Гу Цзинсюнь и сам не помнил, когда именно осознал, что живет на страницах книги. Впрочем, это его нисколько не заботило: следовать предначертанному сюжету он все равно не собирался.
Ему было известно, что финалу истории противостоит главный злодей по имени Цзянь Юй, но о том, каков тот на самом деле, Гу Цзинсюнь представления не имел. Стараясь держаться подальше от сюжетной колеи, он избегал личных встреч с будущим антагонистом и нарочно игнорировал любые слухи о нем. За три года учебы в одной школе они толком не пересекались — разве что пару раз Гу Цзинсюнь замечал его издали.
На вид Цзянь Юй казался гордым, холодным и неприступным — явно не из тех, с кем легко сойтись.
Впрочем, кроме банальных сплетен про «главного драчуна школы», никаких действительно злодейских поступков за ним не числилось. В конце концов, тот был обычным парнем едва за семнадцать.
Хотя Гу Цзинсюнь заранее знал, что его школьный знакомый — дух-демон, увидеть своими глазами, как тот проявляет нечеловеческую природу, оказалось неожиданно.
Гу Цзинсюнь перевел взгляд выше, присмотрелся к неподвижной окрашенной пряди на макушке Цзянь Юя и осторожно разжал его пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в запястье.
Цзянь Юй нахмурился. Золотистый отблеск в его радужках вспыхнул с новой силой, а хватка сжалась до боли. Выглядел парень довольно худощавым, но силы ему было не занимать. Гу Цзинсюнь попытался высвободиться, но тут же понял: если рвануться сильнее, можно случайно причинить тому вред.
Опустив взгляд на прижавшегося к нему Цзянь Юя, Гу Цзинсюнь после краткого колебания перехватил его ладонь и мягко провел подушечкой большого пальца по тыльной стороне кисти.
Словно дикий зверь, которого приласкали против шерсти, Цзянь Юй постепенно затих. Золото в его глазах померкло, пальцы разжались. Высвободив руку, Гу Цзинсюнь отступил на пару шагов и, заметив, как у парня сузились зрачки, легко взъерошил ему волосы.
Цзянь Юй больше не дергался, застыв с отсутствующим взглядом.
У самого выхода Гу Цзинсюнь обернулся: Цзянь Юй все так же неподвижно сидел на месте, а золотистая радужка глаз медленно возвращала свой естественный темный цвет. Не теряя больше времени, Гу Цзинсюнь тихо прикрыл за собой дверь гостиничного номера.
Тонкие стены и дешевая дверь стандартного номера нисколько не глушили звуки. Цзянь Юй сидел неподвижно на кровати, и лишь когда шаги снаружи полностью затихли, он наконец расслабил одеревеневшие плечи, проигнорировав неистово вибрирующий в кармане телефон.
Когда Гу Цзинсюнь привел его в номер, демоническая трансформация уже остановилась, а разум начал проясняться. Попытки Гу Цзинсюня вырваться едва не спровоцировали новый всплеск духовной энергии, но ласковое прикосновение утихомирило инстинкт Пицю, жаждущего единолично владеть сокровищем. К моменту, когда Гу Цзинсюнь ушел, Цзянь Юй окончательно пришел в себя.
Выходит, теперь Гу Цзинсюнь знает, что он демон.
Цзянь Юй погладил чешую, проступившую у самого ворота. К счастью, во время всплеска духовных сил он не принял истинный облик. Даже если Гу Цзинсюнь раскрыл секрет его демонической природы, он все равно понятия не имеет, к какому древнему роду тот принадлежит.
А уж испугает ли Гу Цзинсюня подобная правда...
Как-никак, будучи главным героем романа и любимцем самой Судьбы, Гу Цзинсюнь давно разблокировал навык встречать призраков по ночам и нелюдей по дням. Более того, его небесная удача — это именно то, что духи и демоны жаждут не меньше чистого духовного истока. Неудивительно, что во время приступа нестабильности Цзянь Юй инстинктивно потянулся на этот сияющий манок.
Впрочем, небесная удача Гу Цзинсюня была надежно сокрыта: окажись Цзянь Юй хотя бы на десяток метров дальше, он бы ничего не почувствовал. Один черт знает, какого лешего Гу Цзинсюнь забыл у той забегаловки с шашлыками неподалеку от глухого задворка бара.
