Чэнь Цзяню, к счастью, не пришлось долго мучиться в неловкой тишине: шумиху у дверей быстро утихомирила учительница Сяо Вэнь. Ученики один за другим возвращались на свои места, и тут кто-то заметил неладное — парни из элитного класса даже не думали уходить. Более того, Гу Цзинсюнь спокойно уселся за стол.
— Эй, а ваши-то почему до сих пор здесь? — удивился кто-то из профильного класса.
— Мы же сказали, — отмахнулся парень из элиты, — без учительницы Сяо Вэнь никуда не пойдём!
Учительница Сяо Вэнь лишь посмеивалась, оглядывая кабинет. Заметив, что Гу Цзинсюнь очутился прямо под боком у Цзянь Юя, она решила подсесть к ним — от греха подальше, чтобы эти двое не цапались на ровном месте в такой душевный вечер.
— Посижу тут с вами немного, а через пару минут вернусь в тот зал.
Учительница явно выдохлась. Несколько ребят из элитного класса, обнимаясь за плечи, поплелись в свой зал, прихватив за компанию парочку парней из профильного — те, успев переругаться, тут же успели и сдружиться.
А вот Гу Цзинсюнь как ни в чём не бывало остался сидеть рядом с Цзянь Юем. Линь Ду попытался урезонить друга и позвать обратно к их компании, но Цзинсюнь умело отмахнулся:
— Я останусь и присмотрю за учительницей Сяо Вэнь, а вы идите, гуляйте спокойно.
У Линь Ду аж дыхание перехватило.
Гу Цзинсюнь владел искусством мягко уходить от ответа в совершенстве. Сам ведь хотел тут остаться, но преподнёс всё так, будто делает благое дело ради класса — мол, смотрите, какой жертвой жертвую!
Закатав глаза, Линь Ду махнул рукой и ушёл.
В кабинете снова воцарилась тишина. Все уселись по местам. Еда уже почти закончилась, так что ребята просто развели напитки и уселись болтать.
Учительница Сяо Вэнь испытывала жажду. Потянувшись за кокосовым соком, она закатала рукав, обронив небрежное движение, отчего на запястье блеснул браслет.
Преподавательница математики, тоже женщина, тут же зацепилась взглядом:
— Сяо Вэнь, какой красивый браслет!
На тонком белом запястье учительницы красовался золотой амулет Пицю с красными камнями. На светлой коже сочетание красного и золотого смотрелось выигрышно и изящно.
Цзянь Юй мазнул по нему мельком. Обычная женская штукенция с Пицю. Такие частенько носят торговцы и бизнесмены — на удачу, чтобы деньги водились.
— Красивый? — улыбнулась учительница Сяо Вэнь. — А ведь когда я его покупала, меня бессовестно надули.
— Неужели подделка? — полюбопытствовала математичка.
Сяо Вэнь покрутила браслет на руке:
— Да нет, просто переплатила тридорога. Брала в храме, божились, что освящённый. Отдала больше двадцати тысяч юаней! А дома родные подняли на смех: сказали, там обычный сердолик, а вовсе не редкий красный хрусталь, и он таких денег отродясь не стоил.
Мало кто из присутствующих разбирался в камнях, чтобы отличить сердолик от хрусталя.
А вот Цзянь Юй разницу прекрасно понимал.
— Ну, в храмах всё втридорога, — подала голос математичка. — Особенно если храм в туристическом месте. Они же на этом и зарабатывают.
В разговор вмешался классный руководитель:
— Мой шурин пару лет назад, когда открывал своё дело, тоже привёз статуэтку Пицю — на счастье. Правда, он заказывал её в Городе Цзи, в антикварной лавке на Южной улице. Выложил целое состояние!
— В лавке драгоценностей и нефрита «Чжуюйчжай»? — вдруг подал голос Гу Цзинсюнь.
Учитель воодушевился:
— О, а ты откуда знаешь?
Гу Цзинсюнь мягко улыбнулся:
— Слышал про них. Их амулеты Пицю славятся на всю округу, моя семья тоже там кое-что заказывала.
