— Согласиться?.. На что согласиться?
Мысли Цзянь Юя путались, рассудок с трудом удерживался на грани яви и бреда. Внутри него будто зияла ненасытная бездна: духовная энергия, которую он инстинктивно впитывал, тут же просачивалась сквозь неё. Оставались лишь жалкие крохи — ровно столько, чтобы не позволить ему против воли принять истинный облик пицю.
Гу Цзинсюнь крепче прижал его к себе. И только сейчас, держа парня в объятиях, ощутил, насколько тот тощ. Настоящий недоразвитый маленький пицю.
Сердце Гу Цзинсюня невольно отмякло.
— Хочешь провести «осмотр товара», прежде чем подписать договор? — тихо спросил он.
Цзянь Юй молчал, отрешённо уткнувшись ему в грудь.
Гу Цзинсюнь не стал пользоваться тем, что парень потерял контроль над собой, и не пытался того соблазнить. Он просто обнимал его, позволяя собственной небесной удаче свободно струиться вокруг, но не навязывал её силу. Однако стоит Цзянь Юю хоть немного потянуться за ней, как энергия сама давалась в руки.
Гу Цзинсюнь сидел неподвижно, словно живой ускоритель духовной энергии. Воздух вокруг закружился в ускоренном потоке, и вместе с ним Цзянь Юй впитал щепотку чужого везения. К нему постепенно возвращалась ясность.
За дверью переговорной раздался настойчивый стук.
— Старший брат! — звал Лу Шу. — Старший брат, что с тобой?!
Только что, едва открыв дверь, Гу Цзинсюнь тут же запер её изнутри. Сколько бы Лу Шу и Сюаньчэн-цзы ни окликали его, из комнаты не доносилось ни звука.
— Всё в порядке, — откликнулся Гу Цзинсюнь. — Моему однокурснику нездоровилось, я дал ему лекарство.
Принявший «лекарство» пицю вяло покосился на свою «пилюлю», встал и высвободился из объятий.
Гу Цзинсюнь внимательно всмотрелся в его лицо:
— Выглядишь ужасно недовольным.
Цзянь Юй молчал.
— Но на злость это тоже не похоже.
Цзянь Юй с силой пнул его по ноге.
— Дашь нам с учителем шанс объясниться? — спросил главный герой.
Цзянь Юй откинулся на спинку кресла:
— А вдруг ты просто подстроил это, чтобы избавиться от меня?
В глубине души он понимал: Гу Цзинсюнь не стал бы действовать столь топорно. К тому же талисманы написал даос Сюаньчэн-цзы из храма Облачного Оленя. Тот даже в глаза его не видел, с чего бы ему копать яму незнакомцу? Да и бумаги эти предназначались для продажи, даос при всём желании не смог бы выгадать момент для гадания.
Цзянь Юю просто нужен был предлог, чтобы впредь держаться от Гу Цзинсюня подальше.
Сюжет давил отовсюду, подталкивая их друг к другу. Пока они рядом, на их головы неизбежно будут валиться неприятности, а мелкие пакостники — провоцировать столкновения.
Достав из сумки конфету, Цзянь Юй развернул фантик, отправил её в рот и опустил взгляд, демонстрируя полное нежелание встречаться глазами с собеседником.
Гу Цзинсюнь неожиданно поднялся и протянул руку к лежавшим на столе талисманам.
Цзянь Юй тут же накрыл его ладонь своей:
— Ты что делаешь? Заметаешь следы?
Гу Цзинсюнь слегка провёл подушечками пальцев по его коже:
— Пойдём к учителю. Пусть сам всё объяснит.
Цзянь Юй закинул длинные ноги на соседний стул и заносчиво задрал подбородок:
— Случайность? А может, ты просто затаил обиду за то, что я выкачал из тебя слишком много небесной удачи, и решил отомстить?
Гу Цзинсюнь пристально посмотрел на него:
— Тогда почему ты не злишься?
Цзянь Юй сжал кулаки. Неужели он держится недостаточно сердито?
— Почему не хочешь выслушать мои объяснения? — Гу Цзинсюнь сел напротив. — Действительно веришь, что я желаю тебе зла? Или надеешься, будто я решу, что ты обиделся, и сам отступлю?
Цзянь Юй поджал губы.
