Второй этаж лавки Чжуюйчжай.
Фу Иши вошёл в комнату для гостей с подносом, на котором дымился свежий чай.
Помимо самого хозяина лавки — Фу Иня, — в чайной находились ещё трое: дед и внук из семьи Сунь да старейшина клана Цзянь.
Фу Инь поманил юношу пальцем и тихим, едва слышным шепотом спросил:
— Пицю пришёл?
Под «пицю» он, разумеется, имел в виду вовсе не амулет или нефритовую фигурку, а того самого настоящего, живого зверя — вспыльчивого и острого на язык. Босс никак не ожидал, что семейство Сунь явится под руку со стариком Цзянем. Увидев утром гостей из дома Цзянь, он мгновенно пожалел, что велел Цзянь Юю прийти именно сегодня.
— Ещё нет, — качнул головой Фу Иши. — Я сейчас пойду узнаю.
— Передай им, пусть едут не торопясь. И пусть сразу катят к дальнему складу, сюда им заходить незачем. У нашего пицю сегодня настроение так себе.
Характер у божественного зверя был тот ещё, да вдобавок он грозился привести с собой нового контрагента. Случись ему столкнуться лбами с роднёй из дома Цзянь — скандала не миновать. Да и сами Цзяни заявились в Чжуюйчжай явно не ради простой прогулки.
Фу Иши усердно кивнул:
— Я сейчас же выйду и позвоню.
Поставив поднос, он потянул на себя дверь. И надо же было такому случиться: не успел он ступить на лестницу, как наткнулся взглядом на Цзянь Юя и Гу Цзинсюня.
Фу Иши от неожиданности чуть не подпрыгнул.
«Да как они так быстро добрались?!»
Цзянь Юй, поднимавшийся на второй этаж вместе с Гу Цзинсюнем, заметил застывшего в коридоре парня и нахмурился:
— Ты чего застыл?
Фу Иши с душевным трепетом косился на закрытую дверь за своей спиной и, судорожно отводя взгляд, выдавил:
— Господин! На втором этаже гости... Может, вы подниметесь на третий, отдохнёте немного?
Сказал — и тут же мысленно отругал себя. Настоящий пицю от природы отличался редким упрямством: чем категоричнее ему что-то запрещали, тем скорее он делал всё с точностью до наоборот.
Цзянь Юй нахмурился ещё сильнее:
— Что ещё за гости?
В Чжуюйчжай он привык ходить как к себе домой. Какие бы важные посетители ни захаживали в лавку и даже если бы в складах шла генеральная уборка, его никто и никогда не просил уйти. Всё-таки, если уж разобраться по гамбургскому счету, они с Фу Инем состояли в каком-никаком кровном родстве.
Фу Иши замялся, взгляд его забегал, а на лбу, несмотря на зимний холод в непроветриваемом коридоре, выступили капельки пота:
— Ну... это... Из семьи Сунь пришли. Приехали вот...
— На втором этаже полно места, — спокойно возразил Цзянь Юй. — Я найду пустую комнату и подожду.
Третий этаж служащих лавки занимали под жилые комнаты Фу Инь и Фу Иши. На босса-то Цзянь Юю было плевать, а вот Фу Иши, не обладавший достаточным уровнем духовного развития, источал вокруг себя густой, въедливый запах сырой рыбы и морепродуктов. Посидев там, Цзянь Юй просто сошёл бы с ума.
Фу Иши мнулся, не зная, что соврать. За дверью вместе с Сунями сидели Цзяни. Босс строго-настрого приказал увести Цзянь Юя подальше, чтобы тот ни в коем случае не пересекся с родственниками, да ещё и запретил проговариваться.
Фу Иши и сам не понимал, к чему такие сложности, но ослушаться хозяина не смел. Проблема заключалась лишь в том, что укротить своенравного пицю было задачей почти невыполнимой!
В отчаянии Фу Иши бросил умоляющий взгляд на Гу Цзинсюня.
Молодой господин из рода Гу уже несколько раз сопровождал Цзянь Юя, а значит, с божественным зверем у него должны быть весьма тёплые отношения.
Гу Цзинсюнь сразу перехватил этот панический сигнал — глаза у Фу Иши буквально дергались от напряжения.
Гу Цзинсюнь едва сдержал улыбку.
Хозяин лавки Чжуюйчжай, Фу Инь, относился к Цзянь Юю с искренним теплом. Раз он так упорно не желал впускать его на второй этаж, значит, очень не хотел их встречи с посетителями. И наверняка дело было не только в Сунях.
