Линь Ду застыл на пороге, уставившись на Цзянь Юя в немом изумлении.
В квартире работали кондиционер и теплый пол. Цзянь Юй в своем серо-голубом свитере выглядел под мягким светом лампы будто выточенным из чистого белого нефрита. Несмотря на обесцвеченные пряди и обычно резковатые черты, сейчас, когда он молчал, от него веяло чистой, заоблачной отстраненностью — будто окружающий мир его нисколько не касался.
Гу Цзинсюнь перебрался в жилой комплекс «Вэньхуаюань» только поступив в университет, а в дни, свободные от пар, по-прежнему уезжал к себе в Залив Цзиньхун. Линь Ду всегда навещал его именно там, так что в эту квартиру заглянул впервые.
И уж точно не ожидал отказов. Прежде Линь Ду запросто мог заявиться в особняк семьи Гу и прогостить пару дней, пока не надоест.
Поэтому, когда Цзинсюнь с порога замахал руками, Линь Ду первым делом решил, что у того кто-то есть. И кто-то такой, при ком лишние свидетели ни к чему — словом, женщина.
Но внутри оказался Цзянь Юй! Чего же тогда старина Гу так суетился?!
— Э-э... Брат Цзянь, добрый день, — заикаясь, вытолкнул из себя Линь Ду.
— «Брат Цзянь»? — прохладно переспросил Цзянь Юй. — А не «невестка»?
Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Линь Ду заболтал головой как заведенный:
— Нет-нет! Я правда не знал, что вы здесь, брат Цзянь!
После визита на день рождения Цзянь Вэньци Линь Ду откровенно его побаивался. Тот залитый кровью склад до сих пор стоял перед глазами. К тому же, стоило Цзянь Юю покинуть семейное гнездо, как на род Цзянь одно за другим посыпались несчастья: важные контракты срывались один за другим. Вряд ли такое удручающее везение было случайностью — они явно перешли дорогу кому-то очень могущественному.
Гу Цзинсюнь развернулся и слегка похлопал Цзянь Юя по плечу:
— Мы тебе помешали? Я прикрою дверь, возвращайся к учебе.
Цзянь Юй опустил взгляд на его руку. Ему вспомнился случай, когда Цзинсюнь ждал его во дворе, а Чэнь Цзянь ляпнул, будто тот караулит «девушку».
— Будь ты девчонкой, — неторопливо произнес Цзянь Юй, — красавицей был бы хоть куда.
Гу Цзинсюнь едва удержался от смешка. Цзянь Юй явно пытался подловить его на слове, и Цзинсюню было в общем-то все равно, но тут язык сработал быстрее мысли:
— И тебе нравятся такие девушки?
Цзянь Юй опешил.
Честно говоря, над подобными вещами он никогда не задумывался. В эту эпоху Угасания Магии священных зверей и духов почти не осталось, а род Пицю и вовсе вымер. Цзянь Юй рос сам по себе, дикарем. Перед ним простиралась вечность, но сородичей он никогда не встречал. Как и большинство вчерашних школьников, не расстающихся с телефонами и компьютерами, он даже не допускал мысли, что в его нескончаемой жизни может появиться кто-то еще.
Едва окончивший школу юный Пицю не ведал даже первой любви, не говоря уже о том, чтобы с кем-то связать судьбу.
— А если красивая, то сразу и нравится? — отрезал Цзянь Юй. — Поверхностный ты человек.
Цзинсюнь и сам пожалел о сорвавшемся вопросе, так что с готовностью зацепился за брошенную шпильку, сменяя тему:
— Да-да, ужасно поверхностный. Иди давай, зубри.
Окинув его долгим взглядом, Цзянь Юй скрылся в боковой спальне.
Едва за ним захлопнулась дверь, Линь Ду подскочил к Цзинсюню и ткнул пальцем в сторону комнаты:
—... Какого черта он делает у тебя?!
Гу Цзинсюнь неторопливо засучил рукава:
— А ты что делаешь у меня?
— Да хорош тебе! — Линь Ду вцепился в него. — Будто сам не понимаешь, о чем я!
— И о чем же? — с легкой улыбкой переспросил Цзинсюнь.
— Да ты... ты разве не метишь на... ну, в общем, на это самое?! — отчаянно вылил накопившееся Линь Ду. — Неужели сам не видишь, как двусмысленно вы смотритесь?!
Обычно невозмутимое лицо Гу Цзинсюня едва заметно дрогнуло. Он изгнул бровь:
— Тебе бы поменьше сидеть в интернете и побольше читать книги.
— При чем тут вообще интернет?! — растерялся Линь Ду.
Цзинсюнь направился на кухню:
— Внутренняя незрелость заставляет тебя переносить сетевые штампы на реальную жизнь...
