Пурпурно-золотая аура небесной удачи устремилась наружу — впервые с пятнадцати лет Гу Цзинсюнь снял печать со своей духовной энергии.
Цзянь Юй уткнулся лицом в плечо Гу Цзинсюня, жадно впитывая его запах: сквозь густой поток небесной удачи пробивались едва уловимые древесные нотки.
На самом деле Цзянь Юй не потерял рассудок окончательно. Понимание происходящего будто заточили в герметичный стеклянный сосуд — все внешние звуки и образы доносились сквозь толстые изогнутые стенки глухо и искаженно.
Голос Гу Цзинсюня казался невероятно далеким, и Цзянь Юю потребовалось немало времени, чтобы разобрать его смысл.
Ему чертовски не хотелось забирать чужую небесную удачу — ровно так же, как и глотать Пилюлю Драконьей Крови без крайней на то нужды.
По мере взросления он научился укрощать древние инстинкты Пицю, но в период нестабильности духовная сила превращалась в беснующегося зверя, полностью вырываясь из-под контроля.
Сейчас юноша был бессилен. Позволь он дикой магии бушевать и дальше — кто знает, какими разрушениями это обойдется. Сдерживаемое волей пламя Пицю безвредно для смертных, но вырвавшись на свободу... оно способно сжечь всю эту усадьбу дотла.
Цзянь Юй медленно моргнул, приоткрыл рот и сквозь ткань рубашки въелся зубами в плечо спутника. Острые клыки сжимались все сильнее, впиваясь глубоко в плоть. Пронзительная боль обожгла кожу, и по ней потекло что-то горячее. Кровь.
Гу Цзинсюнь даже глазом не моргнул. Лишь слегка склонил голову, позволяя удерживать себя в захвате. В обстановке, где следующая секунда грозила непредсказуемой катастрофой, у него вдруг нашлось время для неуместной мысли: а у Пицю действительно чертовски острые зубы — прокусил плотную ткань вместе с кожей.
Прежде Цзянь Юй впитывал его ауру совершенно иначе, но сейчас, когда клыки вонзились в плечо, Гу Цзинсюнь даже не подумал отстраниться. Да, тело на мгновение одеревенело от острой боли, но он лишь крепче сжал объятия.
Он чувствовал, как уходит его небесная удача, однако прежде чем накатила слабость, из тела Цзянь Юя хлынул встречный поток мягкого, животворящего тепла. Он с точностью до капли возместил изъятое. Это была не банальная откачка энергии, а равный духовный обмен. Небесная удача Гу Цзинсюня и небесная удача Пицю сплелись в неразрывный круговорот.
Белоснежное пламя зверя подхватило пурпурно-золотые всполохи; они переплелись, слились воедино и распались на тысячи искрящихся точек, оседая вокруг и впитываясь в плоть обоих юношей. Гу Цзинсюнь едва уловимо ощутил, как между ними натянулась незримая, трепетная нить.
Во рту Цзянь Юя остался солоноватый металлический привкус. Небесная удача от Гу Цзинсюня заполнила пустоту, и юноша — точь-в-точь заплутавший путник, добравшийся до тепла и сытного обеда, — почувствовал, как накатывает глухая, умиротворяющая истома. Он уткнулся носом в чужую шею, слегка пошевелился и провалился в глубокий сон.
Гу Цзинсюнь ощутил, как тело в его руках размякло, а сжатые челюсти расслабились. Он слегка выпрямился: Цзянь Юй безмятежно покоился на его плече. Бережно подхватив юношу на руки, Гу Цзинсюнь перенес его на шезлонг.
Тот спал беспробудным сном, прижавшись щекой к мягкому изголовью. Темные пряди растрепались по бледным щекам, бескровные губы сжались, а между бровей залегла тревожная складка — даже во сне этот парень не мог расслабиться до конца.
Присев на край шезлонга, Гу Цзинсюнь расстегнул верхние пуговицы его рубашки. Звериная чешуя полностью исчезла, оставив лишь гладкую, фарфоровую кожу.
Цзянь Юй органически не переносил оставаться у кого-либо в долгу: стоит задолжать хотя бы малость — и он из кожи вон вылезет, чтобы вернуть стократ, лишь бы обрести покой. На деле же он уже помог решить проблему с Сюй Сюанем, и выдать ему за это порцию благодати — честная сделка. Да и... чего греха таить, Гу Цзинсюнь отдал бы ее и без всякого предлога.