А уж догадаться, кого именно не следовало видеть Цзянь Юю, Гу Цзинсюнь мог без труда.
Гу Цзинсюнь с мягкой непринужденностью положил руки на плечи Цзянь Юя:
— Слушай, а пойдём покатаемся или прогуляемся где-нибудь неподалёку? Я ведь тут ни разу толком не был. У Великого пицю глаз примётанный, подбери мне какую-нибудь интересную вещицу?
Цзянь Юй мгновенно раскусил манёвр:
—... Вы что, думаете, я не вижу, как вы друг другу знаки подаёте?
Разве не очевидно, что его просто пытаются выставить со второго этажа?
Вчера Фу Инь действительно упоминал о встрече с представителями семьи Сунь. Но утверждать, будто из-за их присутствия ему нельзя даже ступить на этаж — чистая чушь. Если только... там не сидит кто-то ещё из дома Цзянь.
Цзянь Юй в упор посмотрел на замершего Фу Иши.
Встречаться с родственниками ему совершенно не хотелось. Но если он развернётся и сбежит только потому, что там сидят Цзяни, это ведь умалит его достоинство как древнего зверя! К тому же... окажись они сейчас лицом к лицу, Гу Цзинсюнь наверняка попадет в крайне неловкое положение.
А ведь совсем недавно Гу Цзинсюнь капризничал и жаловался, будто его пицю не даёт ему достаточного чувства уверенности и защиты.
Великий пицю Цзянь, разрываясь между желанием сохранить гордый вид и беспокойством о душевном спокойствии Гу Цзинсюня, погрузился в глубокие раздумья.
К счастью, Гу Цзинсюнь проявил редкую чуткость и вовремя подал ему отличный поводок. Слегка развернув юношу за плечи, он подтолкнул его к лестнице:
— Пошли вниз, студенту Цзяню придётся побыть моим гидом.
Цзянь Юй поддался этому мягкому нажиму и сделал пару шагов. Под облегчённым, полным надежды взглядом Фу Иши оба спустились на первый этаж.
Фу Иши перевёл дух и с облегчением выдохнул. Слава небесам, в этом мире наконец-то появился человек, способный укротить буйный нрав пицю!
* * *
Выйдя из лавки Чжуюйчжай на свежий воздух, Цзянь Юй с преувеличенно безучастным видом оглянулся на Гу Цзинсюня и с особым нажимом произнёс:
— Я спустился только потому, что ты просил с тобой прогуляться.
Гу Цзинсюнь тихо усмехнулся. Он ни секунды не сомневался, что Цзянь Юй догадался о незваных гостях. А уступил он вовсе не из гордости, а из уважения к заботе, которую проявил босс Фу.
Переводя тему, Гу Цзинсюнь легко подхватил:
— Ну конечно. Разве плохо пройтись со мной? Я ведь еще ни разу не гулял по этой улице антиквариата.
Цзянь Юй взглянул на него. Понимая, что Гу Цзинсюнь пытается отвлечь его от неприятных мыслей, он впервые за долгое время решил поддержать разговор в том же тоне:
— И что же ты хочешь посмотреть?
— Хочу увидеть места, которые тебе нравятся, — откликнулся Гу Цзинсюнь, не сводя с него внимательного взгляда.
Цзянь Юй на мгновение задумался. Любимые места? В голову ничего толком не приходило.
— Да нет у меня каких-то особых любимых мест. Я обычно просто брожу по улицам.
Южная улица антиквариата в городе Цзи славилась крупнейшими в округе лавками старины. Поток людей здесь не иссякал ни на минуту, каждую секунду совершались сделки — как наличными, так и безналичным расчетом. Цзиньци — финансовая удача и дух богатства, витавшие над этой торговлей, доставляли мифическому зверю пицю истинное наслаждение.
— Тогда просто покажи мне эти улицы, — предложил Гу Цзинсюнь.
— Хотя я сам в здешние лавки не заглядываю, но прекрасно знаю, чем торгуют в каждой из них. Ты что-то конкретное ищешь?
Гу Цзинсюнь ничего покупать не собирался. Ему хотелось лишь побыть с Цзянь Юем наедине, а заодно уберечь его от встречи с роднёй, чтобы не портить юноше настроение.
— Давай посмотрим древнюю живопись или каллиграфию, — с легкой улыбкой проговорил Гу Цзинсюнь. — А почему ты сам никогда не заходишь внутрь лавок?
