Потираю костяшки пальцев, Цзянь Юй пожалел, что тогда, в квартире Сюй Сюаня, не потратил чуть больше духовной энергии, чтобы полностью свести следы от зубов на шее Гу Цзинсюня.
Затянувшееся молчание заставило Гу Цзинсюня проследить за его взглядом. Занавеска в ванной была задернута: Сюй Сюань послушно сидел в воде, и ничего подозрительного вокруг не происходило.
Лишь тут Гу Цзинсюнь понял, что Цзянь Юй смотрел вовсе не на шторку, а на него самого.
Цзянь Юй сделал шаг назад и прикрыл дверь:
— Мой его спокойно.
Уперевшись ладонью в дверной косяк, Гу Цзинсюнь другой рукой коснулся кожи чуть ниже шеи. Подушечки пальцев ощутили едва заметные отметины. На самом деле боль давно прошла. Он медленно закрыл дверь и вернулся к купанию малыша.
Услышав доносящийся из ванной плеск, Цзянь Юй невольно перевел дух.
Опустившись в глубокое кресло, он открыл контакты в телефоне, отыскал номер Сюаньу и отправил сообщение с вопросом, слышал ли тот что-нибудь о даосе Гуцюане.
Ответ не приходил. Сюаньу находился в весьма почтенном возрасте, и главным его удовольствием было греться на солнышке у воды. Телефон он с собой никогда не носил, так что достучаться до него мгновенно — звонком или сообщением — было задачей практически невыполнимой.
Цзянь Юй, впрочем, не торопился. Отложив смартфон, он задумчиво вернулся к делу Сюй Сюаня. Каким бы безупречным ни казалось внешнее сходство, без маскировки тут не обошлось. А подделка всегда остается подделкой.
Раз обе души являются живыми, их физическая оболочка все еще цела. Но можно ли заставить душу отозваться на родное тело, чтобы таким образом определить, где настоящая?
Впрочем, раз кукловод решился вернуть одну из душ, не приберег ли он иные меры предосторожности? Вдруг... ни одна из них не принадлежит Сюй Сюаню?
Если они ошибутся или обе души окажутся фальшивкой, как Гу Цзинсюнь объяснит это Янь И? Как смотреть ей в глаза, когда всплывет правда? Для Гу Цзинсюня это становилось катастрофическим тупиком. Похоже, кукловод метил не только в то, чтобы заслать шпиона, но и стремился вбить клин между Гу Цзинсюнем и его близкими.
В конце концов, во всем клане Гу в городе Цзи настоящим родственником для него оставался разве что дед.
Мысли Цзянь Юя незаметно переключились с Сюй Сюаня на самого Гу Цзинсюня. Поразмыслив еще немного, он пришел к выводу: человек за кулисами — законченный извращенец. Ему мало извлечь выгоду, причинив вред другим, — нужно еще и методично истязать жертву морально.
Цзянь Юй потер переносицу и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза, погружаясь в легкую дрему.
Зашуршали шаги. Из ванной вышел Гу Цзинсюнь с малышом на руках. Сюй Сюань уткнулся ему в плечо и сонно клевал носом.
Осторожно уложив ребенка на кровать, Гу Цзинсюнь решил, что Цзянь Юй уснул. Он тихо подошел ближе и негромко произнес:
— Цзянь Юй, не спи на кресле. Переберись на кровать.
Цзянь Юй открыл глаза:
— Я не сплю.
Гу Цзинсюнь присел на подлокотник. Он успел сменить мокрую пижаму на бежевый домашний костюм.
— Иди в спальню.
Цзянь Юй кивнул в сторону ребенка:
— Я останусь в этой комнате.
— Иди в хозяйскую спальню, — предложил Гу Цзинсюнь. — Здесь кровать односпальная.
— Я много места не занимаю.
Он пришел сюда, чтобы проследить за Сюй Сюанем — мало ли что задумает кукловод. Уйти в главную спальню означало оказаться слишком далеко от мальчика.
— Или постелю себе на полу, — Цзянь Юй поднялся, примериваясь взглядом к свободному месту у кровати. — Пол с подогревом, не замерзну.
Гу Цзинсюнь встал вслед за ним:
— Хорошо. Я принесу постельное белье.
Достав из шкафа в малой спальне матрасы и одеяла, Гу Цзинсюнь принялся их раскладывать. Цзянь Юй придержал стопку и с недоумением спросил:
— Зачем столько? Я холода не боюсь.
Не Принцесса же он на горошине. Дай ему подушку и пару покрывал, он и в облике Пицю прекрасно выспится.
Гу Цзинсюнь в несколько движений расстелил четыре или пять слоев мягких матрасов, накрыл их простыней и разложил два одеяла:
— А я боюсь.
Цзянь Юй опешил:
— Ты собираешься спать здесь?
Иметь нормальную кровать и улечься на полу? Неужели...
— Ты что, боишься оставить меня наедине со своим племянником? — подозрительно уточнил Цзянь Юй.
Гу Цзинсюнь лишился слов.