— Судя по тому, как это выглядит со стороны, ты меня терпеть не можешь. Но зачем тогда спас во время Шествия призрачных воинов? Когда ты снял с меня бумажную марионетку, ты ведь уже знал, что внутри спрятана чешуйка? Если знал заранее, то не стал бы вызывать Гу Ичэна на разговор, чтобы узнать, куда она делась. Значит, ты сначала забрал марионетку и лишь потом нашёл чешую.
Гу Цзинсюнь говорил неторопливо, ровным и спокойным тоном.
Цзянь Юй молчал.
— А сам-то? — парировал Цзянь Юй. — Когда ты встретил меня в клубе, почему первой твоей мыслью было отвезти меня в отель, а не бросить на произвол судьбы? Зная, что я поглощаю твою удачу, почему ты не отходил от меня в усадьбе Цзяней? Только не говори, что воспылал ко мне симпатией с первого взгляда и мечтаешь водить дружбу.
Гу Цзинсюнь осёкся.
Пару мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. Оба понимали главную причину, о которой не могли сказать вслух: пока сюжет не дойдёт до финала, ни главный герой, ни главный злодей не имеют права погибнуть. Иначе из-за критического сбоя время просто откатится назад.
Если с кем-то из них случится беда и сюжет встанет, история переродится. Ни Цзянь Юй, ни Гу Цзинсюнь не знали, в какую именно точку их отбросит, сохранят ли они память и не придётся ли им слепо подчиниться сценарию, сходясь в смертельной схватке. Поэтому с самого начала оба старались избегать крайностей.
Знание о петле времени, как и осознание того, что они лишь персонажи книги, было для них чем-то само собой разумеющимся.
Подведя этот негласный итог, оба обнаружили, что поступки другого выглядят странно, но в глубине души преследуют ту же цель.
Цзянь Юй даже заподозрил, что Гу Цзинсюнь тоже знает о существовании романа. Впрочем... к чему плодить сущности?
— Выйдем и разберёмся? — сменил тему Гу Цзинсюнь.
Цзянь Юй подхватил сумку и поднялся:
— Мне без разницы.
Забрав талисманы, Гу Цзинсюнь вышел из переговорной.
Сюаньчэн-цзы и Лу Шу дежурили снаружи. Увидев их, старый даос облегчённо вздохнул и подошёл ближе, тревожно всматриваясь в лицо Цзянь Юя:
— Выглядите всё ещё неважно. Может, стоит спуститься с горы и показаться врачам?
Гу Цзинсюнь развернул два бумажных листка:
— Учитель, помните, когда вы написали эти талисманы?
Даос сразу понял: что-то не так. Один из талисманов явно побывал в деле — киноварный узор заметно поблек.
— Я написал их сразу по возвращении из города И. А что стряслось?
С этими словами он перевёл взгляд на Цзянь Юя. Гу Цзинсюнь не учился искусству создания талисманов и не мог заметить изъяна — значит, на проблему указал тот, кто пытался воспользоваться бумагой. Сюаньчэн-цзы был мастером гадания и каллиграфии заклятий, большинство амулетов в храме вышли из-под его руки. Снижение эффективности — полбеды, но если они причиняют вред...
Цзянь Юй стоял у дверей. Раз уж он согласился докопаться до истины, то не стал напускать на себя излишнюю холодность:
— У вас осталась киноварь, которой писались эти заклятия?
Сюаньчэн-цзы, не теряя ни минуты, пригласил гостей в свою мастерскую и достал баночку:
— Вот, всё бралось из этой емкости.
На донышке оставалась лишь горстка красного порошка, а стенки были вычищены дочиста — видно, мастер привык беречь материалы.
Цзянь Юй взял со стола несколько листов жёлтой ритуальной бумаги и высыпал остатки киновари.
На свету порошок вспыхнул нездоровым, чересчур ярким алым цветом.
Едва уловимый запах крови коснулся ноздрей.
— Эта киноварь пропитана тёмной энергией, — произнёс Цзянь Юй. — Напишешь такой талисман — только навредишь.
Сюаньчэн-цзы зачерпнул щепотку и растёр между пальцами. Подушечки обдало ледяным холодом. Холод проник глубоко под кожу — чистейшая тёмная энергия! Впрочем, киноварь сильно ослабила её, и без тщательного осмотра подвох сложно было распознать.
— Вспомнил! — пробормотал даос. — Я ведь брал эту банку с собой в город И. Когда мы утихомиривали того злого духа, тварь, пытаясь уничтожить заклятия, плеснула трупным маслом... Должно быть, тогда-то порошок и осквернился.
