Рана на руке Цзянь Юя выглядела весьма скверно. Обычные лекарства, как и следовало ожидать, не помогали — оставалось только ждать, пока всё затянется само собой. Наставник, увидав такое повреждение, категорически настоял на нескольких днях отдыха.
На факультете компьютерных наук руки — главный инструмент, так что беречь их надо пуще глаза. К тому же стояла дикая жара, и в глубокую рану запросто могла попасть инфекция. Даже университетский врач запретил ему выходить на плац: под палящим солнцем сойдёт семь потов, и воспаления будет не избежать.
Отлежавшись дома три дня, Цзянь Юй заметил, что рана наконец начинает затягиваться.
«А Гу Ичэн тот ещё заморыш, — подумал он. — Всего-то разок припёк огнём Пицю, а оклематься до сих пор не может».
Плотная корочка образовалась только на четвёртый день. Из-за аномальной жары руководство Z-Политеха, посовещавшись, сократило армейские сборы на три дня.
Когда Цзянь Юй вернулся в строй, шёл уже заключительный день муштры. К полудню смотр завершился. Чэнь Цзянь закинул руку ему на плечо:
— Ну и повезло же тебе с куратором! Души в тебе не чает: и баллы не срезала, и отрабатывать на следующий год не заставляет.
Цзянь Юй сбросил его руку:
— Завидуешь? Терпи.
— Ну да, расковырял клешню и счастлив, — буркнул Чэнь Цзянь. — Сдал бы лучше на права, хватит на байке гонять.
Цзянь Юй заранее свалил всё на неудачное падение с мотоцикла. Чэнь Цзянь тогда долго недоумевал: приятель хоть и обожал двухколёсную технику, ездил аккуратно и никогда не лихачил. Оставалось грешить на паршивую безопасность самих байков.
— Ехал бы на машине, хрен бы так обдрался, — добавил Чэнь Цзянь.
— Ага, — кивнул Цзянь Юй. — Сразу бы вперёд ногами в травматологию уехал.
Чэнь Цзянь поперхнулся. Руки так и чесались врезать этому умнику, да только сил бы не хватило.
Пока они пререкались, их догнали Чжоу Тин и Линь Тань:
— Брат Цзянь! Старина Чэнь!
Оба остановились. Чжоу Тин похлопал Цзянь Юя по плечу:
— Вечером концерт для первокурсников, ты же не забыл?
За пару дней совместной муштры Чжоу Тин и Лу Сюй, стоявшие на плацу по обе стороны от Цзянь Юя, успели понять: никакой он не заносчивый дикарь, как малевали на университетском форуме. Обычный парень, подшутить умеет, да и в разговоре приятен.
А Цзянь Юй про вечер и впрямь забыл:
— А где сбор?
— На площади перед первым корпусом, в шесть ровно, — отозвался Лу Сюй. — Мы с Линь Танем прихватим для тебя стул, сам не тащи.
На такие вечера студенты приходили со своими стульями из общежития. У Цзянь Юя, жившего отдельно, стула не было, а у ребят в комнате как раз пустовали две койки и оставалась лишняя мебель.
— Тогда с меня ужин. Что будете?
— Моллюски с фунчозой Врата Дракона у главных ворот! — в один голос гаркнули Лу Сюй и Чжоу Тин.
— Договорились. Около пяти загляну к вам.
— Замётано, погнали на обед! — махнули они рукой.
* * *
Днём Цзянь Юй вернулся домой и сразу залез под душ. За утро на солнцепеке он изрядно взмок.
Рана на руке полностью затянулась, оставив лишь еле заметную ниточку шрама, которая со временем должна была исчезнуть без следа. Достав из шкафа обычную футболку, он поразмыслил и заменил её на лонгслив с имитацией двойного рукава.
Его нагнала та же напасть, что ранее свалилась на Гу Цзинсюня: Гу Ичэн шёл на поправку, рана Цзянь Юя зажила, но физическое состояние резко поползло вниз. В период нестабильности духовной энергии на коже то и дело проступали чешуйки.
Одевшись, Цзянь Юй замешкался. Заживление раны означало, что Гу Ичэна выпишут со дня на день. С этой дрянью пора было кончать раз и навсегда.
Уже перед самым выходом он выдвинул ящик прикроватной тумбочки, достал крошечный пузырёк размером с большой палец и сунул в карман — так, на всякий случай, если случится внезапный всплеск духовных сил.
* * *
Приветственные концерты для первокурсников в Z-Политехе всегда проходили с размахом: выступления готовили и студсовет, и студклубы, и факультеты.
