Когда Гу Цзинсюнь договорил, Цзянь Юй погрузился в глубокое молчание.
«Злодей» Цзянь с замешательством и неохотой воззрился на своего собеседника.
Стоит Гу Цзинсюню слегка проявить слабость или включить свое обаяние, как он тут же на все соглашается — разве это не выглядит так, будто у него вообще нет никакой выдержки перед этим человеком?
Кассир, заметив, что двое юношей всё еще застыли у стойки, решил, что они забыли что-то дозаказать, и вежливо поинтересовался:
— Желаете что-нибудь еще?
Оба одновременно подняли на него взгляд.
Кассир на мгновение обомлел и судорожно сжал плечи:
«Что случилось? Я сказал что-то не то? Почему они оба так на меня смотрят?»
Гу Цзинсюнь мягко улыбнулся:
— Совсем забыл сказать. Пудинг-чай и сладкое молоко, пожалуйста, упакуйте с собой.
— Понял, чай с пудингом и сладкое молоко на вынос, — проговорил кассир, обернувшись к стойке готовки, а затем снова повернулся к клиентам: — Вы можете присесть на диван. Как только напитки будут готовы, мы объявим ваш номер.
— Спасибо, — кивнул Гу Цзинсюнь.
На диванчике, где раньше сидел Цзянь Юй, оставалось только одно свободное место. Гу Цзинсюнь опустился на двухместный диван по соседству.
Цзянь Юй неспешно подошел следом, но вместо своего прежнего места выбрал тот же диван, где устроился Гу Цзинсюнь.
Ли Цзи почесал затылок и пихнул локтем Чжоу Тина:
— Слушай, Чжоу Тин, а почему это брат Цзянь не идет к нам?
Чжоу Тин понизил голос:
— Наверное, им нужно обсудить что-то важное.
Ли Цзи с пониманием кивнул.
Когда Цзянь Юй опустился рядом, Гу Цзинсюнь на миг замер, а затем уголки его губ едва заметно поползли вверх. В отличие от того, что показалось Цзянь Юю — будто тот просто капризничает, — Гу Цзинсюнь на самом деле почувствовал укол глухого раздражения, когда увидел, как Ли Цзи сидел вплотную к Цзянь Юю и что-то шептал ему на ухо.
Разумеется, Цзянь Юй был волен общаться с кем угодно, но в тот короткий миг Гу Цзинсюнь ощутил, будто на принадлежащее ему сокровище зарится кто-то чужой.
И этот простой жест — то, что Цзянь Юй сел именно с ним, — моментально успокоил разбушевавшееся внутри чувство собственности.
Гу Цзинсюнь прекрасно знал характер юноши: острослов, скрывающий за колкостями мягкое сердце, да к тому же ужасно упрямый. Если сейчас расплыться в открытой улыбке, Цзянь Юй непременно вспыхнет от досады. И все же сдержаться оказалось выше его сил — теплота и радость просияли и в его глазах, и в изгибе губ.
Заметив эту улыбку, Цзянь Юй мгновенно напустил на себя самый строгий вид:
— Смотри у меня, не зарывайся.
Тут уж выдержка «главного героя» окончательно дала сбой, и он тихо, глухо рассмеялся. Опершись локтем о подлокотник, он изо всех сил пытался подавить смех, ведь они находились в общественном месте, отчего все его тело едва заметно поддрагивало.
Цзянь Юй: «...»
Священный пицю поймал себя на мысли, что смешливость этого парня загадочнее любого, даже самого непредсказуемого сюжетного поворота.
Цзянь Юй с друзьями пришли раньше, поэтому их заказ готовили в первую очередь. Вскоре у стойки выкликнули их номер.
— Брат Цзянь, идем? — окликнул его Лу Сюй.
Цзянь Юй бросил взгляд на часы. Они прождали минут десять, время близилось к одиннадцати. Сбор второй группы программной инженерии был назначен на полдень, а дорога от Z-Политеха до ресторана занимала добрых полчаса.
— Пошли.
Гу Цзинсюнь, ожидавший свой чай с пудингом, вскинул голову:
— Уходите?
— Угу, у нас совместный обед в двенадцать.
Взгляд Гу Цзинсюня скользнул по шее юноши.
Сегодня Цзянь Юй был укутан на совесть: длинный черный пуховик, свитер с полувысоким горлом — наружу выглядывала лишь узкая полоска бледной кожи под подбородком. Хотя иногда он позволял себе выкрасить прядки на макушке в самые безумные цвета, в одежде неизменно придерживался лаконичного стиля. В осенне-зимний сезон его гардероб состоял исключительно из холодных, приглушенных тонов — черного, белого и серого. В человеческом облике, как и в истинном зверином, он выглядел словно изваяние из безупречного белого нефрита.
— Будь осторожен по дороге, — негромко проговорил Гу Цзинсюнь. — Время еще есть, не гони на велосипеде. И раз уж ты недавно простудился, смотри не пей алкоголь.
