День рождения Ли Цзи выпадал на девятое апреля, аккурат на субботу. По такому случаю он забронировал ВИП-комнату в KTV неподалёку от Чжэцзянского политеха и созвал кучу народа.
Цзянь Юй и Гу Цзинсюнь, как спасители этого глуповатого парня, разумеется, тоже получили приглашения.
— Да я не планирую ничего грандиозного, — тараторил Ли Цзи по телефону. — Так, соберёмся своей компанией, поедим, выпьем. Брат Цзянь, подтягивайся обязательно!
Цзянь Юй в этот момент набивал код на ноутбуке, но разговор работе не мешал:
— В каком KTV?
— В «Синмайюй». Там и перекусить можно — фастфуд, конечно, но мы же тусоваться идём. Кабинет зарезервировал на третьем этаже, номер 317. В эту субботу, в шесть тридцать вечера. Самоподготовки ни у кого нет, пар тоже быть не должно.
Цзянь Юй прикинул свои планы на субботу:
— Ладно, буду.
— Отлично! Тогда я сейчас Гу-гэ наберу...
— Я сам ему передам.
— О, супер! А то у меня на днях мобильник накрылся, пришлось менять, и куча контактов слетела. Номера Гу-гэ как раз не нашёл.
Цзянь Юй упёрся ногой в тумбу и слегка оттолкнулся — офисное кресло на колёсиках резво выкатилось в коридор.
— Гу Цзинсюнь! — окликнул он.
Тот откликнулся мгновенно:
— Что такое?
Цзянь Юй проехал ещё немного и остановился неподалёку:
— У Ли Цзи послезавтра день рождения. Собираемся в шесть тридцать в «Синмайюй». Пойдёшь?
Гу Цзинсюнь опёрся о дверной косяк. Он не стал подходить ближе, лишь смотрел на Цзянь Юя издали:
— День рождения Ли Цзи? А ты идёшь?
Цзянь Юй подобрался вплотную:
— Иду.
В последнее время с Гу Цзинсюнем происходило что-то странное. Он ходил сам не свой, дома почти молчал, да ещё и с трудом скрываемым усилием держал дистанцию. Великому древнему Пицю приходилось проявлять инициативу самому.
Гу Цзинсюнь опустил руку и мягко сжал пальцы Цзянь Юя. Поглаживая его гладкую кожу, он с трудом подавлял дикое, почти безумное желание сгрести парня в охапку, утянуть к себе и никуда больше не выпускать. Пришлось сделать глубокий вдох и силой воли заставить себя разжать ладонь.
— Тогда я с тобой, — тихо произнёс Гу Цзинсюнь.
Ощутив, как исчезает чужое тепло, Цзянь Юй несколько секунд пристально вглядывался в лицо спутника, после чего вернулся к разговору:
— Сказал, что пойдёт.
— Принято! Ну, я отключаюсь?
Услышав короткое «угу», Ли Цзи довольный сбросил вызов и повернулся к соседям по комнате:
— Представляете, только хотел сказать, что у меня нет номера Гу-гэ, а они, оказывается, вместе. Позвонил брату Цзяню и заодно всё узнал.
Один из соседей мельком глянул на часы и с лёгким удивлением заметил:
— Почти половина двенадцатого ночи. Они всё ещё вместе?
Ли Цзи не сразу сообразил, в чём дело, а потом тоже посмотрел на экран телефона: 23:25.
— И правда... Чего это они так поздно в одном месте?
Ни брат Цзянь, ни Гу-гэ ведь не жили в общежитии? С чего им торчать вместе в такой час?
Сосед поперхнулся несказанным словом и странно посмотрел на него:
— Ну... может, зависают где-то вместе?
— На форуме же писали, что они нормально так сдружились, — подал голос второй сокурсник. — По вечерам вместе занимаются, все дела. Обычные закадычные кореша. Наверняка тусуются где-то. Эх, знал бы я, тоже вчера свой отчёт закончил бы!
Ли Цзи хлопнул себя по лбу:
— А-а, точно, ха-ха-ха! И о чём я только подумал!
Брат Цзянь — стопроцентный натурал, да ещё и с виду тот ещё холостяк-одиночка.
Выбросив из головы дурацкие мысли, Ли Цзи с воодушевлением принялся листать список контактов, созывая остальных гостей.
* * *
В субботу вечером Цзянь Юй прибыл к «Синмайюй» один — на своём тяжёлом мотоцикле.
В 317-м кабинете уже вовсю кипела жизнь. Пришли трое соседей Ли Цзи, а также Чэнь Цзянь и Линь Ду.
Последние как раз пытались подвинуть массивный стеклянный стол:
— Чёрт, да откуда он такой тяжёлый?! Стекло тут бронированное, что ли... Брат Цзянь, подсоби!
