В гостиной курились благовония, и сама атмосфера казалась такой же тяжёлой, густой и раскалённой, как плавящийся ароматический воск.
Гу Цзинсюнь одной-единственной фразой принял весь удар на себя: внимание Цзянь Юя мгновенно переключилось на него.
Гу Цзинсюнь лишь молча лишился дара речи.
Босс Чжан к этому моменту уже сжался в жалкий комок.
Все нечистые духи и демоны, обитавшие в городе Цзи, свято знали: в лавке драгоценностей и нефрита хозяйничают двое, кого задевать смерти подобно, — Истинный Дракон и Пицю. Босс Чжан был знаком с Фу Инем и прекрасно понимал, что перед ним не хозяин-дракон. Но если Босс Фу доверил этому юноше присматривать за заведением и держать всё под контролем... выходит, перед ним настоящий Пицю?
Сглотнув подступивший к горлу комок, босс Чжан одной рукой крепче прижал к себе нефритовую фигурку, а второй подхватил совершенно обмякшего Фу Иши и на цыпочках прошмыгнул к выходу. Напоследок он проявил редкую понятливость и тихонько прикрыл за собой дверь.
Гу Цзинсюнь остался один на один с закипающим гневом древнего зверя.
— И как именно ты собирался меня «поглаживать»? — прорычал Пицю-Цзянь Юй.
Гу Цзинсюнь даже не шелохнулся:
— Нефритовый Пицю хранит обитель, привлекает богатство, исполнен величавой свирепости и праведного духа. Внешность его исполнена истинного величия. Если сподобиться принести такой образ в дом, надлежит совершать омовения, воскурять благовония и каждый день с глубоким почтением возносить ему подношения.
— Этому лютому зверю, — подвёл итог Гу Цзинсюнь, — не гоже стать простой игрушкой в руках.
Слово «лютый» попало точно в цель, поразив эстетические чувства мифического хищника. Цзянь Юй всегда искренне считал себя свирепым и могучим чудовищем, точь-в-точь как в старинных преданиях. К тому же лесть Цзинсюня львиным потоком елейных речей ласкала слух — его давненько никто так упоенно не восхвалял.
Древний зверь сменил гнев на милость и неторопливо опустился в кресло:
— Ладно, сойдёт...
Пойми теперь: то ли похвала Цзинсюня оказалась «сойдёт», то ли прописанный им ритуал почитания.
Сам Гу Цзинсюнь склонялся к первому варианту. Он и представить не мог, что Цзянь Юя так легко укротить простыми словами. С трудом сдерживая улыбку, он присел рядом:
— Поедем в кино?
Цзянь Юй кивнул.
* * *
До кинотеатра от лавки драгоценностей и нефрита было около получаса езды. Цзянь Юй уже успел вздремнуть, так что сонливость как рукой сняло, и на переднем сиденье он сидел с абсолютно ясной головой.
Их отношения с Гу Цзинсюнем трудно было назвать близкими, но и чужими они уже не являлись. В замкнутом салоне автомобиля Цзянь Юй отчаянно не знал, за какой бы разговор зацепиться, да и отвлекать человека за рулём казалось не лучшей идеей.
Откинувшись на спинку кресла, он пару секунд размышлял, а затем с находчивым видом уткнулся в экран телефона — читать новеллу.
Готовые сорваться с языка слова Гу Цзинсюня так и остались несказанными. Он лишь сдержанно ухмыльнулся.
Минут через сорок они припарковались у кинотеатра «Тайхэ» — лучшего по оснащению в округе Z-Политеха. Если бы Цзянь Юй после обеда не предложил заскочить в лавку драгоценностей и нефрита, дорога заняла бы от силы минут пятнадцать.
Переступив порог, Цзянь Юй сразу уловил едва заметное дыхание демонической энергии. Пока Гу Цзинсюнь ходил к терминалу за билетами, он незаметно осмотрелся. Заведение открылось меньше двух месяцев назад. Цзянь Юй уже бывал здесь однажды с Чэнь Цзянем и Чжоу Тином по скидочным купонам. Народ внутри присутствовал, но былой ажиотаж заметно спал. Вспомнив о чужеродной ауре, юноша подумал, что владелец кинотеатра наверняка умудрился навлечь на себя какую-то дрянь.