Прихватив стулья, Цзянь Юй вместе с поужинавшими Чжоу Тином и Лу Сюем пришли на площадь перед первым корпусом. Сцену уже смонтировали, кто-то вовсю настраивал микрофоны.
На плитке мелом были размечены зоны для каждого факультета и группы. В секторе программной инженерии собралось уже прилично народу. Цзянь Юй устроился в самом заднем ряду, где собрались все знакомые лица: во время сборов они стояли в хвосте шеренги, на собраниях ютились позади, да и на концерте оказались сзади всех.
— Эх, тяжела и неказиста жизнь высоких парней, — сокрушённо вздохнул Лу Сюй.
Сидевший перед ними парень обернулся:
— Братан, думаешь, мы сами рвались в первые ряды? Да толку-то, всё равно наш факультет задвинули в самый конец!
Цзянь Юй вскинул голову: программная инженерия и впрямь располагалась ближе к галёрке. Но прежде чем отвести взгляд, он зацепился за знакомый затылок.
Гу Ичэн? Неужто его уже выписали?
Высмотрев Чэнь Цзяня, Цзянь Юй направился прямиком к нему:
— Чэнь Цзянь.
Тот едва успел усесться:
— О, брат Цзянь! После концерта рванём на ночной перекус?
— У меня дела на вечер, — покачал головой Цзянь Юй. — Махнёмся местами?
— А? — Чэнь Цзянь обомлел.
С чего бы вдруг? Места факультета экономики и управления были ничуть не ближе к сцене.
Затем в его голову закралась жуткая догадка. Он с ужасом оглядел пустые стулья неподалёку... Неужели брат Цзянь решил устроить разборки с Гу Цзинсюнем прямо здесь, при такой ораве народа?!
Едва приподнятая задница Чэнь Цзяня со свистом шмякнулась обратно на стул:
— Ну уж нет!
Цзянь Юй вопросительно изогнул бровь и слегка пихнул ножку его стула:
— У меня место лучше.
— Я что, по-твоему, застрял в средневековье, чтобы ради лучшего вида предать лучшего друга?! — с праведным гневом изрёк Чэнь Цзянь. — Оставляй лучшее место себе, братуха!
—... Слева от меня сидят девчонки, аккурат напротив физкультурного.
Чэнь Цзянь с трудом сглотнул:
— Даже смуглые длинноногие красотки не поколеблют мою преданность... Ладно, где там твоё место...
Цзянь Юй промолчал.
— Слушай, а на кой тебе менять место? — насторожился Чэнь Цзянь.
— Проявляю заботу о твоей одинокой нецелованной жизни. Так меняешься или нет?
Чэнь Цзянь заметил, что на них уже косятся окружающие, и понизил голос:
— В этом ряду сидят Гу Цзинсюнь и Линь Ду. Ты же терпеть не можешь Цзинсюня! А ну как в драку лезешь?
— С чего бы? — отрезал Цзянь Юй. — Моё сердце переполнено... глубочайшим состраданием к Гу Цзинсюню.
За его спиной раздался знакомый тихий смешок. Цзянь Юй обернулся и увидел Гу Цзинсюня, стоявшего в паре шагов.
Цзянь Юй: «...»
Главный злодей невозмутимо отвернулся, делая вид, что ничего не заметил.
Раз уж разговор зашёл так далеко, Чэнь Цзянь, усыплённый прежней рассудительностью приятеля, уступил ему место.
Цзянь Юй уселся. Между ним и Гу Цзинсюнем оставалось ещё четыре стула — дистанция вполне приличная. К тому же в последнее время Гу Цзинсюнь научился сдерживать свою небесную удачу, так что искушение ощущалось не так остро.
Цзянь Юй достал телефон и черкнул Чэнь Цзяню сообщение с предложением сходить за ночной едой и поиграть в игры послезавтра. Пока он набивал текст, рядом возникла какая-то суета: соседи поднимались и усаживались вновь, а мимо его плеча скользнул еле уловимый, изысканный шлейф древесного парфюма.
Повернув голову, Цзянь Юй обнаружил, что Гу Цзинсюнь пересел прямо к нему, договорившись с прежним соседом.
Цзянь Юй заблокировал экран.
На сцене проректор уже взял у ведущего микрофон и произносил вступительную речь.
— Рука зажила? — вполголоса спросил Гу Цзинсюнь.
Цзянь Юй лишь кивнул для галочки и погрузился в молчание.
Сидеть под боком у Гу Цзинсюня в период нестабильности духовной энергии оказалось настоящей пыткой. Из-за нестабильности духовной энергии он реагировал на небесную удачу так же остро, как голодающий на запах свежевыпеченного хлеба. И хотя Гу Цзинсюнь контролировал себя отлично, наружу просачивалась лишь едва уловимая небесная удача.