Поскольку киноварь была высшего качества, она частично нейтрализовала тёмную скверну, отчего даос не заметил лажи. Вернувшись, он воспользовался банкой всего пару раз и не придал значения мелочам.
Талисман, созданный на осквернённой киновари, таил в себе тёмную энергию. А уж тот, что предназначался для сбора духовной силы, и вовсе вкачивал эту скверну напрямую в тело!
К тому же тёмная энергия той твари отличалась редкой въедливостью.
— Господин, вы ощущаете недомогание? — переполошился Сюаньчэн-цзы. — Я сей же час напишу очищающий талисман...
Цзянь Юй отмахнулся:
— Не надо, я в порядке. Лучше скорее изымите все талисманы, написанные этой киноварью.
— Будьте спокойны, — заверил даос. — Вернувшись, я написал лишь несколько штук, и все они хранятся здесь, никому не проданные.
Закрадься ошибка в сам узор заклятия, последствия были бы катастрофическими.
Сюаньчэн-цзы отвесил Цзянь Юю глубокий поклон:
— Благодарю вас, господин. Если бы не вы, не избежать бы беды.
Даос отличался бережливостью и непременно израсходовал бы банку до конца.
Цзянь Юй, вымотанный этой круговертью, чувствовал себя совершенно разбитым:
— Не за что. Если бы не добрые намерения Гу Цзинсюня, я бы тоже ничего не заметил.
На слове «добрые» он сделал особенный акцент, в котором не слышалось ни капли благодарности.
Сюаньчэн-цзы бросил взгляд на ученика. С Цзянь Юем он знаком не был, но сразу понял: тот — существо непростое, возможно, и вовсе не человек. Талисманы сбора духовной энергии пользовались спросом у демонов, а будь среди заклинателей столь выдающийся юноша, его имя давно гремело бы на весь оккультный мир.
Гу Цзинсюнь взял Цзянь Юя за руку.
Ладонь у него была тёплой и сухой. Он держал кисть Цзянь Юя бережно, точно в его руках находилась не суровая демоническая лапа, способная крушить кости, а бесценная хрустальная ваза.
Внезапное тепло заставило Цзянь Юя вздрогнуть. Он резко выдернул руку:
— Ты чего?
Гу Цзинсюнь насупился, уголки его губ поджались:
— Такой худой... За что судьба взъелась именно на тебя?
Цзянь Юй, занятый мыслями о недавнем прикосновении, не расслышал последней фразы. Он сдвинул сумку на столе:
— Вот нефритовая дощечка, которую просил передать Фу Инь. Разбирайтесь сами. Мне нездоровится, я пойду.
Ему надоело поддерживать образ холодного и неприступного злодея. Единственным желанием было добраться до своей квартиры в Вэньхуаюань и провалиться в сон.
— Цзинсюнь, проводи гостя! — поторопил Сюаньчэн-цзы.
Гу Цзинсюнь выбежал во двор. Цзянь Юй уже спускался по тропе. Лицо его оставалось бесстрастным, взгляд карих глаз разил холодом.
Почувствовав за спиной шаги, он спросил:
— Ты зачем увязался?
— Извиниться перед тобой.
Цзянь Юй остановился и развернулся к нему:
— Не нужны мне твои извинения. Ты ещё не понял? Стоит нам оказаться рядом, как один из нас обязательно получает травму, а другой наживает неприятности.
Хотя Цзянь Юй смертельно устал, он продолжал удерживать маску равнодушия:
— Думаешь, всё это случайности? Отныне между нами плотиной встанут нелепые недоразумения, и у тебя появится тысяча причин возненавидеть меня. Гу Цзинсюнь, ты прожил в храме Облачного Оленя два года — неужели до сих пор не веришь в судьбу?
Как и сегодня: глупо, нелепо, но если вдуматься — неизбежно. Словно невидимый кукловод заранее расписал роли, а он просто вовремя попался под руку.
Какие уж тут случайности? Сюжет нависает сверху, и малейший поворот рычага возводит между ними стеной новые препятствия. Сегодня всё обошлось разговором. А завтра? На свете мало вещей, которые можно разделить на простую «правоту» и «вину». Со временем пострадавшая сторона устанет терпеть, а там, где нет справедливости, неизбежно прорастает обида.
Цзянь Юй пристально посмотрел на Гу Цзинсюня. Понимает ли тот, во что ввязывается, подходя слишком близко?