— Я с тобой на полном серьезе, а ты паясничаешь! — окончательно вышел из себя Линь Ду. — Сам порассуждай: не слишком ли ты перед ним стелешься? Вы учитесь на разных факультетах, а ты катишь за ним после пар, привозишь к себе, да еще и готовишь на двоих...
Гу Цзинсюнь задумчиво притормозил:
— Вообще-то, всё упомянутое я делал и для тебя.
— У тебя еще хватает наглости вспоминать?! — вспыхнул Линь Ду и принялся с упоением зачитывать список многолетних обид: — На пары мы ходили вместе, потому что у нас расписание одинаковое! Когда я остался у тебя на Новый год, потому что в доме не хватало мест, ты, гад такой, разлегся на двуспальной кровати, а меня выставил спать на полу! А стряпня твоя?! Ты же кроме сухой лапши, заправленной вчерашними обедками, ничего мне не варил!
— Серьезно? — искренне удивился Цзинсюнь.
— Да уж поверь! — горестно воскликнул Линь Ду. — А с Цзянь... кхм, с ним всё иначе! Ты ему то молочный чай к выходу несешь, то прижимаешь при каждом удобном случае! Ему спальню отдал, а мне даже переночевать нельзя! А продуктов-то сколько набрал? Когда ты меня так принимал?!
Он еще в гостиной заметил на столе кучу свежих ингредиентов — явно подготовленных до его прихода.
— Ну и скажи после этого, что ты к нему неравнодушен! — подвел итог Линь Ду.
Гу Цзинсюнь вскрыл упаковку со стейком и коротко взглянул на приятеля. Тот хоть и паясничал, но в глазах читалось нешуточное беспокойство. Отложив шутливый тон, Цзинсюнь ответил серьезно:
— Он выручил меня в очень непростых делах. А я ничем другим не могу ему отплатить.
Линь Ду обомлел.
— Случай с Гу Ичэном, да и болезнь Сюй Сюаня, — пояснил Цзинсюнь, не вдаваясь в лишние подробности. — В обоих случаях я остался у Цзянь Юя в долгу.
— Точно... — пробормотал Линь Ду. — Гу Ичэн ведь уже давно сидит тише воды, ниже травы. Даже его паскудная мамочка перестала капать всем на мозги, чтобы его устроили в компанию вместе с тобой.
И впрямь, Гу Ичэн будто испарился, превратившись в доме семьи Гу в бестелесный призрак. А переломный момент наступил как раз тогда... когда Цзянь Юй вместе с Цзинсюнем заглянули в стрелковый клуб.
Про Сюй Сюаня Линь Ду особо ничего не знал, но видеть видел — хилый, болезненный мальчуган. Все племянники самого Линь Ду примерно того же возраста выглядели куда крепче.
— Старина Гу, — не выдержал Линь Ду, понизив голос. — А в нашем мире... правда водится всякая нечисть?
Ежу понятно: если бы против Гу Ичэна сработали обычные рычаги — пусть даже не совсем легальные — Цзинсюнь не стал бы таиться. Тем более что Линь Ду и сам тогда находился в клубе, и привлекать его ресурсом Гу Цзинсюнь не постеснялся бы, не из пугливых. Если только... дело не касалось вещей, далеких от привычного мира.
Да и сам Цзянь Юй казался каким-то... неземным.
Цзинсюнь в свое время провел два года в храме Облачного Оленя, так что, по идее, должен был верить в потустороннее. Однако к мистике он всегда относился прохладно, не показывая ни веры, ни скепсиса. Сам Линь Ду в призраков не верил и был уверен, что и его друг думает точно так же.
— Поверишь — появится, не поверишь — и следа не найдешь, — туманно отозвался Цзинсюнь.
Линь Ду отлично знал товарища: раз тот не опроверг, значит, так оно и есть. То-то Цзинсюнь в последнее время от Цзянь Юя не отходит — видать, столкнулся с чем-то, перед чем наука бессильна, вот и пришлось просить о помощи.
— Ну все, — с благоговейным вздохом выдохнул Линь Ду. — Отныне зову его не иначе как Великий Цзянь.
— На ужин останешься? — спросил Цзинсюнь.
Линь Ду помялся — и хочется, и колется:
— А мне вообще можно за один стол с Мастером Цзянь? Жизнь себе не укорочу?
Гу Цзинсюнь одарил его долгим взглядом:
— Никакой он не мастер. И жизнь твоя от совместной трапезы не сократится.
Цзянь Юй терпеть не мог, когда его величали «мастером» — звучит недостаточно круто.
— Тогда... останусь, — облизнулся Линь Ду. — Что готовим?