Учительница Сяо Вэнь изумилась:
— И не скажешь, что твои домашние верят в подобные вещи.
— Для бизнесменов это обычное дело, — тут же вставил классный руководитель. — Лучше перестраховаться, чем упустить удачу. Спросите любого из этих ребят, у них дома наверняка стоят подобные обереги.
Дети из профильного класса сплошь были из богатых семейств, так что у многих дома действительно водились статуэтки для привлечения богатства.
Гу Цзинсюнь лишь улыбнулся, не вмешиваясь в подшучивания. Когда шум поутих, он тихо произнёс:
— Раньше я в это не вникал, вот и не верил. А теперь думаю... Пицю — прекрасное создание.
Цзянь Юй замер с поднятым стаканом. В его глазах вспыхнуло подозрение.
Интонация Гу Цзинсюня прозвучала странно. Неужели этот парень догадался о его истинной природе?
Чего он добивается? Угрожает? Или просто зондирует почву, сам толком ничего не зная?
Древние священные звери разительно отличались от того, как их изображают в людских легендах, да и версии разнились. Даже если Гу Цзинсюнь и мельком видел его настоящий облик, вряд ли мог утверждать наверняка.
Цзянь Юй отвёл взгляд, но кожа на затылке чесалась: Гу Цзинсюнь продолжал пристально смотреть на него.
Внутри у древнего зверя завыла тревожная сирена. Встретившись со взглядом собеседника, Цзянь Юй еле заметно дёрнул уголком губ и едва слышно процедил:
— Суеверия.
Гу Цзинсюнь: «...»
Так главный герой получил категорический отказ прямо от самого Пицю.
* * *
Пообедав, Цзянь Юй сослался на недомогание и отказался от поездки в караоке.
То ли сказалось долгое пребывание рядом с Гу Цзинсюнем, то ли ещё что, но бушующие духовные силы немного улеглись. За весь остаток дня наружу вылезло всего пару чешуек, да и те удалось надежно спрятать под плотной тканью одежды.
И всё же это был уже пятый случай нестабильности духовной энергии за год. Лето в самом разгаре, одежда легкая — открытые участки кожи спрятать трудно. А ведь скоро открытие занятий в Чжэцзянском политехе! Цзянь Юю требовалось как можно скорее усмирить бунтующие силы.
Пицю питаются золотом, нефритом и финансовой удачей. Едва закончив с делами, Цзянь Юй поймал такси и рванул на Южную улицу антиквариата в Городе Цзи. Ему требовалось пропитаться аурой денег и древности, а заодно прикупить пару хороших нефритов для малого защитного круга.
Эта улица славилась на весь город огромным потоком людей. На уличных лотках и в солидных магазинах фальшивки переплетались с подлинниками так, что без наметанного глаза не разобраться. Помимо антикварных лавок, здесь ютилось множество ювелирных салонов.
Ступив на мостовую, Цзянь Юй сразу увидел, как над переулками и лавками поднимается «ци» самых разных оттенков.
Слабые белые нити означали едва зародившийся духовный разум; пурпурные дымки веяли императорским дворцовым прошлым; золотое сияние сулило богатство и процветание...
Цзянь Юй шёл неспешно. Разлитая в воздухе энергия тянулась к нему, кружила вокруг, словно заигрывая, и неохотно отступала лишь тогда, когда он покидал её владения.
Он позволил этим фантомным струйкам касаться его волос и рук. Мелкие духи и слабые сущности инстинктивно стремились к благодати. Они даже не осознавали ужасающей мощи Цзянь Юя, но тянулись к нему, чувствуя родство с высшей силой.
Самого Цзянь Юя это освежало и питало. Покружив по переулкам полчаса, он остановился перед солидной вывеской с резными иероглифами: «Чжуюйчжай».
В лавке кипела жизнь — продавцы у всех шести витрин вовсю обрабатывали покупателей.
Цзянь Юй отыскал в контактах номер с пометкой «Фу Инь» и отправил пару сообщений.