Цзянь Юй уже несколько раз умудрялся не заметить, как у него проступают чешуйки пицю — когда они появлялись, он сам ничего не чувствовал. На этот раз он отправлялся на коллективную встречу один, и Гу Цзинсюнь не мог не беспокоиться.
Цзянь Юй внутренне дрогнул.
Какая еще простуда? Сколько бы он ни страдал от задержки в развитии, он оставался взрослым мифическим зверeм. Человеческие болячки к пицю не прилипали в принципе, и Гу Цзинсюнь, прекрасно зная о его истинной природе, не стал бы упоминать простуду без причины.
Цзянь Юй встретился с ним взглядом. Гу Цзинсюнь опустил веки, и его взор замер на шее юноши.
Цзянь Юй поправил воротник и тут же понял намек: тот предупреждал его не пить на людях и не задерживаться допоздна, чтобы не потерять контроль над духовной энергией и не распустить перед всеми чешую и хвост.
Тогда, во время обеда дома у Гу Цзинсюня, Цзянь Юй чуть было не явился в настоящем облике прямо перед Линь Ду. Кто бы мог подумать, что Гу Цзинсюнь не просто запомнил тот случай, но и решил подстраховаться.
«Вот же прилипчивый главный герой... Ужасно занудный».
Цзянь Юй смерил его долгим взглядом и отрезал:
— И не подумаю.
Ишь чего удумал — указывать пицю, когда тому возвращаться домой! Никому не дозволено указывать священному зверю.
Прихватив свой напиток, «главный злодей» повернулся и вместе с Чжоу Тином и остальными направился к выходу.
Гу Цзинсюнь лишь тихо вздохнул им вслед. Что и требовалось доказать: даже если приманить этого гордого пицю к себе домой, превратить дикого зверя в ручного за один день явно не выйдет.
К ресторану «Тяньфу» компания Цзянь Юя подобралась аккурат к двенадцати. В отдельном кабинете уже вовсю бушевали голодные студенты, стуча ложками по пиалам:
— С голоду пухнем! Староста-а-а!
— Живее, звоните Великому Цзяню!
— Староста, вели подавать еду...
Стоило Цзянь Юю и его спутникам переступить порог, как староста Вэй Линьлинь радостно замахала рукой:
— Проходите, присаживайтесь скорее! Сейчас все подадут!
Поняв по дороге, что задерживается, Цзянь Юй прихватил в ресторан ящик фруктового вина. Он поставил его у стола и распечатал коробку:
— Простите за задержку.
Несколько девчонок за столом прыснули в кулачки:
— Брат Цзянь, ну к чему такая вежливость!
Цзянь Юй опустился на свободный стул и сдержанно кивнул им.
Вскоре официанты начали один за другим приносить заказанные блюда. В кабинете закипело веселье: студенты поднимали тосты, болтали и шутили. К трем часам дня принесенные напитки подошли к концу.
Вэй Линьлинь поднялась с места:
— Ну что, все немного передохнули? Перемещаемся в караоке?
— А куда именно? — уточнил Цзянь Юй.
— Да тут совсем рядом, на этой же улице, — ответил Чжоу Тин. — Минут десять пешком. Ты с нами?
— С вами, — кивнул Цзянь Юй.
Он покинул ресторан вместе со всей компанией, отправляясь на вторую часть коллективной программы.
Организатор культурных мероприятий Пэн Вэй между делом заметил:
— Первая группа тоже где-то здесь гуляет. Может, устроим совместную тусовку?
Вэй Линьлинь заправила за ухо прядь волос:
— Мы, девчонки, точно за! Там же Виви и остальные наши.
На всем потоке программной инженерии девушек можно было пересчитать по пальцам одной руки, так что все они отлично общались.
Сказав это, Вэй Линьлинь обернулась к идущему чуть позади Цзянь Юю:
— Великий Цзянь, ты ведь тоже пойдешь с нами? Ты у нас такой красавчик! Если пойдешь с нашей группой, нам вся улица завидовать будет.
Цзянь Юй серьезно кивнул:
— Староста дело говорит.
Девушки на мгновение онемели — никто не ожидал от обычно холодного и неприступного парня такого самоироничного ответа, — а затем дружно зашлись смехом.
Одна из них спросила:
— Так ты идешь, Великий Цзянь?
— Ради славы второй группы, — не моргнув глазом отозвался тот.
— Ради славы второй группы! — подхватил Янь Фань.
Цзянь Юй покосился на него:
— Я — слава. А ты — мужчина за её спиной.
Янь Фань: «...»
За разговорами студенты добрались до забронированного караоке-клуба «Синмайюй». Поскольку отдыхала молодежь, заведение выбрали вполне бюджетное. Помещение забронированной кабинки оказалось не слишком просторным, а когда к двадцати студентам из второй группы прибавились еще и ребята из первой, внутри стало не протолкнуться. В тесной комнате, где несколько десятков человек хором орали песни одну за другой, градус стремительно поднимался. Вскоре стало настолько жарко, что оставаться в верхней одежде было невозможно.