В городе Цзи кроме него да Фу Иня высших демонов и священных зверей не водилось. Это была их территория, а значит, и за порядком среди мелких духов следовало присматривать им.
Раньше, пока Цзянь Юй считался несовершеннолетним, Фу Инь наотрез запрещал ему лезть в подобные дела. Теперь-то он вырос, да вот духовные силы до сих пор скакали из края в край, так что от контакта с мелкой нечистью его по-прежнему оберегали.
Но сейчас Фу Иня в городе не было. Поразмыслив, Цзянь Юй решил приглядеться к происходящему: если тварь перейдёт границы, придётся прижать ей хвост.
Окинув взглядом угол, где демоническая миазма клубилась гуще всего, он принялся за дело. Подойдя к вендинговому автомату, Цзянь Юй купил две баночки колы. Едва он нагнулся забирать напитки, как подошёл Гу Цзинсюнь — с ведёрком попкорна и билетами на руках.
Обменявшись колой и билетами, они миновали контролёра.
Фантастическая новинка, выбранная Цзинсюнем, славилась отличными отзывами, поэтому зрительный зал оказался заполнен почти наполовину.
Места Гу Цзинсюнь забрал в первом ряду. Блокбастер начался без раскачки — грандиозной космической баталией.
Надев 3D-очки, Цзянь Юй ни на секунду не ослаблял контроля за чужеродной энергией.
Сначала нечистая сила таилась снаружи, но стоило им занять места, как она шлейфом потянулась следом. А с первыми кадрами ленты демонический туман и вовсе затопил всё пространство зала.
Впрочем, злого умысла в этой магии не ощущалось. Напротив, чужеродная сила казалась почти жалобной.
Окутанный этой дымкой, Цзянь Юй, только что полный сил, почувствовал, как веки наливаются свинцом. Морфей овладевал им всё сильнее, и звёздные войны на экране начали размываться, уступая место совершенно иному зрелищу. Изменился даже угол зрения —
Он оказался в железной клетке. Тяжёлые цепи со всех сторон сковывали тело. Снаружи просунулись острые багры, со скрежетом сдиравшие с него чешую и пышную золотистую шерсть.
Крючья рвали безжалостно — пластины чешуи выдирались прямо с живым мясом.
Оглядевшись, Цзянь Юй узнал это место. В далёком детстве ему довелось сменить не одну подобную клетку, пока Ду Юйвэнь не забрала его к себе. С тех пор он забыл о подобных застенках.
Несомненно, это был морок — воспоминание, вытащенное на свет обитавшим в кинотеатре духом.
И пусть всё происходило лишь в разуме, боль ощущалась предельно осязаемой. Острые вспышки телесных мук с точностью до мгновения воскресили в памяти давно ушедшие годы.
Крючья продолжали с корнем вырывать чешую. Сознание Цзянь Юя туманилось, грань между сном и реальностью постепенно стиралась.
Сжавшись в углу клетки, он не пытался бежать — да и некуда было. Просто закрыл глаза, притворившись, будто потерял чувство реальности и провалился в небытие.
Заметив, что зверь утих, мучитель вытащил багры и нагло просунул руку внутрь, намереваясь собрать драгоценные чешуйки и золотистые шерстинки, пока Пицю без сознания.
Именно этой оплошности Цзянь Юй и ждал.
Вспышка! Выброшенная лапа Пицю мелькнула быстрее, чем человеческий глаз успел зафиксировать движение. Острейшие когти со свистом прошлись по тыльной стороне кисти обидчика, оставив рваные раны до самой кости.
Снаружи донеслись яростные проклятия, и багры снова рванулись в клетку. Но Пицю лишь с довольным видом облизал окровавленную лапу и выскреб оскал, демонстрируя мучителям острые клыки.
