Если в тот момент, когда Гу Цзинсюнь прижал Цзянь Юя к стене, Линь Ду лишь опешил, то от последующего объятия он едва не лишился дара речи.
Гу Цзинсюнь привлекал юношу к себе лишь на короткое мгновение.
Он виртуозно управляет небесной удачей: невидимые для обычного человека потоки золотистой энергии плотным коконом обвивали Цзянь Юя. Впитав эту мощную подпитку, тот наконец пришёл в себя, и туман в его голове рассеялся.
Поддерживая его за плечи, Гу Цзинсюнь тихо спросил:
— Поднимемся наверх?
Цзянь Юй с заметной усталостью отстранился, избегая чужой помощи:
— Ты бы лучше о себе позаботился.
Небесная удача была неразрывно связана с самим Гу Цзинсюнем. Забрав у него столь щедрый объём энергии, Цзянь Юй неизбежно подорвал его собственное состояние. Именно по этой причине он, хоть и не испытывал к Гу Цзинсюню ни вражды, ни страха, всегда старался держаться от него подальше.
Гу Цзинсюнь лишь легко улыбнулся и подхватил его мысль:
— Ладно. В таком случае, не откажешь в любезности — проводишь в свою комнату? Мне бы не помешало немного передохнуть.
Цзянь Юй ничего не ответил, но и возражать не стал.
Гу Цзинсюнь понял: молчание — знак согласия.
Оставив за спиной смущённую толпу, Цзянь Юй молча направился в глубину виллы. Гу Цзинсюнь поспешил за ним. Из-за потери энергии его шаги на лестнице слегка пошатнулись; он уже протянул руку к перилам, когда рядом возникла чужая ладонь и крепко поддержала его под локоть.
Стоило Гу Цзинсюню твердо встать на ноги, как ладонь тут же исчезла.
Следовавший за ними по пятам Линь Ду только и смог, что мысленно прийти в замешательство: * «И когда это ты успел стать таким немощным?»*
Цзянь Юй толкнул дверь своей спальни и кивнул гостям:
— Сидите здесь. Пока не позову, наружу ни ногой.
Гу Цзинсюнь переступил порог абсолютно непринуждённо.
Линь Ду же удивлённо ткнул себя пальцем в грудь:
— Мне тоже заходить?
Это же личная спальня Цзянь Юя! Заходить в комнату малознакомого человека казалось ему чем-то неловким.
Цзянь Юй смерил его тяжёлым взглядом:
— Можешь вообще убираться на все четыре стороны.
В свете люстры его глаза казались совсем прозрачными, а взгляд — обжигающе ледяным.
Линь Ду мгновенно примкнул к Гу Цзинсюню и послушно прошёл в комнату.
Потирая затекшую шею, Цзянь Юй поднялся на третий этаж, чтобы побыть в тишине. Написав Фу Иню сообщение с просьбой пока не подниматься, он тяжело опустился в кресло.
Если бы старик Цзянь не ушёл на прогулку без телефона, Цзянь Юй вызвал бы его незамедлительно.
В это же время в складском помещении за задним двором виллы…
Все, кто успел вбежать внутрь, ошеломлённо застыли. Несмолкаемый гул голосов мгновенно затих, хотя на улице стояла двадцатиградусная жара, людей обдало ледяным холодом. В воздухе висел тяжелый, тошнотворный запах свежей крови. Перевёрнутый стол, выбитая утварь, а на полу — жуткая изваянная фигура.
Бог Пяти Просветлений требовал кровавых жертв, поэтому ему приносили свиные туши и кровь. Нынче багровые лужи заливали весь пол, брызги осквернили стены, превратив склад в сущий ад.
Чжоу Юньюнь с пронзительным визгом бросилась вперед и приподняла Цзянь Хэнвэня.
Тот был сплошь залит кровью и с абсолютно отсутствующим взглядом откинулся на руки матери. Когда Цзянь Юй макал его головой в чашу со свиной кровью, его хватка была настолько железной, что Хэнвэнь на миг решил, будто его действительно хотят утопить.
Но Цзянь Юй этого не сделал.
Дрожащими руками Чжоу Юньюнь достала телефон, собираясь вызвать скорую помощь.
Только тогда Цзянь Хэнвэнь очнулся и выхватил у неё мобильный. Физически он не пострадал, и если в больнице выяснится, что это свиная кровь, позора будет не обобраться.
— Сначала найдите дедушку! — прошипел Цзянь Хэнвэнь. — Посмотрю я, как он и в этот раз станет покрывать этого выродка!