Цзянь Юй со смурным видом подошёл ближе и одной рукой легко приподнял столешницу:
— Куда ставить?
Линь Ду с уважением поцокал языком, убирая руки:
— Да прямо перед большим экраном, вместо обеденного послужит.
«С такой-то силищей у Цзянь-ге... Гу Цзинсюнь там вообще с кровати вставать способен?» — промелькнуло у него в голове.
Чэнь Цзянь между делом поинтересовался:
— А Гу-гэ чего не с тобой?
В силу своих характеров ни Цзянь Юй, ни Гу Цзинсюнь не любили демонстрировать чувства на публике. Поэтому в Z-Политехе подавляющее большинство студентов свято верило, что они просто очень близкие друзья.
Вот только от настоящих друзей ничего не утаишь. Переглядывания, понятные только им двоим, невольные жесты заботы и неуловимая агрессивная нежность выдавали их с головой.
Лицо Цзянь Юя сейчас выражало глубочайшую досаду — под стать ярко-зелёным прядям в его волосах:
— На работу уехал. Сказал, чтобы я ехал сам.
Старик Гу совсем сдал, и с начала года Гу Цзинсюнь начал постепенно принимать дела компании. Он внезапно превратился в жуутко занятого человека и порой даже не ночевал дома.
Это разительно отличалось от его прежнего поведения.
Раньше Гу Цзинсюнь лип к нему буквально постоянно, а теперь вдруг охладел. Великий Пицю от такой «свободы» чувствовал себя так, словно с него сняли центнер веса — да только облегчения это не принесло. Земля уходила из-под ног, а в душе копошилось неясное раздражение.
Линь Ду искренне изумился:
— Он что, реально настолько занят? Старик же оставил ему целую кучу толковых управляющих, да и сам ещё в строю. Накой чёрт пахать ещё и по субботам?
Цзянь Юй смерил его тяжёлым взглядом, скинул куртку и бросил её на диван:
— Почём я знаю.
Он засучил рукава и отправился к Ли Цзи — помогать таскать ящики с напитками.
Хотя по тону и мимике Цзянь Юя посторонний ничего бы не заподозрил, Чэнь Цзянь, проучившийся с ним бок о бок не один месяц, без труда различал два состояния его лица: «холодное» и «очень холодное».
Сейчас наблюдалось второе.
Чэнь Цзянь хмыкнул и неприязненно толкнул Линь Ду локтем:
— Слышь, а с Гу Цзинсюнем-то что стряслось?
Линь Ду лишь руками развёл:
— А я почём знаю? Знал бы — не спрашивал.
Чэнь Цзянь наклонился к его уху и едва слышно прошептал:
— Как думаешь... а не могла Гу Цзинсюня какая-нибудь лиса обкрутить?
Линь Ду косо глянул на Цзянь Юя и тихо ответил:
— Да ну, не гони. Ты не в курсе, что ли? Гу Цзинсюнь три года в даосском монастыре прожил, там закалка такая — кремний, а не человек. Неспособный он на такое.
Чэнь Цзянь тут же наступил ему на ногу:
— Мать твою, тише ты! У Цзянь Юя слух как у локатора!
Линь Ду перешёл на шипение:
— Да я к тому... У Цзянь-ге характер, конечно... мягко говоря, не сахар. В измену Гу Цзинсюня я в жизни не поверю, а вот что они поцапались — запросто. Мужики, сам знаешь, иногда сбегают на работу, лишь бы дома не пересекаться.
Чэнь Цзянь, который долго и безуспешно пытался хоть кого-то склеить, с усомнением переспросил:
— Серьёзно?
— Да точно тебе говорю! Влюбишься — поймёшь. У нашего Гу с моралью всё в полном порядке. Обычная бытовуха, разругались, наверно. Вот придёт Гу Цзинсюнь, мы с ним и перетрём по-тихому.
Чэнь Цзянь кивнул:
— Ладно.
В этот момент Цзянь Юй молча повернул голову и посмотрел на них. Они реально думали, что он ничего не слышит?
Он подошёл со спины и отвесил обоим по ощутимому подзатыльнику.
— Бля?! — подпрыгнул Чэнь Цзянь.
— Кто?! — дёрнулся Линь Ду.
Цзянь Юй подвинул перед ними два стула и сел напротив:
— Можете высказать всё мне в лицо. Мешать не стану.
Чэнь Цзянь: «...»
Линь Ду: «...»
Вот же бред! Как он вообще это услышал?!
Чэнь Цзянь вздохнул с глубоким прискорбием:
— Я к тому, Цзянь Юй, что тебе бы тоже надо хоть немного спуститься на землю.