Клыки и когти Пицю прячет только перед теми, кого любит. Никакие угрозы и страх не заставят его сложить оружие.
Поднявшись на лапы, Цзянь Юй огляделся, собираясь принять облик истинного взрослого Пицю и вдребезги разнести наваждение. Как вдруг щеки касалось что-то ледяное.
Вздрогнув, он обернулся — и мрачная клетка вместе с тесной комнаткой мгновенно рассеялись. Перед глазами вновь замелькали кадры космических сражений.
Сняв 3D-очки, Цзянь Юй столкнулся с обеспокоенным взглядом Гу Цзинсюня. Тот держал в руках баночку колы — именно её холодный бок только что привел его в чувства.
Забрав у юноши нераспечатанную банку, Гу Цзинсюнь ловко поддел ключ, откупорил её и вернул Цзянь Юю:
— Что случилось?
Сделав глоток, Цзянь Юй ощутил, как колкие пузырьки газировки обжигают язык, заглушая фантомную боль кошмара. Посидев немного и сжимая подлокотники, он тихо спросил:
— Ты... ничего странного сейчас не видел?
На обычный морок это мало походило: из иллюзий так просто не выбивают, человек должен очнуться сам. Если припомнить внезапно накатившую истому, это был скорее сон.
Видимо, под крышей кинотеатра приютился Пожиратель снов Мо. Только такое существо способно воссоздать пережитый когда-то кошмар во всех мельчайших деталях.
Усыпляющая магия Пожирателя снов работает по площади, накрывая весь зрительный зал. Неужели на Гу Цзинсюня она совсем не подействовала?
—... Сон приснился, — помедлив, отозвался Гу Цзинсюнь. — Странный.
Цзянь Юй непроизвольно прикусил край алюминиевой банки, но тут же разжал зубы. Он пристально вглядывался в лицо спутника, однако Цзинсюнь явно не намеревался вдаваться в подробности, прикрыв глаза и отведя взгляд.
Сжав баночку, Гу Цзинсюнь сделал глубокий глоток. Прохладный напиток обжёг горло, смывая лихорадочный жар, оставшийся от сновидения.
Дух воссоздал для него ту самую ночь в баре, когда они впервые встретились. Цзянь Юй прижимался к нему, уткнувшись лицом в шею, его дыхание сбивалось, а прерывистые горячие вздохи щекотали кожу...
Смахнув смущение, Цзинсюнь предпочёл сменить тему:
— Так что с тобой приключилось?
Не удовлетворив любопытство, Пицю с досадой откинулся на спинку кресла:
— В здании завелся Пожиратель снов Мо.
Этот зверь питается человеческими снами. Сам он их не сотворяет, но всякий, кто попал под его усыпляющие чары, непременно видит грёзы — обычно это либо свежие воспоминания, либо самые глубокие впечатления из прошлого.
Наваждения Мо невредны: погружая жертв в сон, зверь затем с аппетитом поглощает их сновидения одного за другим. Сейчас почти все зрители в зале пребывали в беспамятстве, и нечисть уже вовсю лакомилась.
Цзянь Юю вредности было не занимать, поэтому мешать зверю в самом начале трапезы он не стал. Выждав, пока тот войдёт во вкус, юноша допил остатки газировки, поднялся с места и отправился портить твари аппетит.
Гу Цзинсюнь инстинктивно вскинул руку, намереваясь удержать его, но Цзянь Юй поднялся слишком стремительно, и пальцы Цзинсюня сомкнулись прямо на его ладони.
Тонкая, изящная кисть, мягкая кожа и кончики пальцев, всё ещё хранящие морозный холод жестяной банки.
Застыв на мгновение, Гу Цзинсюнь торопливо отпёр руку.
Цзянь Юй же не углядел в этом ничего подозрительного, решив, что смертный просто струхнул. В конце концов, для обычного человека оказаться по соседству с нечистью — то ещё испытание.
Одобрительно похлопав Гу Цзинсюня по плечу, Цзянь Юй со значением произнес:
— Посиди тут. Я быстро.