Цзинсюнь ловко бросил ему репчатую луковицу:
— Три блюда и суп. Порежь лук.
— Опять лук?! — скривился Линь Ду, кое-как поймав «снаряд». — Почему ты Цзянь Юя не заставишь помогать?
— У него еще один экзамен, он готовится. — Цзинсюнь чуть приподнял бровь. — Хочешь пойти и отвлечь его?
Линь Ду замахал головой так, будто у него шея шарнирная.
Цзинсюнь скользнул взглядом по запертой двери спальни — оттуда не доносилось ни звука.
Цзянь Юй, вернувшись к себе, сразу же вставил наушники с записью иностранных слов. Он сознательно абстрагировался от чужих разговоров: в сюжете оригинального романа Линь Ду являлся главным доверенным лицом Гу Цзинсюня, а значит, явился обсуждать серьезные дела.
Последним предметом в сессии числились точные науки. Проработав конспекты и билеты за прошлые годы, Цзянь Юй наконец отложил ручку. За окном успело сгуститься темное зимнее сумрачье.
Он разблокировал экран телефона: шесть сорок вечера. Надо же, пролетело больше трех часов.
Потянувшись в кресле до хруста в суставах, он поднялся и пошагал к выходу. Проходя мимо стола, привычно погладил по голове нефритовую фигурку Пицю — эта безделушка ему и впрямь невероятно нравилась.
Шагнув за порог спальни, Цзянь Юй сразу уловил аппетитный густой аромат соуса. Однако на кухне никого не было — со стороны балкона доносился сдержанный говор. Постояв мгновение, Цзянь Юй нарочито громко зашагал по гостиной.
Шорох его шагов долетел через приоткрытую балконную дверь. Гу Цзинсюнь тут же отодвинул ее и откликнулся:
— Закончил?
Цзянь Юй молча кивнул.
Выглядел он довольно вялым. В экзаменационные дни они с Цзинсюнем почти не пересекались, и их слабый, едва сформировавшийся духовный договор окончательно истощился и распался. Погруженный в учебу Цзянь Юй сбил режим и вновь вернулся к тому апатично-разнеженному состоянию, в котором пребывал до расторжения узов с семьей Цзянь.
Гу Цзинсюнь мягко улыбнулся:
— Иди мой руки, будем ужинать.
Ополоснув руки в ванной, Цзянь Юй заглянул на кухню.
Наводящие последние штрихи Цзинсюнь и Линь Ду уже накрывали на стол. Едва Цзянь Юй протянул руку к кухонной утвари, как Гу Цзинсюнь опередил его, бережно вручив тарелку с куриными крылышками в кокосовом соусе.
Линь Ду, пыхтящий с тяжеленным глиняным сабо в обеих руках: «?»
Ему показалось, что кастрюля с рыбным супом стала весить тонну.
Подхватив тарелку, Цзянь Юй неспешно прошествовал в столовую.
Гу Цзинсюнь принес пиалы и палочки:
— Садитесь.
Линь Ду, не евший с самого утра, изголодался так, что у него под ложечкой сосало. Он первым делом налег на рис:
— Ну наконец-то, я чуть дубу не дал!
Цзянь Юй с Линь Ду близок не был — за все время они и десятком фраз не обменялись, — потому хранил молчание, лениво потягивая наваристый бульон.
Карасей предварительно обжарили в масле, отчего уха получилась густого молочного цвета — невероятно ароматная, с естественной сладчинкой и нежнейшей рыбой.
Жить под одной крышей с Гу Цзинсюнем оказывалось сплошным удовольствием — хотя бы потому, что качество еды подскочило в разы. Сам Цзянь Юй о подобных домашних разносолах мог только мечтать: без доставок он перебивался бы одной заварной лапшой.
Умяв половину пиалы, Линь Ду прочистил горло:
— Чуть не забыл! На этой неделе все закончили с сессией, и Старина Пань собирает тусовку на следующий вторник. Погнали с нами?
Гу Цзинсюнь первейшим делом повернулся к Цзянь Юю:
— У тебя есть планы на вторник? Не хочешь с нами?
— У нас групповая вечеринка, — ровно ответил тот.
Лишь после этого Цзинсюнь снизошел до ответа приятелю:
— Ладно, погнали.
Линь Ду: «...»
Ты бы хоть для приличия попытался скрыть, с каким одолжением соглашаешься!
Гу Цзинсюнь растянул губы в ласковой улыбке и указал палочками на пиалу Линь Ду.
Линь Ду молча покорился: кто сыт, тот и добр, спорить с поваром себе дороже. Он с досадой зачерпнул еще риса.