Он опозорился перед десятками гостей, и когда эти люди разойдутся, сплетен не избежать. Раз уж дело приняло такой оборот, Цзянь Юй обязан заплатить свою цену.
По крайней мере, в компанию ему путь должен быть заказан!
Цзянь Чжо тоже постепенно пришёл в себя. С бледным лицом он выпроводил из дома любопытных глазеющих. К счастью, часть гостей разъехалась сразу после разрезания торта, а остались лишь самые близкие партнеры семьи. Они, возможно, и пошепчутся дома, но наружу историю выносить не станут.
Первым делом следовало вернуть главу семейства.
Едва выпроводив последнего гостя, Цзянь Чжо услышал за спиной тихое шипение шептавшихся слуг. Сдерживая закипающий гнев, он рякнул на Тётку Тонг:
— Живо в парк! Найди отца и верни его домой!
Потерявшая от страха голову тётка зацепилась за этот приказ, как за спасительный круг, и без оглядки бросилась к небольшому скверу.
Старый господин Цзянь в это время мирно расставлял фигуры на шахматной доске. Услышав от запыхавшейся служанки, что Цзянь Юй сцепился с Цзянь Хэнвэнем, он едва не выронил деревянную ладью из пальцев.
Цзянь Юй вернулся?..
Натянув фальшивую улыбку, старик извинился перед партнёром по игре и спешно направился к дому, по дороге выпытывая у Тётки Тонг подробности.
Но та всё время просидела в доме и толком ничего не видела, потому просто пересказала то, что успела заметить.
Однако, когда в её рассказе всплыли подробности про склад, лицо старика Цзяня мгновенно потемнело. Он умолк и лишь прибавил шаг.
Цзянь Чжо ещё пару дней назад заикался о намерении призвать божество. Но поскольку в доме стояла фигурка священного Пицю, старик отлично знал: с нечистыми духами шутки плохи, некоторых сущностей в дом пускать смертельно опасно. Увы, его предостережения Цзянь Чжо проигнорировал и всё же провёл обряд.
Старый господин Цзянь обрывал телефон Цзянь Юя именно из-за этого. Он не смел открыто объяснять всё по связи, боясь, что внук просто откажется вмешиваться.
Но старик никак не ожидал, что сын окажется настолько безумен, чтобы проводить тёмный ритуал прямо во время празднования дня рождения!
Вбежав на виллу, старый Цзянь столкнулся с пышущим яростью семейством сына.
Тётка Тонг тут же ушмыгнула на кухню и плотно прикрыла за собой дверь.
Вид заляпанного кровью Цзянь Хэнвэня заставил старика вздрогнуть:
— Что здесь стряслось?! Почему вы ещё не в больнице?
Гнев в его душе немного угас при виде страданий внука.
Цзянь Хэнвэнь намеренно не стал умываться, чтобы старик воочию увидел перенесённые им ужасы:
— Дедушка, Цзянь Юй меня...
Договорить он не успел — со второго этажа донёсся щелчок замка.
Дверь кабинета отворилась, и на балконе появился Цзянь Юй.
— Что именно я с тобой сделал? — негромко перебил он.
Он медленно спускался по лестнице, выглядя изнурённым и бледным, в его облике не ощущалось ни капли прежней силы.
Цзянь Хэнвэнь вскочил, брызгая слюной:
— Ты ещё смеешь отпираться?! У меня на голове огромная шишка! Ты меня чуть не убил! Или в твоём понимании «сделал» — это только если труп останется?!
У него ещё хватало сил орать на весь дом, из чего Цзянь Юй сделал вывод, что приложил его слишком слабо.
Остановившись на площадке второго этажа, Цзянь Юй не стал спускаться ниже:
— Ты сам напросился.
Затем его взгляд переключился на старшего Цзяня:
— Договор о расторжении духовных уз я подготовил. Поднимайся, поставишь подпись.
Семья Цзянь Чжо замерла в полном недоумении.
Старый господин Цзянь, забыв про Хэнвэня, поспешно устремился вверх по ступеням:
— Ну к чему такая крайность? Из-за чего так гневаться? Цзянь Чжо с сыном не ведают о твоей природе, они молоды и не знают сакральных запретов, прояви великодушие, не суди их строго...
Цзянь Юй с ледяной иронией повторил за ним:
— Не знают запретов?
Старик торопливо закивал:
— Ну конечно! Нынешняя молодёжь разве станет чтить традиции предков, как мы...
Цзянь Чжо вспыхнул от обиды:
— Папа! Хэнвэнь — твой родной внук!
Старик развернулся и рякнул на него:
— Заткнись! Что ты вообще соображаешь?!
