облика не видел. Как ты догадался, что тот священный зверь — это я?
То, что Цзинсюнь угадал в нём Пицю, не удивляло — хоть его истинный облик и отличался от древних фресок, ключевые черты совпадали, да и в поиске забанить его никто не мог. Но как он понял, что ночной спаситель — именно Цзянь Юй?
Гу Цзинсюнь пояснил:
— Из-за чешуйки и бумажного человечка. В тот день я нашел у себя... бумажную марионетку. На ней была крошечная чешуйка — точь-в-точь такая же, какую ты показывал мне на вечеринке.
Цзянь Юй:
* * *
Лицо Великого Демона Цзяня мгновенно потемнело. Он смутно припомнил, что и впрямь раздавил тогда чешуйку. Бумажный человечек, созданный из его магии, естественно, тянулся к силе хозяина, так что приволочь за собой чешую к Гу Цзинсюню для него не составило труда.
Злодей Цзянь бросил на собеседника хмурый взгляд, раздумывая, не стоит ли свалить с больной головы на здоровую.
Главный герой Гу мгновенно уловил эту вспышку досады и смущения и спешно добавил:
— Вообще-то сначала это были лишь догадки. Но потом я подумал: ни у одного другого божественного зверя не может быть столь совершенной чешуи. С ней не сравнится даже лучший нефрит «баранье сало» — её духовная сила ощущалась, даже когда я просто держал её в руке. Да и величественный облик Пицю... Переродившись в человека, только с твоей внешностью можно соответствовать такой стати.
Цзянь Юй давно не слышал столь длинной и приятной речи. В представлении Пицю Цзяня похвала от других — это вовсе не лесть и не преувеличение, а констатация очевидного факта.
Пока его выхаживала бабушка Ду, маленькому Пицю ежедневно пели дифирамбы. Стоило ему съесть лишнюю пиалу риса, как его тут же наглаживали по головке: «Ах, какой А Юй сегодня молодец, как хорошо покушал!»
Цзянь Юй и раньше не испытывал к Гу Цзинсюню неприязни — просто привык держать холодную дистанцию. Но теперь, выслушав столь поэтичное описание своей неземной красоты и мощи, он сменил гнев на милость и небрежно закинул руку на плечо Гу Цзинсюня.
Они были примерно одного роста, так что жест вышел естественным:
— А знаешь, у тебя есть одно несомненное достоинство.
Гу Цзинсюнь уловил тонкий, освежающий аромат мятных листьев. На мгновение его дыхание перехватило. Он слегка отвернул лицо, чтобы не оказаться чересчур близко:
— Какое же?
Цзянь Юй поправил мелированную прядь на лбу и совершенно серьезно изрёк:
— У тебя просто потрясающий вкус.
Вот насколько он безупречный Пицю!
Гу Цзинсюнь:
* * *
На миг главный герой всерьёз усомнился, смогла бы судьба вообще заставить их враждовать, даже если бы он сам не стал сопротивляться сюжету. С таким характером Цзянь Юй никак не тянул на злодея. Напротив...
"Он уже до нелепости милый и забавный", — подумалось Гу Цзинсюню.
Чтобы подружиться с Пицю, нужны всего две вещи: мясные лакомства и искреннее восхищение. Почти любой справился бы с этой задачей. Гу Цзинсюнь искренне не понимал, как сценарий планировал довести их до смертельной вражды.
Цзянь Юй снял руку с его плеча и вернулся на диван в гостиной:
— Так когда ты позовешь сестру?
Из-за разного расписания и недавнего переезда семьи сестры в город Цзи, в ближайшие дни они наверняка будут заняты.
— Давай в пятницу, когда все освободятся.
Пригласить родню за стол — не проблема. Главный вопрос заключался в том, как заманить за этот стол самого Цзянь Юя.
Цзянь Юй достал влажную салфетку, вытер пальцы и принялся за йогурт с фруктами. Заметив озадаченный взгляд Гу Цзинсюня, он искренне удивился:
— Я твой однокурсник. Что странного в том, что я приду к тебе в гости?
Гу Цзинсюнь замер, а затем улыбнулся:
— И то верно. Тогда жду тебя в пятницу на ужин.
Цзянь Юй обычно признавал только один формат участия в готовке — поедание:
— Сразу предупреждаю: готовить я не умею.
Гу Цзинсюнь тихо рассмеялся. Он и не рассчитывал на его кулинарные таланты:
— Я знаю. Положусь на себя. Но народу будет много, так что и продуктов потребуется прилично... Не поможешь мне с закупками в четверг, студент Цзянь?
Цзянь Юй, никогда в жизни не ходивший за продуктами, уже собрался категорически отказаться, но тут заметил, как взгляд Гу Цзинсюня соскользнул на его опустевшую пиалу из-под йогурта.
Цзянь Юй:
* * *
Проглотив последнюю ложку, он сквозь зубы процедил:
— Ладно.
И мысленно поклялся больше никогда не прикасаться к угощениям Гу Цзинсюня.
Гу Цзинсюнь мягко улыбнулся:
— На самом деле я просто хочу провести с тобой больше времени. Нам ведь нужно уживаться.
Цзянь Юй про себя решил, что главный герой просто нашёл бесплатную рабочую силу в лице Пицю, и хмуро опустил взгляд на его ноги.
Гу Цзинсюнь мгновенно разгадал этот манёвр. Совершенно не таясь, он вытянул правую ногу и подставил свой слегка поношенный тапок прямо под стопу Цзянь Юя:
— Прошу.
Цзянь Юй с абсолютно бесстрастным лицом подбоченился и решительно наступил ему на ногу.
Чистая подошва комнатного тапочка не оставила на обуви Гу Цзинсюня ни единого следа.
Цзянь Юй:
* * *
Забыл, что сам только что переобулся.
Гу Цзинсюнь даже не шелохнулся, давая себя раздавить:
— Раз наступил, значит, больше не сердишься.
На обычно равнодушном лице Цзянь Юя наконец промелькнула живая эмоция. Он изогнул бровь:
— А если я всё равно хочу посердиться?
Его вредный характер требовал идти всем наперекор: чем сильнее его пытались гладить по шерстке, тем быстрее он закипал.
Гу Цзинсюнь задумчиво наклонил голову:
— Ну... тогда мне придется еще немного тебя подлизать? — Он с улыбкой подвинулся ближе к Цзянь Юю: — Скажи, студент Цзянь, и как же мне тебя умаслить?