Главный герой чувствовал легкое утомление. Зная характер Цзянь Юя, он решил намекнуть мягче:
— Опасаюсь, что если лягу слишком далеко... наш договор ослабнет.
Сжимая в руках край одеяла, Цзянь Юй застыл.
Он совсем забыл, что сам же перед подъемом наверх заявился к Гу Цзинсюню под предлогом «укрепления договора».
Цзянь Юй с абсолютно непроницаемым лицом воззрился на собеседника.
Гу Цзинсюнь вовремя протянул застывшему Пицю спасительную соломинку:
— Чутье Пицю не подводит, и все же мне спокойнее быть рядом...
Цзянь Юй неторопливо забрался под одеяло:
— Так и быть. Считай, уломал.
Едва сдерживая улыбку, Гу Цзинсюнь поднялся и выключил свет.
Цзянь Юй устроился в постели. Постелено было на совесть, да и подогрев пола работал вовсю, так что уже через пару минут приятное тепло окутало его с ног до головы.
Свет погас, и комнату затопила тьма. Слух Цзянь Юя четко улавливал два дыхания: одно доносилось с кровати, а второе... раздавалось у самого уха.
Спальня была небольшой. Из-за шкафа и кровати свободного места почти не оставалось, так что импровизированное ложе заняло все пространство, едва дав возможность повернуться. Хотя у каждого имелось свое одеяло, плечи их разделяла лишь пара слоев ткани.
Цзянь Юй сомкнул веки, ожидая, что не сможет уснуть в такой тесноте. Однако едва он закрыл глаза, как навалилась тяжелая истома. Небесная удача Пицю и небесная удача Гу Цзинсюня вновь вступили в гармоничный резонанс, и полчаса спустя Цзянь Юй погрузился в глубокий, беспробудный сон.
В отличие от него, Гу Цзинсюнь заснуть так и не смог. Погруженный в мысли, он просчитывал варианты развития событий с подменой душ и пытался угадать, к каким последствиям приведет каждый шаг.
Лишь взвесив все «за» и «против» и выбрав наиболее разумный план, он постепенно стал проваливаться в сон.
Посреди ночи Гу Цзинсюня обдало прохладой: край одеяла приподнялся, и к его руке прижалось что-то твердое. Он мгновенно проснулся и сел. Первым делом взгляд упал на кровать — Сюй Сюань сладко спал, зарывшись в подушку. Значит, тот, кто залез к нему под одеяло...
Гу Цзинсюнь откинул ткань. Возле подушки, свернувшись калачиком, лежала крошечная фигурка — Пицю размером с обычную кошку.
Почувствовав сквозняк, зверь ткнулся ближе. Единственный рог на голове уперся в предплечье Гу Цзинсюня, а мерное теплое дыхание сквозь тонкую ткань пижамы щекотало кожу.
Прежде чем разум успел осмыслить происходящее, Гу Цзинсюнь инстинктивно прикрыл звера одеялом, чтобы Цзянь Юй не замерз.
Ему уже доводилось видеть истинный облик Цзянь Юя — величественного Пицю высотой в человеческий рост, покрытого сверкающей чешуей и увенчанного рогом, как и положено грозному священному зверю. Но Гу Цзинсюнь даже представить не мог, что тот способен уменьшаться до таких размеров.
Зверек жмякался у самого бока. Чешуйки переливались мягким нежным светом, затмевая даже благородный нефрит цвета бараньего сала на шее у Гу Цзинсюня, а пушистый хвостик длиной с ладонь мерцал изысканным светло-золотым тоном.
Уменьшенная копия взрослого Пицю вовсе не была пухлым мягким комочком, но от того, как зверь жался к нему, сердце замирало от нежности.
Гу Цзинсюнь лег на бок, повернувшись к Цзянь Юю. Тот крепко спал. Не удержавшись, Гу Цзинсюнь осторожно коснулся вытянутой лапки Пицю. Маленькое, твердое и теплое копытце беспомощно обмякло, дозволяя сжать себя в ладони.
Почувствовав прикосновение, Пицю слегка дрыгнул лапкой. Это мягкое, невесомое движение заставило Гу Цзинсюня окончательно оттаять.
В сети вовсю нахваливали тисканье кошек и собак как лучший способ снять стресс, но Гу Цзинсюнь никогда не питал слабости к пушистым питомцам. В отличие от своего друга детства Линь Ду, который буквально терял разум при виде любого животного, Гу Цзинсюнь этой страсти искренне не понимал.
Понимание пришло к нему только сейчас, когда он глядел на Цзянь Юя.
Тогда, в старинной усадьбе, при виде Пицю его охватило восхищение невероятной, неземной красотой древнего духа. Но теперь, наблюдая этот сверкающий пушистый комочек у себя под боком, он отлично осознал чувства Линь Ду.
Разве хоть кто-то способен устоять перед столь очаровательным созданием?
На губах Гу Цзинсюня сама собой расплылась теплая улыбка.
Протревожившись полночи, он наконец почувствовал, как тяжелые мысли отступают. Теперь можно было закрыть глаза и действительно отдохнуть.