По крайней мере, Гу Цзинсюнь полностью соответствовал канону: подобрал на улице неизвестного демона и благодушно оттащил его в ближайший отель.
Цзянь Юй рухнул на кровать, с головой зарывшись в белое отельное одеяло.
Он пролежал так еще минут пятнадцать, пока демонические отметины на коже окончательно не исчезли, а Гу Цзинсюнь не успел уйти достаточно далеко. Лишь тогда Цзянь Юй поднялся.
От его движения наброшенная на плечи форменная одежда соскользнула на пол.
Наклонившись и подняв вещь, Цзянь Юй впал в ступор.
Это был летний фартук — тонкая ткань в один слой, а на груди красовалась мордочка кошки с кокетливым бантиком. И все это — ядовито-розового цвета.
У главного героя настолько... специфические вкусы? Носит розовые фартучки?
Свернув фартук в тугой ком, Цзянь Юй запихал его в карман и, прихватив телефон, спустился вниз.
Проходя мимо стойки регистрации, он задержался и постучал костяшками пальцев по столешнице:
— Извините.
Девушка за стойкой поспешно подняла голову и, еще не успев вымолвить ни слова, густо покраснела:
— Чем могу помочь?
Цзянь Юй положил перед ней карту-ключ:
— Выселяюсь.
Администратор сноровисто оформила выезд.
— Сколько у вас стоит стандартный номер в сутки? — поинтересовался Цзянь Юй.
— Сто восемьдесят шесть юаней. Но сейчас летняя скидка, так что сто шестьдесят.
— Понятно, — кивнул он. — Спасибо.
Помешкав пару секунд, Цзянь Юй все же не стал оставлять на стойке дешевый фартук ценой в десяток-другой юаней.
Гу Цзинсюнь вряд ли отправится на поиски этой вещицы, к тому же ткань пропиталась демоническими флюидами — надежнее забрать с собой и избавиться от нее самому.
Возвращаться в тот бар он точно не собирался. Мало того что столкнулся с Гу Цзинсюнем и раскошелился перед ним на раскрытие своей сущности, так еще и оказался у него в долгу на полтораста юаней.
Поймав у гостиницы такси, Цзянь Юй отправился в старинную усадьбу семьи Цзянь. Едва машина тронулась, как на телефон пришло сообщение от Чэнь Цзяня.
[Босс Чэнь]: Добрался?
[J]: В такси.
[Босс Чэнь]: С Гу Цзинсюнем не пересекся?
Цзянь Юй молча уставился в экран.
Он набрал: «Нет!»
Но перед отправкой молча стер восклицательный знак. Излишний нажим выглядел подозрительно, будто он пытается оправдаться.
[Босс Чэнь]: Старик не станет на тебя ворчать, если ты вернешься один? Знал бы, поехал с тобой.
[J]: Он в санатории, дома его нет.
Чэнь Цзянь, сидевший в баре, облегченно вздохнул.
Они с Цзянь Юем дружили с самого детства, и Чэнь Цзянь прекрасно знал, в каком двусмысленном положении тот находится. Семья Цзянь считалась одной из самых богатых в городе Цзи, но к Цзянь Юю это почти не имело отношения: он был приемным сыном, чужаком, которого взяли в дом только в девять лет.
У старого господина Цзяня имелись родной сын и родной внук, так что жизнь Цзянь Юя в имении была вовсе не такой роскошной, как казалось со стороны, но и бедственной ее назвать было нельзя.
И все благодаря тому, что Цзянь Юй был чрезвычайно одарен.
Отпив холодного чая, Чэнь Цзянь отправил еще одно сообщение:
[Босс Чэнь]: Если что — звони.
[J]: Понял. Посплю немного.
[Босс Чэнь]: Договорились.
На обратном пути машина угодила в час пик. Лишь полтора часа спустя, миновав бесконечные пробки, Цзянь Юй углядел элитный поселок, где располагалась старинная усадьба семьи Цзянь.
Имение находилось в элитном поселке Залив Цзиньхун на окраине города Цзи, известном на всю провинцию Чжэ. Ни шума школ поблизости, ни суеты торговых улиц — только санаторий за спиной да раскинувшиеся впереди фермерские угодья. Идеальное место для тихой старости с прогулками на свежем воздухе и партиями в сянци.