Цзянь Чжо онемел. Произошла такая дикость, а отец всё равно защищает Цзянь Юя?!
Неужели он ему не родной сын, а настоящий наследник — этот подкидыш?!
Цзянь Юю всё это смертельно надоело:
— Ты прекрасно понимаешь: если я разорву договор в одностороннем порядке, это лишь слегка ударит по мне. Я ждал тебя только из уважения к прошлым годам.
Цзянь Юй жестко чеканил слова:
— Не заставляй меня жалеть об этом.
Старый Цзянь отлично всё понимал.
И ещё лучше он знал: злить священного зверя Пицю — чистейшее безумие. Семья Цзянь процветала именно благодаря удаче, которую приносил Пицю, и влияние этого существа на их богатство было колоссальным.
Если уж расставаться, то без вражды. Старик тяжело вздохнул:
— Хорошо. Поднимемся.
Оставив сбитое с толку семейство Цзянь Чжо внизу, старик проследовал за Цзянь Юем и подписал договор о расторжении духовных уз.
Каждый из них ронил по капле крови на документ, окончательно скрепляя договор о расторжении духовных уз.
После этого Цзянь Юй на глазах у старика порвал прежний свиток договора.
Почти десять лет его судьба и удача были переплетены с этим родом. И сейчас, когда узы распались, он ощутил невероятное, давно забытое облегчение.
Старый Цзянь уставился на обрывки бумаги и затяжно выдохнул.
После смерти его второй жены, Ду Юйвэнь, он так и не смог относиться к Цзянь Юю с прежней теплотой. Для него Цзянь Юй всегда оставался Пицю — нечеловеческим сущством, стоящим за гранью понимания. Старик просто не мог подавить страх, и из-за этого страха их отношения со временем совсем угасли.
Удержать его было невозможно.
Старик Цзянь горько усмехнулся и несмело похлопал Цзянь Юя по плечу:
— Ключи можешь не отдавать. Приходи в гости, когда будет время... Бабушка всегда по тебе скучает.
Цзянь Юй на секунду замер у самой двери:
— Дам тебе один добрый совет: призвать божество легко, а вот прогнать — почти невозможно. Поберегись своего алчного сыночка.
Цзянь Чжо не был глуп, но его ослепляла жадность. Он захотел того, что было ему не по чину, а значит, сам шагнул в пропасть.
Цзянь Юй не намеревался избавлять семью от навлечённого Бога Пяти Просветлений. Люди или духи — каждый должен платить за свои решения.
И он сам — не исключение.
Подхватив свою дорожную сумку, Цзянь Юй толкнул дверь спальни на втором этаже и вскинул подбородок, обращаясь к сидевшим внутри гостям:
— Если ваши почки выдержали и вы восстановили свои силы — проваливайте.
Линь Ду взглянул на Гу Цзинсюня. Когда они только вошли, тот был бледнее смерти, но сейчас к нему полностью вернулся здоровый цвет лица. Линь Ду тут же подхватился, готовый уходить.
Гу Цзинсюнь же задерживал взгляд на сумке в руках Цзянь Юя. На вилле была хорошая звукоизоляция, и он не слышал разговора за дверью, но после сегодняшнего скандала дело не могло закончиться просто так.
Цзянь Юй собрал вещи... Он уходит насовсем?
Когда Цзянь Юй спускался с сумкой через плечо, семейство Цзянь Чжо молча провожало его взглядами. Никто не попытался его остановить или задать вопрос.
Цзянь Хэнвэнь и вовсе выглядел торжествующим: ему казалось, что он наконец выжил Цзянь Юя из дома, одержав первую победу в их десятилетней войне.
Линь Ду внезапно подумал, что тяжелый характер Цзянь Юя вполне объясним. Атмосфера в семье Цзянь была куда более удушающей, чем у Гу.
Выйдя за ворота усадьбы, Гу Цзинсюнь сначала отправил Линь Ду домой, а сам пристроился следом за Цзянь Юем.
Цзянь Юй насупился:
— Если крыша едет — иди домой и там чуди.
— Разум мой абсолютно чист, — Гу Цзинсюнь развернулся и пошёл задом наперёд, прямо перед Цзянь Юем. — Я лишь хотел проконсультироваться у тебя по одному делу.
Он держал руки в карманах, а его лицо то и дело озарялось мягкими вспышками уличных фонарей.
— Не подскажешь, как правильнее всего призвать и поселить у себя дома... священного Пицю?
Цзянь Юй резко замер и вскинул на него взгляд.
Это не было простым вопросом. Гу Цзинсюнь только что прямо дал понять: он знает, кто такой Цзянь Юй на самом деле.