Цзянь Юй на их немые перепалки внимания не обращал. Допив уху, он занес палочки над тарелкой с крылышками, но едва протянул руку, как его запястье перехватили пальцы Цзинсюня.
Цзянь Юй вскинул брови:
— Зажал одно куриное крыло? Серьезно?
Линь Ду аж поперхнулся от неожиданности.
Гу Цзинсюнь не ответил. Подушечка его большого пальца медленно и плавно поглаживала узкую полоску кожи на запястье юноши. Не давая Цзянь Юю вспыхнуть, он поднял его с места:
— Ты капнул соусом на свитер. Пойдем смывать.
Цзянь Юй замер, ощущая, как чужое тепло волной растекается по руке. В голове мелькнула дикая мысль: «Он что, решил потискать меня, как нефритовую фигурку?»
Прежде чем до него дошел смысл происходящего, Цзинсюнь уже увлек его за собой в спальню.
Дверь с тихим щелчком захлопнулась за их спинами, отсекая любопытный взгляд Линь Ду вместе с остальными звуками.
В тот же миг Цзянь Юй извернулся, заломил Цзинсюню руку и с силой прижал его к дверному полотну:
— Жить надоело?!
Будь он сейчас в истинном обличье — от ярости распушил бы шерсть до самого кончика хвоста.
Гу Цзинсюнь со смешком перехватил его атаку. Цзянь Юй лишь выглядел грозно, но силы не прикладывал. Цзинсюнь поднял руку и накрыл его правое запястье:
— У тебя чешуя проступила.
Цзянь Юй опешил. Опустив взгляд, он действительно разглядел на запястье две-три перламутровые чешуйки. Он невольно провел пальцами по шее под воротником — там тоже прощупывались шероховатые пластинки.
— Наверное, из-за бессонных ночей... — пробормотал он.
При всплесках или нестабильности духовной силы чешуя первым делом проявлялась в местах наиболее активного кровотока: запястья, шея и грудь страдали чаще всего.
Гу Цзинсюнь помедлил секунду:
— Давай переоденешься в мою кофту.
В квартире работал кондиционер, так что щеголять в верхней одежде было не с руки.
Поглаживая чешуйки на запястье, Цзянь Юй неохотно буркнул:
—... Давай.
Цзинсюнь достал из шкафа светло-серый джемпер и протянул ему:
— Этот свободный, должен все скрыть. Я натягивал его от силы раз, но он постиран. Не брезгуешь?
Не отвечая, Цзянь Юй подхватил подол и сдернул через голову свой свитер. Под ним оказалась голубая тонкая лонгслив-футболка. Широкий круглый вырез обнажил изящную шею и острые ключицы. На алебастрово-белой коже, прямо в ямочке у основания шеи, алела крошечная родинка — точь-в-точь капелька свежей киновари.
Вместе с тем взору Цзинсюня открылись и мерцающие чешуйки, россыпью усыпавшие шею юноши.
Гу Цзинсюнь едва заметно нахмурился и поспешно отвел взгляд от киноварной точки: чешуек на теле Цзянь Юя явно становилось больше.
Цзянь Юй натянул чужую вещь. Джемпер действительно сидел мешковато, а манжеты закрывали кисти рук. Он попытался подкатать длинные рукава, но обнаружил, что золотисто-перламутровые пластинки уже расползлись дальше по коже — плотная ткань их больше не скрывала. Если только не замотаться с головой, как бамбуковый сверток-цзунцзы.
Цзянь Юй мрачнел на глазах:
— Я не выйду. Иди ешь один.
— Ужин в самом разгаре. Принести тебе сюда? — предложил Цзинсюнь.
— И что ты плетешь Линь Ду? — угрюмо буркнул Цзянь Юй. — Скажешь, я за две минуты сгнил на корню и лежу призраком, требуя подавать ужин в постель? От одной пропущенной трапезы не помру. Иди давай.
Отодвинув стул, он уселся за стол и уперся лбом в столешницу, рассчитывая дремать. Однако за спиной раздались тихие шаги — Гу Цзинсюнь не только не ушел, а подошел вплотную.
Цзянь Юй вскинул голову. Не успел он сообразить, что происходит, как его правую кисть перехватила ладонь Цзинсюня, а в следующую секунду ладонь Цзянь Юя обдало ласковым теплом — пальцы коснулись чего-то мягкого и горячего.
Цзянь Юй выпрямился:
— Ты чего не идешь есть, время только...
Фраза застряла у него в горле, едва он осознал их положение.
Гу Цзинсюнь примостился на подлокотнике его кресла. Удерживая руку Цзянь Юя в своей, он прижимал его ладонь к собственной щеке и с тихим смешком прошептал:
— Под боком такое лекарство, а ты все норовишь терзать себя понапрасну.