После восьми вечера в Заливе Цзиньхун царила тишина, нетипичная для городских кварталов, лишь из всех уголков доносилось стрекотание летних цикад.
Благодаря присутствию благоприятного зверя мелкая нечисть в округе расплодилась в великом множестве. В дрожащих тенях под уличными фонарями шептались духи трав и деревьев.
Цзянь Юй сбавил шаг. Вереница белых светящихся шариков наперегонки прокатилась у самых носков его туфель. Духи пищали, свято веря, что шепчутся неслышно:
— Великий демон идет! Великий демон идет!
Великий демон Цзянь шел, лениво поглядывая по сторонам, пока не остановился под пышной кроной коричного дерева.
Дух коричника, обитавший в стволе, говорить еще не умел и от неожиданности замер: «!»
Дерево когда-то пересадили сюда из другого края. В пору цветения его благоухание накрывало весь Залив Цзиньхун от главных ворот до дальнего выезда. Сейчас, летом, цветов на нем не было. Росло оно прямо у дома семьи Цзянь, и Пицю, живя в усадьбе, проходил мимо как минимум дважды в день. Впитав его духовную силу, коричник смышлено подался в рост и развил разум.
Цзянь Юй погладил шершавый ствол, оставшись вполне доволен аурой маленького духа.
Дух коричника растерялся: «?»
Оборвав с ветки горсть листьев, Цзянь Юй сунул их в карман, где лежал фартук. Подобная мелочь еще не умела прятать свои флюиды, во все стороны фоня восторженным «я оборотень!», а потому идеально подходила, чтобы заглушить стойкий запах Пицю.
Дух коричника затрепетал листвой: «И-и-и...»
Похлопав дерево по стволу и щедро одарив его каплей духовной энергии в знак компенсации, Цзянь Юй побрел по вымощенной галькой дорожке к вилле.
— Молодой господин вернулся?
Из кухни, вытирая на ходу руки, выбежала Тётка Тонг.
Цзянь Юй замер, с недоумением разглядывая женщину в фартуке и со следами воды на пальцах:
— Почему вы в кухне в такой час?
Старый господин Цзянь уехал в санаторий, и Тётка Тонг отправилась вместе с ним. Если она здесь, значит, и дед вернулся?
С этим младшим хозяином, который круглый год жил в общежитии и появился в имении лишь перед самым выпуском, она была почти незнакома. Нервно сжав руки, женщина смущенно пояснила:
— Старый господин возвращается завтра, вот я и...
Она хотела сгладить ответ, но, встретившись с холодным взглядом его светлых глаз, вздрогнула и выпалила правду:
— Завтра приедет господин с семьей, вот я и пришла заранее наварить бульона.
У старого господина Цзяня был лишь один родной сын — Цзянь Чжо, и один кровный внук — Цзянь Хэнвэнь. Семья Цзянь Чжо терпеть не могла Цзянь Юя. Сам Цзянь Чжо, не ведавший о демонической природе подкидыша, видел в нем исключительно незаконнорожденного выскочку, способного оттяпать кусок наследства. Под стать отцу рос и Цзянь Хэнвэнь, воспринимавший приемного брата как заклятого соперника. Подобная вражда лишь распалялась оттого, что Цзянь Юй учился на отлично и во всем превосходил сводного брата.
Повариха в страхе прождала несколько мгновений, но так и не дождалась ответа — лишь услышала удаляющиеся шаги на лестнице.
Цзянь Юй зашел в свою комнату, забрал бумажник, бросил в рюкзак сменную одежду и, переобувшись на выходе, бросил через плечо:
— Ночевать не приду.
Картина семейного идиллического сбора его ничуть не задевала, но Цзянь Чжо был слишком назойлив, а тратить время на пустые пререкания с ним Цзянь Юю совершенно не хотелось.
Тётка Тонг выскочила вслед за ним:
— Молодой господин, куда же вы на ночь глядя?!
— На стенку идти, — отрезал Цзянь Юй.
Женщина застыла как вкопанная.
Значит, слухи о том, что младший хозяин — отпетый драчун и хулиган, были чистой правдой!