Постояв над спящим еще мгновение, Гу Цзинсюнь бесшумно вышел из комнаты.
Поджидавший снаружи Лу Шу тут же подскочил к нему:
— Старший брат, Сюй Сюань очнулся! Он в спальне. Учитель просит тебя подойти.
— Понял, — тихо отозвался Гу Цзинсюнь. — Принеси сначала плед.
Его наставник Сюаньчэн-цзы десятилетиями предавался аскезе, поэтому ни в одном помещении горной обители не было кондиционеров и современного отопления.
Лу Шу метнулся в спальню и приволок плотное одеяло.
Забрав одеяло, Гу Цзинсюнь вернулся в ритуальный зал. Снял с Цзянь Юя верхнюю куртку, заботливо укутал его, проследил за дыханием и, убедившись, что пульс выравнивается, а силы возвращаются, наконец поднялся.
— Присмотри за ним, — наказал он Лу Шу. — Чуть что странное — сразу беги ко мне.
Младший ученик втянул голову в плечи:
— Хорошо... Старший брат, а он точно снова не... ну...
— Не снова, — Гу Цзинсюнь взъерошил ему вихры.
— Ладно... Тогда иди скорей.
Кивнув, Гу Цзинсюнь направился в покои Сюаньчэн-цзы.
Сюй Сюань уже проснулся. Он лежал на даосском ложе, хлопая круглыми глазенками; на бледном личике — ни кровинки. Сюаньчэн-цзы мягко расспрашивал малыша:
— Милый, ты помнишь, кого встречал, когда потерялся?
Мальчик растерянно мотнул головой.
— А помнишь, кто привел тебя обратно домой?
И снова отрицательный жест.
— А пока ты был вдали от папы с мамой... пахло ли там чем-то необычным? Может, ты запомнил какое-то место?
Малыш замер, усиленно вспоминал:
— Пахло... странно. Немножко похоже на то, как пахнет тут.
"Тут"? В храме?
Старый даос быстро сообразил: ребенок говорил о запахе курительных свечей и благовоний. Потерянные частицы души Сюй Сюаня долгое время томились в монастырском пепле, так что эта зацепка ничего не давала. Старик тяжело вздохнул.
Требовать от трехлетнего карапуза воспоминаний о событиях годичной давности — затея изначально безнадежная. К тому же в момент похищения его душа уже была повреждена, что окончательно стирало прошлые образы.
И хотя маленький Сюань ничего не мог толком объяснить, к родному дяде он питал самую нежную привязанность. Завидев Гу Цзинсюня, малыш мгновенно распахнул ручонки:
— Дядя, на ручки!
После исцеления духа его реакция пришла в норму: оцепенение спало, а глаза засияли прежней живой искрой. Гу Цзинсюнь подошел к кровати и присел на край. Племянник тут же устроился у него на коленях, доверчиво снизу вверх уставившись на дядю.
— Как господин Цзянь? — сменил тему Сюаньчэн-цзы.
Поглаживая племянника по спине, Гу Цзинсюнь почувствовал, как тот снова начинает соловеть. Натянув на ребенка одеяло, юноша тихо ответил:
— Заснул. В детстве ему не хватало заботы, здоровье подорвано, так что чрезмерная трата духовной силы дается ему нелегко.
Старец понимающе кивнул. Бросив взгляд на засыпающего мальчика, он шепнул:
— Выйдем, поговорим снаружи.
Гу Цзинсюнь подоткнул край одеяла, мимоходом касаясь пальцами пухлой щечки племянника и оставляя на ней капельку небесной удачи, после чего поднялся.
Прикрыв дверь, Сюаньчэн-цзы сочувственно глянул на старшего ученика:
— Господин Цзянь не причинил тебе вреда?
Старик отлично понимал: в тот момент утихомирить бушующего демона мог лишь Цзинсюнь, а сам он со своим присутствием только бы помешал, потому и поспешил увести ребенка.
Гу Цзинсюнь невольно коснулся поправленного воротника и тут же отдернул руку:
— Нет, все в порядке.
— Слава богу, — вздохнул даос.
Спасение ребенка требовало немедленных действий, и дурные странности до поры оставались без внимания. Но теперь, когда Сюаньсюань был вне опасности, следовало распутать весь этот клубок, выследить кукловода и навсегда обезопасить семью.
Лицо старца сделалось мрачным:
— Дела куда сквернее, чем я думал. Человек, вручивший твоему родственнику пепел, скорее всего, и есть тот самый мерзавец, выдравший душу из мальчика.