Цзянь Юй смерил их проницательным взглядом:
— Слыхали про Сердце, у которого на одну отдушину больше, чем у мудреца Би Ганя? Так вот, это про меня.
— Ой, да хорош заливать, — фыркнул Чэнь Цзянь, закатив глаза.
В шесть двадцать пять — ровно за пять минут до назначенного времени — в дверях появился Гу Цзинсюнь. К тому моменту приглашённые уже почти все собрались, и в кабинете царил полный гвалт.
Гу Цзинсюнь с первого же взгляда выхватил из толпы Цзянь Юя. Сверхъестественно красивый демон-Пицю стоял в окружении девушек, чуть насупившись и с подозрением разглядывая зажатый в руке микрофон.
За барабанами Цзянь Юй был богом, а вот петь не умел совершенно.
Гу Цзинсюнь даже не успел подойти, как в его глазах затеплилась нежная улыбка. Он прикрыл за собой дверь, но сделать и шагу не успел — его тут же сцапали поджидавшие в засаде Чэнь Цзянь и Линь Ду и уволокли в самый тёмный угол.
Гу Цзинсюнь не стал вырываться. Его духовные силы восстановились почти полностью, и хотя внешне он казался прежним, его плоть давно перестала быть человеческой. Сейчас он только учился соразмерять силу, чтобы случайно кого-нибудь не искалечить.
Он высвободил рукав:
— Без рук. Сказывайте, что у вас.
— Вы что, с Цзянь Юем поругались? — с ходу взял быка за рога Чэнь Цзянь.
Линь Ду поддакнул:
— Молодым парочкам и так непросто. У Цзянь-ге характер не подарочек, ты сам знал, на что шёл. Не вздумай включать заднюю только потому, что добился своего!
Гу Цзинсюнь и смеялся, и грешил:
— С чего вы вообще взяли, что мы ругались? У нас всё прекрасно. Что за ахинею вы несёте?
— Да ладно! — не поверил Линь Ду. — Ты два месяца из компании не вылезаешь. Раньше ты так пахал, только когда вы с Цзянь-ге скрытно соревновались за баллы на экзаменах. Скажешь, не так?
Гу Цзинсюнь понимал, что спорить бесполезно, а правду им открыть он не мог. Поэтому лишь тонко усмехнулся:
— Я смотрю, ты себе уже невесту присмотрел, раз такой эксперт? Может, мне твоей матушке звякнуть, спросить, когда на свадебный пир собираться?
Линь Ду моментально сдулся:
—... Сука.
Этот паршивец Гу ведь реально возьмёт и позвонит!
Чэнь Цзянь храбро бросился на амбразуру:
— Ты не зарывайся! У Цзянь Юя родни нет, так ты думаешь...
Взгляд Гу Цзинсюня мгновенно заледенел, пригвоздив Чэнь Цзяня к месту:
— Я его семья.
Он слишком редко позволял себе подобные вспышки, но сейчас собственнический инстинкт прорвался наружу, и скрыть его было невозможно.
Линь Ду, знавший Гу Цзинсюня не один день, мгновенно уловил эту перемену:
— Ты... какой-то странный сегодня.
В этот момент Цзянь Юй наконец вырвался из девичьего окружения и направился прямо к ним. Подойдя вплотную, он коснулся плеча Гу Цзинсюня:
— Выйдем.
Гу Цзинсюнь на миг опешил, но спорить не стал и поднялся. Они один за другим покинули шумный кабинет.
Движение вышло слишком заметным, и многие в комнате переглянулись.
Ли Цзи подошёл к друзьям:
— А что с братом Цзянем и Гу-гэ?
Линь Ду выглядел откровенно подавленным:
— Хоть бы не подрались...
Чэнь Цзянь надеялся, что до крайности не дойдёт — у Цзянь Юя всё же хватало тормозов. Вот только выражение лица, с которым тот выходил из комнаты, не сулило ничего хорошего. Вдруг любовная страсть переросла в ненависть?
О чём переживала эта троица, Цзянь Юй даже не догадывался. Он отвёл Гу Цзинсюня в тихий, затеснённый угол коридора, где разросшиеся ампельные хлорофитумы свисали с кашпо, образуя живую зелёную завесу с белыми звёздочками цветов.
Цзянь Юй вгляделся в лицо спутника. Нет, ему не показалось: Гу Цзинсюнь действительно осунулся. И хотя внутри него пробуждалась древняя, мощная духовная сила, выглядел он куда более изнурённым, чем обычно.
— Ты себя плохо чувствуешь? Ци пошла не по каналам?
Гу Цзинсюнь мягко, но уверенно перехватил его ладонь, не давая ощупать себя:
— Нет. Всё в порядке.