Они оба скованы цепями сюжета.
Гу Цзинсюнь — главный герой, но статус не даёт ему иммунитета. На пути к финалу его ждут полчища врагов, а в самом конце — смертельная схватка с Цзянь Юем.
Впрочем, и сам злодей завидной доли не получил. Сплетение «случайностей» превратило его детство в бесконечный побег от охотников; когда ему наконец подарили дом, жестокая судьба тут же отобрала его.
Один — злодей, другой — герой. А по сути — два сапога пара.
— Попроси учителя погадать на нас, — бросил Цзянь Юй. — Проверишь, насколько мы несовместимы.
Гу Цзинсюню то ли показалось, то ли нет, но на дне взгляда Цзянь Юя мелькнула тщательно спрятанная мягкость.
— Учитель уже гадал, — тихо сказал Гу Цзинсюнь. — Он сказал, что ты — мое роковое бедствие. Но даже если найдутся десять тысяч причин, я не приму ни одну из них.
Судьба это или прописанный сценарий — он не хотел копаться. Он оказался внутри этой истории, но подчиняться правилам не намеревался.
И он знал, что Цзянь Юй — тоже.
Цзянь Юй впервые видел Гу Цзинсюня таким упрямым. Похоже, если не уступить, тот так и будет стоять здесь весь день.
Цзянь Юй развернулся:
— Делай что хочешь.
Избегать удара или идти напролом — лишь способы решения проблемы. Раз уж Гу Цзинсюнь верит, что сюжет можно переломить, почему бы не сыграть по его правилам?
Гу Цзинсюнь прибавил шаг, равняясь с ним:
— Уже пятый час. Я знаю одно отличное место с горячим котелком, там подают изумительные рубцы. Пойдём?
— Пойдём, — соглашаясь, откликнулся Цзянь Юй.
Они покинули Храм Облачного Оленя и въехали в город уже к девяти вечера.
Ресторан, о котором говорил Гу Цзинсюнь, располагался прямо напротив жилого комплекса Вэньхуаюань, так что после ужина можно было сразу отправиться домой.
Несмотря на поздний час, в заведении царило оживление. Усевшись за столик, они заказали бульон и несколько блюд.
Цзянь Юй признавал только мясо. Он набрал мраморной говядины, рубец и креветочные кнели. Едва бульон закипел, парень выгрузил в котелок всю тарелку говядины.
Гу Цзинсюнь смешивал соус и наблюдал за ним:
— Если я сдамся и скраду у тебя кусочек, мы окончательно перейдём в разряд врагов?
Цзянь Юй отложил палочки:
— Я с тобой прямо здесь разлаюсь.
Гу Цзинсюнь тихо рассмеялся:
— Не смею, не смею. Чревато для жизни.
Отбирать кусок у заправского хищника — задача не из лёгких.
Покончив с ужином, Гу Цзинсюнь пошёл провожать Цзянь Юя прямо до подъезда.
Цзянь Юй, пробывший с ним бок о бок целые полдня, вовсе не горел желанием продолжать прогулку:
— Тут пару шагов ступить, сам дойду.
Гу Цзинсюнь успел перехватить его за край куртки:
— Но мы ведь уговорились попытаться ладить?
— Когда это я давал такое обещание?
— Ты сказал: «Делай что хочешь».
— И что с того?
— «Что хочешь» значит «как душе угодно».
Цзянь Юй лишился дара речи.
Гу Цзинсюнь ничуть не смутился под его ледяным взглядом:
— Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Так что позволь мне хотя бы довести тебя до двери.
Цзянь Юй молча развернулся и пошёл вперёд. Гу Цзинсюнь неторопливо шагал следом, и в его голосе слышалась лёгкая улыбка:
— У тебя завтра есть пары? Можно я заскочу за тобой после занятий?
Цзянь Юй молчал.
Гу Цзинсюнь остановился, не ставя цель преследовать его до самого порога:
— Раз ты не хочешь показывать, в каком именно подъезде живёшь, дальше я не пойду. Но я правда хочу пригласить тебя завтра куда-нибудь. Дозволишь?
— Приглашать никто не запрещает, а вот соглашусь ли — другой вопрос, — Цзянь Юй косо посмотрел на него. — Всё зависит от твоей прыти.
— Договорились, — Гу Цзинсюнь улыбнулся. — Я уж постараюсь показать себя с лучшей стороны.