Не бывает на свете подобных совпадений: "случайно" попался лекарь традиционной медицины, "случайно" посоветовал даоса, а у того "случайно" в пепле для заклятья закрепления души оказались фрагменты духа самого Сюй Сюаня! Если цепочка складывается слишком уж гладко — за ней неизбежно стоит чей-то злой умысел.
Гу Цзинсюнь задумчиво потер подбородок:
— Я расспросил двоюродную сестру про того знахаря и попросил приятелей из Города И навести справки. Выяснилось, что лекарь объявился в городе ровно за месяц до несчастья с Сюэнем. Он сотворил пару "чудес", исцелив безнадежных больных, а буквально на днях испарился без следа.
— Словно вынырнул из небытия специально под эту стадию плана, — пробормотал Сюаньчэн-цзы.
— Именно, — кивнул Гу Цзинсюнь. — Что до даоса, то такого человека тоже не существует. Я через младшего дядю-наставника проверил все храмы Города И: даос по имени Гуцюань нигде не числился. Вполне возможно, знахарь и чернокнижник — одно лицо.
— Очень вероятно, — согласился старик.
— Что же ему нужно?.. — Гу Цзинсюнь подпер подбородок рукой. — Небесная удача?
Враг разыграл целую многоходовку: разорвал душу ребенка, затем якобы вернул ее через ритуал, разыграв спектакль, лишь бы направить племянника к дяде. Но бусина с монастырским пеплом — это не бумажная марионетка Гу Ичэна. Это самая обычная вещица. Небесная удача на ней появилась лишь потому, что Гу Цзинсюнь искренне любил племянника, и тот пропитался его светлой энергией при долгом общении. Но даже если бы бусина с монастырским пеплом была до краев напитана небесной удачей, злодею еще требовалось как-то её изъять! Если только... проводник или инструмент выкачивания энергии не находится прямо рядом с Сюй Сюанем.
Осознание этой догадки заставило взгляд Гу Цзинсюня оледенеть.
— Учитель, уверяю вас: в доме сестры спрятан артефакт для поглощения благодати.
— Истинно так! — сурово подтвердил Сюаньчэн-цзы. — Притом артефакт-проводник должен быть чистым, благочестивым предметом, иначе твоя небесная удача попросту отторгнет скверну и не вступит с ним в контакт.
Достав ключи, Гу Цзинсюнь спросил:
— Навестим усадьбу прямо сейчас?
— Не стоит медлить, — отозвался старец.
Они уже направились к выходу, когда подбежал запыхавшийся Лу Шу:
— Старший брат! Твой однокурсник очнулся!
Гу Цзинсюнь обернулся. В дверном проеме, оперевшись о косяк, стоял Цзянь Юй. Он уже оделся и с намуренным видом разглядывал хозяев.
Гу Цзинсюнь мгновенно очутился подле него:
— Зачем встал? Плохо себя чувствуешь? Может, приляжешь еще? Хочешь, я привезу тебе чего-нибудь вкусного, когда вернусь?
Цзянь Юй с силой потер переносицу:
— Я еду с вами.
Гу Цзинсюнь осторожно подхватил его под локоть. Случайно коснувшись пальцев юноши, он вздрогнул от их ледяного холода:
— Отдохни лучше здесь.
У Цзянь Юя совсем не осталось сил, но в голосе звенела непреклонность:
— Нет.
Едва очнувшись, он тоже взвесил историю с утерянной душой мальчика. Нелепые совпадения лишь укрепляли подозрение: возле Сюэня точно находился артефакт-проводник. Нужно разобраться во всем и, если повезет, прибрать эту штуковину к рукам, чтобы показать Чёрной Черепахе — Сюаньу. Интуиция подсказывала демону: таинственный кукловод целит далеко не в одного лишь Гу Цзинсюня.
Сюаньчэн-цзы попытался возразить, глядя на смертельную бледность гостя, но Гу Цзинсюнь опередил наставника:
— Хорошо. Поспишь в машине, а у дома я тебя разбужу.
Цзянь Юй кивнул.
На самом деле он чувствовал себя даже получше, чем по дороге в храм Юньлу: благодать Гу Цзинсюня благотворно повлияла на его организм. Разумеется, капли чужой энергии не утихомирили бы аппетит Пицю полностью, если бы не заключенный между ними кровный договор сроком на одни сутки. Теперь их духовные энергии переплетались в едином ритме, подпитывая демона и возвращая дань Гу Цзинсюню.