Цзянь Юй насупился ещё сильнее:
— Тогда какого чёрта ты от меня шарахаешься? Ты в понедельник даже ночевать не пришёл.
Если с духовными каналами всё в норме, значит, дело в пробуждающейся памяти? Неужели воспоминания так на него давят?
Гу Цзинсюнь сжал челюсти:
— Я...
Цзянь Юй не понимал, к чему эти сомнения. Разве между ними остались тайны?
Шагнув вперёд, Пицю сгрёб Гу Цзинсюня за воротник и с силой рванул на себя.
Поцелуй настиг его за шуршащей зелёной завесой.
Цзянь Юй никогда не видел Гу Цзинсюня настолько напористым. Поцелуй вышел настолько диким и жадным, что Пицю на мгновение растерялся.
Спустя время Гу Цзинсюнь нехотя отстранился и погладил подушечкой большого пальца чужую припухшую губу.
Это прикосновение будто немного утихомирило голодный пожар у него внутри. Прижавшись щекой к щеке Цзянь Юя, он прошептал:
— Я вспомнил... кое-что из прошлого. И мне стало страшно. Страшно, что ты уйдёшь.
Этот липкий ужас до предела обострил жажду контроля и желание единолично владеть им. Гу Цзинсюнь просто не мог с собой совладать. Когда Цзянь Юй находился рядом, выносить его внимание к кому-либо или чему-либо кроме себя становилось невыносимой пыткой.
Ему хотелось запереть Цзянь Юя, удержать возле себя, ни на шаг не отпуская.
Но это был Цзянь Юй. Как он мог причинить ему боль или ограничить его свободу? Вот и приходилось запирать самого себя там, где Цзянь Юя не было, глуша тоску коротенькими голосовыми сообщениями и сухими строчками текста.
Гу Цзинсюнь коротко прикоснулся губами к его лбу:
— В последнее время я плохо владею собой. Боялся, что сделаю тебе больно.
Цзянь Юй нахмурился.
Значит, дело всё-таки в прошлой жизни. Жаль, что сам он ничего из того времени не помнил. Но, судя по состоянию Гу Цзинсюня, воспоминания те были далеко не из приятных.
Он сомкнул губы и не стал расспрашивать.
Гу Цзинсюнь долго не выпускал его из объятий, пока за листьями хлорофитума не раздался перепуганный шорох шагов. Лишь тогда он, словно очнувшись, разомкнул руки.
Сквозь зелёную вязь Гу Цзинсюнь успел заметить три стремительно уплетающие пятки. Он легко усмехнулся и тихо проговорил:
— Не волнуйся. Скоро всё пройдёт.
— Угу, — отозвался Цзянь Юй.
Когда они вернулись в VIP-комнату, Ли Цзи, Чэнь Цзянь и Линь Ду сидели с абсолютно выбитыми лицами — словно их только что грохнуло молнией в миллион вольт.
Цзянь Юй с совершенно непроницаемым видом усаживался под бок к Гу Цзинсюню.
Кожа у него была толстая: пока стыдно другим, ему лично вообще не жарко и не холодно.
Гу Цзинсюнь неторопливо нарезал поданную свиную отбивную в панировке, выбирая самые сочные и мясные куски для Цзянь Юя.
Цзянь Юй, отправив в рот кусок мяса, выудил откуда-то подушку, упёрся в неё спиной и, повернувшись к Гу Цзинсюню затылком, принялся с кем-то энергично переписываться.
Гу Цзинсюнь несколько раз пытался заглянуть ему через плечо, но Пицю лишь с досадой отпихивал его.
В последующие недели Цзянь Юй продолжал вести себя крайне таинственно. Каждый день он затворялся в кабинете и с кем-то долго спорил по телефону. Как-то раз Гу Цзинсюнь проходил мимо двери и услышал доносившиеся из щели голоса Пицю и босса Фу Иня:
— У тебя вкус вообще ниже плинтуса! — кипятился Цзянь Юй.
— Чья бы корова мычала, парень с мелированием! — огрызался Фу Инь.
— Пошлость!
— Синдром восьмиклассника!
Гу Цзинсюнь за дверью: «???»
Впрочем, ладно. Пусть себе секретничают. Лишь бы Цзянь Юй был рад, а то, что он выматывает душу Фу Иню — так это даже полезно.
Не отличавшийся избытком совести Гу Цзинсюнь с чистой душой отправился выгуливать котёнка Найфэня.
Таинственность Цзянь Юя рассеялась лишь к началу июня. В одно из солнечных утренних мгновений Гу Цзинсюнь получил от него коробочку.
Внутри лежала пара гладких парных колец, инкрустированных мельчайшей крошкой белого нефрита.
Цзянь Юй подвинул футляр ближе:
— Наденешь — и уже точно никуда от меня не сбежишь.