Прихлопнув дверь, Цзянь Юй вышел с рюкзаком на улицу.
Разумеется, ни на какую драку он не собирался. С точки зрения древнего Пицю, смертные были слишком хрупкими созданиями, поэтому бока он наминал исключительно другой нечисти. Ему просто стало скучно, и он решил проведать могилу бабушки.
До девяти лет Цзянь Юй был диким Пицю, бродяжничавшим по свету и прятавшимся от людей, пока его не приютила Ду Юйвэнь — супруга старого господина Цзяня. Бабушка Ду заботилась о нем, пока ему не исполнилось четырнадцать, а потом скончалась от болезни.
Пицю привязываются к местам, хранящим тепло воспоминаний, поэтому Цзянь Юй остался в усадьбе.
Старому господину Цзяню требовался Пицю, привлекающий богатство и отгоняющий беды, а Цзянь Юю время от времени требовались блага и возможности человеческого общества.
Поправив лямку рюкзака, Цзянь Юй побрел прочь из Залива Цзиньхун, шагая по пятнам света от уличных фонарей. Он выбрал главную аллею, чтобы выйти через центральные ворота — оттуда проще поймать такси. Но сперва требовалось миновать центральный парк.
В столь поздний час парк вымер, лишь фонтан неутомимо выбрасывал в воздух струи воды.
Вокруг чаши выстроилось кольцо несуразных каменных львят. Несколько лет назад здесь утонул ребенок, и по поселку поползли слухи об утопленнике. Чтобы успокоить жильцов, управляющая компания заказала изваяния девяти львов-хранителей.
Когда Цзянь Юй проходил мимо, один из львят, успевший обрести разум, резво заговорил с ним:
— Предок! В Восточном заливе беда!
Залив Цзиньхун делился искусственным озером на две части — Восточный и Западный заливы. Цзянь Юй жил в Западном. И поскольку свое имя каменному изваянию он называть отказался, тот величал его не иначе как «предком».
К этому нелепому прозвищу Цзянь Юй уже привык, поэтому просто остановился и посмотрел на львенка.
— В Восточном заливе объявился Пицю! — взволнованно защебетал львенок. — Огромный такой, только-только возник! Вся мелкая нечисть помчалась смотреть. Эх, мне вот не добраться, а то бы тоже глянул!
Каменный львенок знал, что Цзянь Юй — благоприятный зверь, но не подозревал о его виде, ведь при стабильной духовной энергии тот безупречно скрывал свою сущность. Да и для скульптуры, изваянной уже в наши дни, благоприятные звери были слишком далеки. Имя «Пицю» каменный малый услышал от проходящих духов и даже не представлял, как пишутся эти иероглифы.
Цзянь Юй вопросительно изогнул бровь: «?»
С каких это пор у него выискался соплеменник, да еще и «огромный», крупнее его самого?
Дело казалось любопытным, и Цзянь Юй повернул в сторону Восточного залива.
По пути ему то и дело попадались прыгающие светящиеся комочки. Эти незрелые духи, лишенные особого ума, снували повсюду, точно бродячие коты.
Нечисть посущественнее наперебой обсуждала «новоявленного Пицю». Послушав их и выудив лишь бесполезные подробности вроде «высоченный» и «красавец», Цзянь Юй решил проверить все лично.
Ориентируясь по скоплению духов, он углубился в Восточный залив. Стоило ему ступить на территорию местного парка, как нечисть восторженно заголосила:
— Идет, идет! Великий Пицю идет!
Цзянь Юй замер и вскинул голову: навстречу ему в сопровождении какого-то человека шагал Гу Цзинсюнь.
От главного героя разило аурой Пицю на всю округу.
— А-а-а, великий Пицю! — пищали духи.
Цзянь Юй потерял дар речи.
Чтобы полностью избавиться от следов его духовной силы, одежду требовалось постирать как минимум раз пять. Гу Цзинсюню, принявшему на себя лишь часть его флюидов через ткань, хватило бы и трех стирок.
Вот только главный герой, судя по всему, только вернулся в имение и все еще ходил в той самой знакомой черной футболке, даже не подумав принять душ.
Цзянь Юй перевел взгляд на парк фонтанов Восточного залива и всерьез задумался: а не окунуть ли Гу Цзинсюня с головой прямо в чашу?