Фу Инь, владелец «Чжуюйчжай», на самом деле был древним золотым драконом. В давние времена он властвовал в морских пучинах, выстроив себе роскошный дворец из сокровищ затонувших кораблей. Позже, соблазнившись человеческими развлечениями, он выбрался на сушу, где даже спустя тысячи лет с головой ушёл в видеоигры.
Цзянь Юй познакомился с ним именно в игре — после того, как шесть раз подряд отправил старого дракона на возрождение.
Ответа не было несколько минут. Наконец из внутренних покоев выскочил худощавый молодой человек:
— Господин!
Цзянь Юй поднял взгляд. Это был не Фу Инь, а его ученик — Фу Иши.
— Прошу прощения, господин, — запыхавшись, заговорил Фу Иши. — Хозяин сейчас на втором этаже с важным гостем, никак не может отлучиться. Что же вы стоите на первом? Проходите!
Хоть Фу Инь и пропадал сутками в играх, он оставался истинным драконом. Нефритовые изделия из его магазина обладали особым духовным светом, отчего «Чжуюйчжай» гремела славой по всему региону. Те, кого провожали в задний дворик для личной беседы, обычно приходили за особым заказом: не просто купить драгоценность, а заказать ритуал освящения или защитное заклинание. Такие сделки приносили огромный куш.
— Появилось что-нибудь стоящее? — спросил Цзянь Юй.
Фу Иши давно знал, кто перед ним, и не держал церемоний. Проводя гостя во внутренние помещения, он охотно пояснил:
— Вам повезло! Пару дней назад хозяин привёз партию необработанных камней, собирается сам их раскалывать. Выберете себе всё, что понравится.
Они поднялись на второй этаж.
— Минут пятнадцать назад пришёл молодой господин, — продолжал заговорщически шептать Фу Иши. — Затребовал фигурку Пицю из самого лучшего материала и с безупречной резьбой. Куш крупный, так что хозяин лично за него взялся.
Амулеты и статуэтки Пицю в этой лавке освящал сам Цзянь Юй — настоящий Пицю. Понятное дело, сила у них была исключительная, о чём прекрасно знали все дельцы в округе. Даже классный руководитель Цзянь Юя слышал об этом месте.
Цзянь Юй неопределенно откликнулся и прошёл за Фу Иши в чайную комнату на втором этаже.
Ученик тут же натащил целую гору снеков и поставил перед Цзянь Юем:
— Угощайтесь! Я мигом разузнаю, скоро ли освободится хозяин.
Цзянь Юй кивнул и, оставшись один, принялся спокойно потрошить упаковки со сладостями и мясными снеками. Уничтожив пару пачек вяленого мяса, он услышал шаги за дверью.
Шаги приближались. По звуку Цзянь Юй понял, что идут двое — скорее всего, Фу Инь и Фу Иши. Он не спеша привёл в порядок стол и отпил чаю.
Дверь распахнулась. Фу Инь с лучезарной улыбкой пропустил гостя вперёд.
Обычно дракон не стал бы церемониться со своим учеником, а значит, привёл с собой покупателя.
Цзянь Юй даже не поднялся — здесь он чувствовал себя почти как дома.
Чайная примыкала к личной сокровищнице Фу Иня. Лучшие изделия выдерживались там, пропитываясь духовной силой. Но помимо товаров на продажу, там хранилась личная коллекция дракона. Посторонних туда отродясь не пускали.
Если клиент оказывался привередливым, Фу Инь сажал его в чайной, а сам уходил в хранилище за редкими экземплярами.
— Присаживайтесь, не стесняйтесь! — весело провозгласил Фу Инь с порога. — Я сейчас принесу кое-что получше.
Гость шагнул в комнату, заслоняя собой свет. Цзянь Юй поднял глаза... и застыл.
За столом перед ним стоял Гу Цзинсюнь.
— Какая встреча, — легко кивнул тот.
Фу Инь, заглянувший следом, удивился:
— О, вы знакомы? Господин Гу, Цзянь Юй — мой добрый друг, так что располагайтесь, поболтайте пока.