Парни один за другим скинули пуховики и куртки, оставшись в одних свитерах, и вовсю веселились.
Цзянь Юй жары не боялся, но духота доставляла дискомфорт. Он только намеревался расстегнуть молнию на пуховике, как, едва коснувшись пальцами кожи на шее, ощутил под подушечками что-то твердое и прохладное.
Чешуя.
В кабинке царил полумрак, большинство ребят уже вовсю безумствовали, а Цзянь Юй сидел в самом дальнем углу, так что его состояния пока никто не заметил.
Он плотнее натянул воротник свитера, достал маленький белый фарфоровый пузырек, вытряхнул одну пилюлю Драконьей Крови и быстро проглотил ее.
Даже доработанная пилюля сохраняла неприятный, липкий, тошнотворно-сладкий запах крови. Скользнув по горлу, она оставила во рту приторное послевкусие.
Цзянь Юй поморщился. Он уже собирался подняться и открыть бутылку фруктового вина, чтобы запить эту дрянь, как один из захмелевших однокурсников случайно задел его. Флакончик из мелкого кармана выскользнул и со звоном разлетелся вдребезги о полутьму плиточного пола.
К счастью, кто-то в этот момент вопил в микрофон во все горло, и, кроме споткнувшегося парня, шума никто не заметил. Студент, пьяно присев на корточки, протянул руку:
— Ой, прости, брат... У меня голова кругом, давай я подберу...
Цзянь Юй перехватил его руку:
— Я сам. Ты пьян, еще порежешься.
К тому же дух от пилюли Драконьей Крови стоял слишком ядреный. Хотя пузырек опустел, его осколки все еще пропитались въедливым, тяжелым ароматом.
Густым, железисто-сладким запахом свежей крови.
Парень, немного подумав, решил, что Цзянь Юй прав, и, пошатываясь, поднялся на ноги:
— Ну... ты тогда аккуратнее, Великий Цзянь.
Собрав осколки, Цзянь Юй плотно завернул их в несколько салфеток и убрал в карман. Не успел он сесть обратно, как в кармане завибрировал телефон — звонил Чэнь Цзянь.
Голос в трубе звучал совсем не так, как обычно:
— Брат Цзянь... сделай доброе дело, забери меня отсюда, а? Меня тут просто в хлам упивают...
— Ты где? — нахмурился Цзянь Юй.
— В «Силане», клуб на Пинчан-лу. Я уже все, пасанул, тут народ совсем озверел... Пожалуйста, выручай!
— Сейчас буду, — поднялся Цзянь Юй.
— Третий этаж, кабина триста девять... Я уже четыре бокала с ними всадил, больше не могу...
Повесив трубку, Цзянь Юй вернулся в кабинку, коротко попрощался с одногруппниками, взял ключи и направился к парковке за своим велосипедом. Хоть он и привез с собой целый ящик фруктового вина, сам за рулем не выпил ни капли.
Улица Пинчан располагалась довольно далеко, и Цзянь Юй, соблюдая скорость, добирался до места минут сорок. Припарковав велосипед неподалеку, он нашел клуб «Силань».
Заведение встречало гостей роскошным, слегка упадническим интерьером. К счастью, вход оказался свободным, без клубных карт. Цзянь Юй поднялся на третий этаж, отыскал дверь с номером 309 и толкнул ее.
Зал оказался огромным. Внутри рассредоточилась компания из полутора десятков человек, а в углу даже выступал приглашенный джазовый ансамбль. Цзянь Юй бросил быстрый взгляд на сидящих на диванах и с удивлением узнал сразу нескольких: здесь были Ли Цзи из первой группы, Цзянь Вэньци, распластавшийся на подушках Чэнь Цзянь, Линь Ду и... Гу Цзинсюнь.
В самом центре стоял стол, уставленный коллекционным алкоголем — именно там кипело основное веселье.
Человек, сидевший в центре полукруглого дивана, поднял голову на шум открывшейся двери. В приглушенном, интимном свете софитов и под звуки музыки черты его лица казались удивительно резкими, выражавшими сдержанное и спокойное достоинство.
Он явно не ожидал увидеть здесь Цзянь Юя. Сначала на его лице отразилось искреннее изумление, но уже в следующее мгновение губы тронула первая за весь вечер настоящая, шедшая от самого сердца улыбка. Он поднялся навстречу:
— Как ты здесь оказался?
Цзянь Юй неспешно переступил порог:
— Приехал забрать друга.
Гу Цзинсюнь мельком глянул на развалившегося на диване Чэнь Цзяня, а затем снова перевел взор на Цзянь Юя. Его глаза ласково прищурились:
— А я уж было подумал, что ты приехал за мной.
Не дав Цзянь Юю вставить ни слова, Гу Цзинсюнь чуточку наклонил голову и добавил совсем тихо, но с нескрываемой теплотой:
— Раз так... заберешь и меня заодно?