Цзянь Юй, постоянно шаставший по антикварной улице, действительно досконально знал ассортимент каждого заведения. Потянув Гу Цзинсюня в сторону лавок с каллиграфией и свитками, он обыденно ответил:
— Мелкие духи-цилин в этих лавках слишком липучие. Стоит ступить за порог — и они тут же гроздьями виснут на мне.
Ссориться с крошечными духами древних вещей, у которых и разума-то толком нет, было глупо. Стряхнуть их силой Цзянь Юй не мог, да и угрожать им на глазах у толпы обывателей тоже не полагалось. Вот и получалось, что каждый раз, выходя из антикварной лавки, он уносил на себе целую охапку бестолковых духов. Помучившись так какое-то время, Цзянь Юй просто зарёкся переступать порог подобного рода заведений.
Гу Цзинсюнь живо представил себе эту картину: маленький пицю величиной с кота, облепленный со всех сторон крошечными духами артефактов, изо всех сил сдерживает раздражение, но терпит... Увидишь такое наяву — и руки сами потянутся сгрести его в охапку и ласково затискать.
Пройдя с Гу Цзинсюнем полпути, Цзянь Юй неожиданно остановился, словно его осенило:
— Впрочем... есть тут одно действительно интересное местечко. Пойдём со мной!
Он сам схватил Гу Цзинсюня за запястье и, увлекая за собой, устремился против людского потока.
Гу Цзинсюнь слегка растерялся от такой стремительности:
— Куда мы?
Цзянь Юй обернулся на ходу. Его глаза пронзительно блеснули на солнце, приобретая почти прозрачный, золотистый оттенок:
— Придем — сам увидишь.
У него была одна тайна. Тайна, которую он хотел открыть именно Гу Цзинсюню.
Гу Цзинсюнь понятия не имел, куда его ведут, да это его и не волновало. Взор его приковал профиль Цзянь Юя, и оторваться от этого зрелища было выше его сил.
Он редко видел Цзянь Юя таким — настолько открытым, оживлённым. Искры азарта плясали в его глазах, а привычная холодная маска на лице не могла скрыть бушевавшего внутри восторга.
Столько радости! Столько живого блеска!
Гу Цзинсюнь почувствовал, как сердце в груди забилось чаще, а губы сами собой расплылись в счастливой улыбке.
«Я люблю его. Это человек, которого я люблю. Мне достаточно просто находиться рядом с ним в одном пространстве, чтобы улыбка сама появлялась на лице».
* * *
Цзянь Юй вёл Гу Цзинсюня всё дальше. Шумная, бурлящая толпа постепенно осталась позади, людской гул сменился тишиной окраинных переулков. Наконец они нырнули в узкий проход между домами, миновали петляющий тупик, и Цзянь Юй, отодвинув в сторону прислонённую к стене трухлявую доску, открыл путь дальше.
Перед Гу Цзинсюнем предстали густые заросли пожелтевшей сухой травы.
Трава поднималась почти в человеческий рост, а за ней плотным кольцом стояли вечнозелёные деревья, создавая среди каменных джунглей города совершенно изолированное, уединённое пространство.
Заросли и деревья надежно скрывали всё вокруг от посторонних глаз. Повинуясь Цзянь Юю, Гу Цзинсюнь сделал несколько шагов сквозь ветви. Хотя он уверенно смог бы найти дорогу назад, сейчас он совершенно не понимал, где именно они оказались.
Цзянь Юй выпустил его руку, аккуратно вернул деревянный щит на место и опустился прямо на землю. Хлопнув по пустому месту рядом с собой, он приглашающе посмотрел на спутника.
Уголок оказался совсем крошечным. Когда рядом уселись два высоких, статных мужчины, свободного места практически не осталось.
Но, вопреки обыкновению, Цзянь Юю вовсе не мешала эта теснота.
Случайно найденный во время скитаний по городу, этот уголок стал его убежищем. Здесь не было ни души, а вокруг царила такая звенящая тишина, что слышался лишь тихий шелест листвы да сухой треск травинок.
— Где мы? — тихо спросил Гу Цзинсюнь.
— Это старый заброшенный парк прямо за улицей антиквариата, — ответил Цзянь Юй. Не обращая внимания на то, что сидит в дорогом пуховике прямо на земле, он привычно откинулся назад, опираясь спиной о старую кирпичную стену. — Когда-то здесь хотели сделать туристическую зону, но стройку забросили на полпути. Никому нет дела до этого пустыря, так что сюда никто не ходит.