И дракон юркнул в сокровищницу.
Цзянь Юй: «...»
В чайной установилась звенящая тишина. Выражение лица Цзянь Юя мгновенно окаменело. Он вошёл в образ хладнокровного злодея, демонстрируя предельное отчуждение.
Гу Цзинсюнь окинул взглядом стол: пустые упаковки от сушёного мяса, вяленой говядины и сосисок ещё не успели перекочевать в корзину.
Плотоядные радости.
Гу Цзинсюнь улыбнулся про себя: «А ведь Пицю и правда весьма хищный зверь».
В этот момент вернулся Фу Инь, держа в руках несколько амулетов. Он бережно разложил их перед Гу Цзинсюнем:
— Мои фигурки Пицю — не сравнить с теми, что продают на улице. Из запасов могу предложить лишь эти. Смотрите, господин Гу, может, что и приглянется. А если нет — тут уж я бессилен.
Каждый амулет был заряжен духовной силой настоящего Пицю и долго пролежал в сокровищнице, успев обрести собственное дыхание.
Фу Инь открыл три коробочки.
В первой лежала золотая фигурка Пицю, во второй — из белоснежного нефрита «овечье сало», в третьей — фигурка Пицю из императорского изумрудного жадеита.
Гу Цзинсюнь надолго задержал взгляд на нефритовом амулете, затем мельком глянул на остальные и остановился на золотом.
Фу Инь не торопясь пояснил:
— Хотя нефрит и жадеит ценятся дороже чистого золота, эта золотая фигурка — вещь с историей. В ней уже зародилась душенька, так что в силе она ничуть не уступает камню.
Для неодушевленного предмета обрести разум — задача куда более сложная, чем для живого существа. Поэтому даже слабое духовное проявление делает вещь бесценной.
Гу Цзинсюнь мягко возразил:
— Я вовсе не считаю золотую фигурку плохой. Просто... мне показалось, что она внешне отличается от двух других.
Оба нефритовых амулета были идентичны по форме, а золотой выбивался из ряда.
Фу Инь усмехнулся про себя. Ещё бы не отличался! Нефритовых Пицю он вырезал лично, срисовывая с сидящего напротив истинного зверя, а золотого сваял древний людской мастер, дав волю фантазии.
Все три шкатулки стояли перед Гу Цзинсюнем.
А Цзянь Юй, сидя напротив своего заклятого врага, пришедшего за амулетом с его же изображением, погрузился в глубокое молчание.
Фу Инь с горящими глазами убеждал покупателя:
— Можете взять в руки, посмотреть поближе. Только помните: подобные освященные вещи лучше без твердого намерения не трогать.
Цзянь Юй: «...»
Дракон, увлеченный предвкушением грандиозной сделки, совершенно не замечал странного состояния своего друга:
— Господин Гу, позвольте я подробно расскажу о каждом...
— Не стоит, — вежливо перебил его Гу Цзинсюнь. — Мне нравится вот этот.
Фу Инь даже поперхнулся от неожиданности:
— Вы уверены?
Его изумило не то, что парень без колебаний выкладывает миллионы, и не то, что отказывается слушать объяснения. Покупатель с первого взгляда выудил из троицы самое лучшее изделие!
Даже золотой амулет с зародившимся духом уступал фигурке из белоснежного нефрита. Ведь по своей форме именно эта фигурка идеально повторяла истинный облик Цзянь Юя. А совершенная форма позволяет куда лучше черпать благодать настоящего священного зверя.
Гу Цзинсюнь тихо улыбнулся:
— Едва взглянув на него, я понял: это судьба.
Смертные всю жизнь гоняются за неземной красотой и вечностью. Достаточно одного взгляда, чтобы образ навсегда врезался в память.
Жаль только, удержать его удается не каждому.
Гу Цзинсюнь на мгновение перевёл взгляд на Цзянь Юя, но тут же опустил глаза к лежащему на ладони нефритовому амулету — прежде чем тот успел что-либо заметить.