Гу Цзинсюнь ласково погладил рог мифического зверя, бережно подхватил его на руки и перенес обратно в соседний подстил.
* * *
Проснувшись поутру, Цзянь Юй с удивлением обнаружил, что лежит в своем истинном облике. Посидев с минуту в оцепенении под одеялом, он высунул нос. Соседняя постель пустовала, Сюй Сюань все еще мирно сопел, а в воздухе витал тонкий аромат теплого молока.
Цзянь Юй замешкался на мгновение, принял человеческий вид, оделся и, прошлепав домашними тапочками в кухню-гостиную, увидел Гу Цзинсюня, хлопочущего у плиты.
Впервые со дня смерти бабушки Ду в доме так уютно пахло завтраком.
Цзянь Юй молча послонялся у кухонного острова, пока Гу Цзинсюнь не сунул ему в руку подрумяненный тост. Лишь после этого он вернулся в спальню поднимать Сюй Сюаня.
* * *
Сюй Сюань прожил у Гу Цзинсюня еще пару дней. Никаких странностей за ним больше не замечалось, а Янь И так изнывала от тоски по сыну, что Гу Цзинсюнь в конце концов вернул мальчика матери.
Цзянь Юй тоже вернулся к себе.
Вернув себе душу, Сюй Сюань заметно изменился: его речь стала связной, аппетит улучшился, и вскоре он вновь превратился в обычного жизнерадостного и непоседливого ребенка.
Янь И и Сюй Линь не могли нарадоваться на сына; Янь И то и дело плакала от счастья.
Что касается второй живой души, извлеченной из деревянной марионетки, она оказалась слишком слаба и осталась на попечении монахов в Храме Облачного Оленя. Хрупкая духовная сущность не вынесла бы ни малейшего потрясения, поэтому ее поместили в древний лотосовый светильник, бережно хранимый в храме веками. Гу Цзинсюню и Цзянь Юю оставалось только ждать, когда душа придет в себя.
* * *
Занятия шли своим чередом. Приближалась экзаменационная сессия, и большинство предметов подходило к концу. Сразу после последней пары по высшей математике Цзянь Юй получил уведомление о доставке посылки.
— Тебе посылка? — поинтересовался Чжоу Тин.
— Похоже, мышь приехала, — кивнул Цзянь Юй.
— Пройдусь с тобой, как раз ужин прихвачу.
— Я отвалюсь, — простонал выжатый как лимон Лу Сюй. — Возьмите мне что-нибудь на свой вкус.
— Ладно, иди отдохни, — кивнул Чжоу Тин.
Лу Сюю математика давалась с трудом, и весь первый курс высшая математика вытягивала из него все жилы.
Заказ Цзянь Юя находился в постамате. Как раз закончились занятия, и у ячеек образовалась очередь, так что ему пришлось простоять несколько минут.
Он заказывал обычную беспроводную мышь, но вытащенная из ящика коробка по размеру напоминала обувную коробку и весила весьма внушительно.
Цзянь Юй сверлил взглядом наклейку: имя получателя совпадало, отправителем числился магазин электроники. Ошибки быть не могло.
Он подошел к урне, у которой его уже дожидался Чжоу Тин с пакетом еды.
— Ничего себе мышка, — удивился Чжоу Тин.
Цзянь Юю и самому это показалось подозрительным. Наклонившись, он принюхался к коробке, но посторонних запахов не уловил. Он вскрыл скотч. Картонная упаковка доверху была забита деревянными фигурками естественного древесного цвета, а пару штук при открытии выпали на землю.
Чжоу Тин резко втянул воздух: внутри лежали марионетки! Вся коробка была набита деревянными куклами!
На тела кукол были нанесены узоры густой, ярко-красной краской неизвестного происхождения. Выглядело это до того жутко и похоже на свежую кровь, что Чжоу Тин невольно уставился на Цзянь Юя.
Лицо Цзянь Юя заледенело.
Наклонившись, он молча подобрал упавшие марионетки и бросил их обратно.
— Цзянь Юй... — запнулся Чжоу Тин.
— Все в порядке, — ровным тоном отрезал Цзянь Юй.
Чжоу Тин судорожно сглотнул:
— Может... стоит полицию вызвать?
Цзянь Юй с безучастным видом порылся в коробке и нащупал упакованную мышь.
— Не нужно. У меня появились дела, так что я пойду. Возвращайся в общежитие.
— Ладно... — помялся Чжоу Тин. — Ты только осторожнее там.
Скорее всего, кто-то решил так дурацки подшутить. К тому же Чжоу Тин догадывался о непростом происхождении Цзянь Юя и понимал, что его присутствие лишь помешает приятелю выяснить обстоятельства.
Оттащив коробку в малолюдный переулок, Цзянь Юй достал телефон и набрал Гу Цзинсюня.
Трубку сняли мгновенно.
— Тебе приносили странные посылки? — без прелюдий спросил Цзянь Юй.
На том конце провода на мгновение воцарилось молчание, после чего раздался спокойный голос Гу Цзинсюня:
— Да. Прислали коробку с деревянными марионетками.