«Можешь не бояться — Великий Пицю тебя прикроет».
Гу Цзинсюнь едва сдержал улыбку.
Он-то переживал, как бы расправа над нечистью не спровоцировала у Цзянь Юя очередной приступ нестабильности духовных сил, а тот невесть что себе возомнил.
Зная о его слабом здоровье, Гу Цзинсюнь решил остаться в кресле, дабы лишний раз не путаться под ногами.
Все зрители вокруг погрузились в глубокий, непробудный сон, бессильно откинув головы.
Цзянь Юй же двинулся вверх по проходу между рядами. Чем дальше он продвигался к последним креслам, тем отчетливее слышался тихий, чавкающий шорох. Ему даже не пришлось выискивать источник среди демонических миазм — он просто пошёл на звук.
В самом тёмном углу, свернувшись калачиком, восседал небольшой чёрный зверь, с упоением втягивая в себя чужие грёзы.
Цзянь Юй бесшумно подобрался сзади и бесцеремонно сгреб зверушку за заднюю лапу — точно так же, как давеча цапал нефритовую статуэтку в лавке драгоценностей и нефрита.
Пожиратель снов от неожиданности поперхнулся, техника погружения в сон тут же прервалась. Извиваясь и пытаясь выгнуться дугой, чтобы разглядеть своего обидчика, он наконец увидел, кто его держит, и окончательно пал духом.
— Смилуйтесь, господин! — пискнул дух, не смея оказать сопротивление. — Я ведь просто обедал!
Цзянь Юй уже собрался прочитать нечисти нотацию, как вдруг гигантский экран погас.
Никакого демонического вмешательства в этом не было: судя по всему, киномеханик в операторской тоже отошел в мир снов и ненароком задел какой-то тумблер.
Зал мгновенно погрузился в непроглядный мрак. Почти сразу же раздались быстрые, уверенные шаги, а секунду спустя Цзянь Юй уловил знакомый тонкий аромат — Гу Цзинсюнь был уже рядом.
При скупом свете, пробивавшемся из щели дверного проёма, Цзинсюнь внимательно оглядел Цзянь Юя. Убедившись, что никакая чешуя на коже юноши не проступила, он облегченно вздохнул и перевел взгляд на пищащего зверька.
У Цзянь Юя не было охоты измываться над духом, не причинившим никому истинного зла. Однако преподать ему урок следовало обязательно: кинотеатр — место скопления народа, кругом полно электропроводки. Если все вокруг разом отключатся, случись пожар или иная беда — никто и пикнуть не успеет.
— Я понимаю, что тебе нужно питаться, — быстро проговорил Цзянь Юй, памятуя, что оцепенение со зрителей спало и люди вот-вот начнут приходить в себя. — Но забудь о том, чтобы усыплять тех, кто занят работой или отдыхом в людных местах! Попадёшься мне ещё раз — вышлю в глухую чащобу, будешь там лапу сосать полтора года!
Зверёк закивал со скоростью отбойного молотка:
— Я всё понял, всё понял! Отпустите, смилуйтесь, там уже люди просыпаются!
Разжав пальцы, Цзянь Юй выпустил пленника, и тот мгновенно юркнул в тёмную щель, слившись со стеной.
Развязавшись с духом, юноша намеревался вернуться на место и досмотреть кино — очнувшиеся зрители уже зашевелились, а значит, сеанс скоро возобновится.
В зале стояла непроглядная тьма. Взору Цзянь Юя она ничуть не мешала, а вот... Гу Цзинсюнь передвигался с трудом, осторожно ощупывая ногой каждую ступеньку.
Цзянь Юй замер на пару секунд, пробормотав под нос:
— Наказание какое-то...
Но когда гас свет, Цзинсюнь, не раздумывая, бросился ему на выручку... В конце концов, они ведь условились поладить? Пусть это станет его маленьким шагом навстречу.
Цзянь Юй отвел руку назад, протянув её спутнику.
Гу Цзинсюнь лишь едва заметно улыбнулся и крепко сжал его ладонь.