Сменив позу, Цзянь Юй откинулся на спинку стула и уткнулся в переписку.
J: Представь: перед тобой ставят сочный стейк. Ты зверски голоден, но есть нельзя. Что сделаешь?
Босс Чэнь: А почему нельзя-то?
J: Он отравлен. Съешь — истечёшь кровью из всех отверстий, навсегда лишишься мужской силы и копьёшься на месте.
Босс Чэнь: Ну и яд! Замени блюдо.
J: А если хочется именно этот стейк?
Босс Чэнь: Это всё равно что влюбиться в чужую жену.
Босс Чэнь: #Печаль_директора_Цзяня #Бедный_директор_Цзянь
J:...
Поняв, что от друга толку как от козла молока, Цзянь Юй закрыл чат и зашёл на форум университета.
В топе висели свежие темы:
* «А-а-а-а! Мать моя, босс Цзянь и великий бог Гу сидят вместе!»*
* «Делаем ставки: сцепятся они или нет?!»*
Цзянь Юй свернул форум, достал наушники и врубил «Сутру Великого Милосердия».
Торжественное песнопение монахов действовало лучше любого успокоительного: ещё секунда — и он отбросит свои крашеные патлы, забросит барабанные палочки и уйдёт прямо в нирвану. Послушав немного, Цзянь Юй почувствовал, как накатывает дрёма. Под усыпляющие воспоминания ректора со сцены он прикрыл глаза, чтобы хоть немного подремать.
Гу Цзинсюнь ровно сидел на своём месте, краем уха слушая болтовню за спиной. Заметив, что сосед затих, он чуть повернул голову и увидел, что Цзянь Юй спит, откинув голову.
На том была толстовка с отложным воротником; кожа казалась фарфорово-белой, прохладной на вид.
По площади гуляли порывы душного ветра. Все вокруг жаловались на зной, но Цзянь Юй, казалось, ничего не замечал — только зелёная прядь на макушке трепетала на ветру, доказывая, что законы физики распространяются и на главного злодея.
Отведя взгляд от крашеных волос, Гу Цзинсюнь скользнул взором по правой руке Цзянь Юя, покоившейся на коленях. Из-под чёрного манжета высунулся край блестящей чешуйки. Гу Цзинсюнь вскинул глаза — на шее Цзянь Юя кожа оставалась чистой и гладкой.
На часах не было и семи, сумерки только густели. Сидевший перед Цзянь Юем парень вполне мог оглянуться и, опустив взгляд, заметить неладное.
Гу Цзинсюнь потянулся и осторожно потянул за край рукава, чтобы прикрыть чешую, но Цзянь Юй чутко спал. Едва чужие пальцы коснулись ткани, он мгновенно очнулся, перехватил руку Гу Цзинсюня и ледяным взглядом уставился на него.
Их пальцы сплелись. Ладонь Цзянь Юя оказалась совсем не такой тёплой, как представлял себе Гу Цзинсюнь, — прохладные, изящные пальцы плотно прижались к тыльной стороне кисти.
Гу Цзинсюнь даже не попытался вырваться:
— У тебя на одежде ленточка от конфетти застряла.
Цзянь Юй насупился и разжал пальцы. На виду у него Гу Цзинсюнь не спеша натянул манжет ему на запястье и только потом отвёл руку.
Сделано это было настолько естественно и с непринуждённым видом, что Цзянь Юй на миг усомнился, не свой ли собственный рукав тот только что поправлял.
Вот только на рукаве ничего не было, да и на пальцах Гу Цзинсюня никакой ленточки не наблюдалось.
Цзянь Юй изогнул бровь и сходу цапнул Гу Цзинсюня за отведённую кисть:
— И где лента?
Гу Цзинсюнь ловко снял с плеча сидевшего впереди парня красный обрывок серпантина, вложил в ладонь Цзянь Юя и с интонацией взрослого, ласково успокаивающего капризного ребёнка, произнёс:
— Ленточку захотел? Держи, такая подойдёт?
Цзянь Юй: «...»
Кто у тебя вообще ленточку просил?!
Столкнувшись с его уничтожающим взглядом, Гу Цзинсюнь молча смотрел на него пару секунд, а затем повернулся к сцене, оставив Цзянь Юю лишь безупречный профиль.
Цзянь Юй помялся, раздумывая, что это было: глупое дурачество или тонкая месть за недавние подколки? Но оба варианта казались сомнительными.
Он достал телефон, и тут рукав снова чуть сдвинулся, обнажая белёсый след на запястье. Цзянь Юй опешил и тут же подтянул ткань обратно.
Так Гу Цзинсюнь дёрнул за рукав... чтобы прикрыть его?