Он помолчал и негромко добавил:
— В детстве это было моё тайное убежище.
Место, о котором отныне знали только они двое. Настоящий секретный уголок.
У многих детей в детстве есть подобные убежища. У Гу Цзинсюня в малые лета таким укрытием был огромный бельевой шкаф. А вот секретное местечко Цзянь Юя находилось слишком далеко от элитного посёлка Залив Цзиньхун...
Гу Цзинсюнь невольно улыбнулся:
— Значит, каждый раз, чтобы попасть сюда, тебе приходилось преодолевать такой долгий путь?
Цзянь Юй слегка повернул голову и посмотрел на него странным взглядом:
— Я ведь не родной ребёнок в семье Цзянь.
Улыбка на лице Гу Цзинсюня тут же угасла. Он мгновенно понял, что задел болезненную тему.
Официально Цзянь Юй считался приёмным сыном, но он был настолько хорош — и внешне, и внутренне, — что больше походил на наследника древнего благородного рода, воспитанного в идеальных условиях. Гу Цзинсюнь часто забывал о его статусе приёмного ребёнка и понятия не имел, когда именно тот попал в дом Цзянь.
Должно быть, этот пустырь был его укрытием ещё до того, как его забрали Цзяни.
— Это место особенное, — тихо продолжал Цзянь Юй. Поправив деревянную доску, он указал рукой в сторону заброшенной парковой зоны: — Именно там я впервые встретил бабушку Ду. Она забрала меня оттуда и принесла в дом Цзянь.
— Это бабушка Ду вырастила меня, и имя мне дала тоже она. В детстве у меня было очень слабое здоровье, поэтому мы и заключили с семьёй Цзянь договор. Обычный взаимовыгодный союз, ничего более.
Гу Цзинсюнь молча слушал.
Он обратил внимание на то, как Цзянь Юй называет старую госпожу — не просто «бабушка», а «бабушка Ду», с особенным нажимом на фамилию. Словно на подсознательном уровне пытался отделить близкого человека от остального клана Цзянь.
И если эта женщина сумела вырастить такого замечательного юношу, она наверняка была удивительным человеком.
У Цзянь Юя не было ни малейшего желания жаловаться на то, через что ему пришлось пройти в прошлом. Выдержав паузу, он негромко проговорил:
— Я ещё никого и никогда сюда не приводил. Ты первый.
Цзянь Юй продолжил:
— Фамилию я не стал менять просто потому, что это слишком хлопотно. А имя мне дала бабушка Ду, и отказываться от него я не хочу. Дело вовсе не в том, что я до сих пор скучаю по семье Цзянь или испытываю к ним чувства... Эй, ты чего?!
Он не успел договорить — Гу Цзинсюнь порывисто притянул его к себе и крепко сжал в объятиях.
— И даже Фу Иня сюда не приводил? — прошептал Гу Цзинсюнь ему на ухо.
— Зачем мне приводить сюда дракона, которому больше тысячи лет?! — буркнул Цзянь Юй.
Старый заядлый геймер-дракон, давно утративший детскую непосредственность, только посмеялся бы над тем, что взрослый парень всё ещё дорожит заросшим травой уголком.
Но Гу Цзинсюнь был другим. Он с удивительной чуткостью понимал каждое движение его души.
— Скажи, я ведь особенный для тебя? — тихо, но настойчиво допытывался Гу Цзинсюнь, не разжимая рук. — Я ведь отличаюсь от всех остальных, правда?
Цзянь Юй, доведённый этим расспросом до крайности, выдохнул:
— Да!
Ведь это был человек, с которым ему предстояло связать себя ритуальным договором. Человек, с которым его переплела сама судьба.
Гу Цзинсюнь тихо рассмеялся. Высвободив одну руку, он забрался во внутренний карман своего пуховика, достал резную деревянную шкатулку и вынул оттуда шёлковый свиток договора.
— Мы можем подписать его прямо здесь? — спросил он.
Цзянь Юй недоумённо вскинул брови.
— Только ты и я, — Гу Цзинсюнь достал из шкатулки специальную кисть. — Я не хочу никаких сторонних свидетелей. Пусть свидетелями нашей клятвы будут лишь Небо и Земля.
В этот миг ему показалось, что в таком священном деле любые другие люди окажутся абсолютно лишними.