Перед тем как сесть за руль, Гу Цзинсюнь отправил сестре Янь И сообщение: мол, пригласил мастера Сюаньчэн-цзы освятить дом, о полном исцелении Сюй Сюаня пока не упомянул. Янь И ничуть не возражала и сразу согласилась, порываясь даже приехать и лично встретить почтенного даоса, но Гу Цзинсюнь удержал ее от этого шага. Покуда тайна со сбежавшей душой не раскрыта, возвращать сестру в потенциально опасное место не следовало.
Гу Цзинсюнь привел гостей в квартиру Янь И. Хозяев — сестры и её мужа Сюй Линя — дома не было. Шагнув через порог, Сюаньчэн-цзы принялся пристально изучать убранство: от настенных свитков до диковинных статуэток на стеллажах.
Цзянь Юй же еще в прихожей уловил еле заметный дух горелого пепла. Постояв мгновение и определив направление, он уверенно шагнул к нужной двери.
Гу Цзинсюнь шел следом и аккуратно отворил перед ним дверь:
— Это детская Сюэня.
Цзянь Юй вошел, бегло окинул взглядом комнату и подошел к кровати. Сдернув подушку, он увидел лежавшую под ней деревянную марионетку.
Оба юноши нахмурились — присутствие подобной вещи в изголовье спавшего ребенка вызывало стойкое отвращение.
— Я спрашивал сестру, — тихо сказал Гу Цзинсюнь. — Даос отдал ей куклу под предлогом "успокоения духа" и наказал держать под подушкой.
Деревянная фигурка величиной с ладонь лицом и нарядом походила на пышущего здоровьем младенца с традиционных новогодних картинок. В ней не чувствовалось ни капли темной скверны — напротив, от куклы веяло светлой, чистой духовною силой.
Цзянь Юй поднял марионетку, внимательно осмотрел со всех сторон и вынес вердикт:
— Внутри запечатана живая душа.
Он протянул куклу даосу:
— Предмет явно из ваших арсеналов. Для чего его используют?
Сюаньчэн-цзы принял игрушку и задумчиво произнес:
— Мне нужно сначала оценить общий энергетический расклад квартиры.
Цзянь Юй кивнул. Людей раздирали тысячи магических школ и течений — порой они и сами путались в собственных учениях.
Обойдя детскую, старец забрал марионетку и отправился осматривать остальные комнаты.
Гу Цзинсюнь уже собрался поинтересоваться у Цзянь Юя, не устал ли тот, как вдруг услышал вопрос:
— Больно?
Гу Цзинсюнь обомлел:
— Что?
Взгляд Цзянь Юя скользнул к его шее:
— Я про рану... Сильно болит?
До юноши наконец дошло, о чем речь:
— Ерунда, царапина.
Цзянь Юй отлично знал, насколько остры его демонические клыки. В тот миг они выросли, так что прокус вышел глубже некуда.
— Дай взгляну.
Гу Цзинсюнь помешкал секунду, затем скинул куртку со свитером, расстегнул верхние пуговицы рубашки и обнажил плечо. На крепкой, подтянутой коже отпечатались два четких ровных полукружия с багровыми следами уколов.
Цзянь Юй молча воззрился на свою работу. Прикосновение ледяных пальцев демона заставило Гу Цзинсюня невольно подтянуться и замереть.
— Не дергайся, — буркнул Цзянь Юй.
На кончиках пальцев Пицю сформировался сгусток целебной энергии. Мягкое излучение окутало поврежденную плоть, кровоподтеки стали таять, оставляя лишь еле заметный розовый след.
Гу Цзинсюнь опустил глаза. Приглядись Цзянь Юй повнимательнее, он заметил бы, как напряжены мышцы спутника, словно тот изо всех сил сдерживает порыв.
Обнаженное плечо овевал прохладный воздух комнаты, делая кожу чуткой к малейшему касанию. Каждое движение пальцев Цзянь Юя отзывалось в теле Гу Цзинсюня нестерпимо ярким ощущением, вытесняя из головы все прочие мысли.
И ровно в тот миг, когда Гу Цзинсюнь уже готов был остановить его, Цзянь Юй отстранился.
Демон удовлетворенно оглядел аккуратный отпечаток и не без гордости хмыкнул:
— Надо же, даже след от зубов вышел идеально круглым.
Настоящий Пицю — совершенен во всем.
Гу Цзинсюнь: "..."
Главный герой обреченно вздохнул и кивнул с покорной улыбкой:
— Да уж, прямо-таки эталонный прокус.