У студентов-программистов расписание всегда забито под завязку — общеизвестно, что кодеры начинают лысеть еще на университетской скамье.
Когда четыре пары наконец завершились, Чжоу Тин сладко потянулся:
— Ну что, парни, погнали в столовую?
Цзянь Юй убирал в рюкзак учебник по высшей математике:
— Я пас, сегодня есть дела.
— А ты, Старина Чэнь?
Чэнь Цзянь обеспокоенно глянул на Цзянь Юя:
— Я пока не голоден. Вы идите, а то потом в столовке из-за очереди нормальной еды не достанется.
Лу Сюй и Чжоу Тин поднялись:
— Ладно, мы тогда побежали.
Едва они вышли, Чэнь Цзянь слегка похлопал Цзянь Юя по рюкзаку:
— Слушай, Цзянь Юй.
— Чего? — Цзянь Юй сбавил шаг.
Чэнь Цзянь понизил голос:
— Ты что, реально эти дни в усадьбу не возвращался? Народец вовсю треплет, будто тебя из семьи Цзянь вышвырнули. Это вообще как понимать?
«Какой сейчас век на дворе, чтобы разыгрывать сюжеты из древних мыльных опер? Вышвырнули? Они что, родственники только по документам?»
Цзянь Юй закинул рюкзак на плечо и направился к лестнице:
— Цзянь Хэнвэнь слухи распускает? У самого проблемы выше крыши, а всё туда же — нос не в свои дела сует.
При упоминании Цзянь Хэнвэня Чэнь Цзянь злорадно ухмыльнулся:
— Да ты не представляешь! В Заливе Цзиньхун судачат, что Цзянь Хэнвэнь совсем сдвинулся на мистике и тайно прикармливает мелкого беса. Чуть ли не жертвоприношения прямо дома устраивает! Я вчера домой вернулся, так мать мне чуть уши не оборвала. Сказала, если заметит меня за подобной бесовщиной — шкуру спустит.
Настоящий Пицю лишь молча посмотрел на него.
«... Твоя семья в свое время тащила в дом огромную статую Пицю, а теперь вы, значит, в такое не верите?»
Чэнь Цзянь бесцеремонно закинул руку ему на плечо:
— Ну, привлечение удачи — это совсем другое дело. Пицю — это же символ, кто там знает, правда он существует или нет. Просто для успокоения души. Народ и Богу Богатства поклоняется, а толку-то?
Цзянь Пицю:
«...»
Чэнь Цзянь вернулся к наболевшему. Поразмыслив немного, он произнес:
— Я просил тебя не портить отношения с родней, и ты наверняка считаешь меня занудой. Но я все равно скажу: ты же еще учишься. Бог с ними, со слухами, но если ты уйдешь из семьи Цзянь, на что жить-то будешь?
Цзянь Юй в деньгах не нуждался.
Бабушка Ду его искренне любила и перед смертью оставила ему всё свое приданое. Цзянь Юй почти не трогал те накопления — лишь каждый год переводил часть средств ее родственникам.
Его основные расходы покрывал Фу Инь. С каждой проданной в Чжуюйчжай статуэткой Пицю тот отчислял Цзянь Юю солидный процент. А поскольку кроме еды тот ни на что особо не тратился, счет в банке пополнялся с завидной регулярностью.
— Я сам — воплощение Бога Богатства, — невозмутимо отозвался Цзянь Юй.
Чэнь Цзянь опешил:
— Чего-чего?
— Ты разве не заметил? Семья Цзянь начала процветать только после того, как усыновила меня. Потерять меня — их главная глупость.
Чэнь Цзянь:
«...»
Снова началось. Ежедневный сеанс самовосхваления от молодого господина Цзяня, где главным объектом восхищения снова выступает он сам.
Они спустились на первый этаж. Перед самым выходом из корпуса Чэнь Цзянь тихо шепнул:
— Мы столько лет дружим. Если что случается — делим на двоих. Не держи всё в себе.
Цзянь Юй чуть отстранился:
— Ладно тебе. Понадобится помощь — стесняться не стану.
Чэнь Цзянь, убедившись, что тот действительно не принимает разрыв с родней близко к сердцу, силовым движением хлопнул его по плечу:
— Погнали, угощаю отличным обедом!
— Мне нужно на Южную улицу антиквариата. Угостишь вечером.
Едва они вышли из корпуса, Чэнь Цзянь с ходу заметил Гу Цзинсюня.
Красавчик с экономфака стоял у самого выхода с двумя стаканами бабл-ти в руках. Очевидно, кого-то ждал.
Цзянь Юй сжал пальцы в кулак.
Вчера вечером Гу Цзинсюнь попросил у него расписание занятий, но Цзянь Юй не думал, что тот реально явится. Хотя, если подумать, Гу Цзинсюнь с самого начала проявлял к нему необъяснимое дружелюбие.
Глядя на высокую фигуру, Цзянь Юй вдруг подумал, что нет смысла упорствовать. Факты доказали: даже если он пытается уклониться от сюжета, судьба всё равно найдет способ сводить их вместе.
Почему бы не попробовать подход Гу Цзинсюня?
Чэнь Цзянь между делом бросил:
— О, Гу Цзинсюнь тут. Девушку, что ли, ждет?
Цзянь Юй, уже собиравшийся шагнуть вперед, моментально огрызнулся:
— А парня он ждать не может?!
«С какого перепугу я превратился в "девушку"?»
Чэнь Цзянь замер:
— А?
Что за бред? Гу Цзинсюнь по парням?!
Цзянь Юй только сейчас сообразил, как прозвучала его фраза, и поспешно добавил:
— Я имею в виду... парня-друга он ждать не может?
Чэнь Цзянь ткнул пальцем в стаканы с молочным чаем в руках Гу Цзинсюня:
— Вообще-то парни с бабл-ти обычно ждут девушек. Какой нормальный парень станет проявлять такую заботу о соседе по комнате?
— А если соседа попросили купить?
— Всякое бывает, конечно... Но ты какой-то странный сегодня, Цзянь Юй. Раньше тебя вообще нельзя было втянуть в разговоры про Гу Цзинсюня.
Цзянь Юй переглянулся с ним, затем сбросил его руку и под шокированным взглядом Чэнь Цзяня направился прямиком к Гу Цзинсюню. И не просто подошел, а естественно забрал один из стаканов.
Чэнь Цзянь вытаращил глаза:
— Охренеть...
Он был на сто процентов уверен: Цзянь Хэнвэнь что-то сделал с Цзянь Юем! Только после тяжелейшего морального удара тот мог вести себя настолько неадекватно.
Это же Гу Цзинсюнь! Человек, с которым Цзянь Юй три года соперничал за первое место на олимпиадах и на которого затаил обиду еще со школы. Кроме глубокой психологической травмы от семьи Цзянь, Чэнь Цзянь просто не находил других причин для их примирения.
Цзянь Юй прибавил шаг, уходя из зоны поражения испепеляющего взгляда Чэнь Цзяня.
Гу Цзинсюнь пошел рядом:
— У тебя есть планы на вторую половину дня?
— Надо заскочить в Чжуюйчжай.
— Тогда давай сначала пообедаем. Я забронировал столик в ресторанчике кантонской кухни.
Цзянь Юй отказываться не стал и сел в машину. Пока они обедали, а затем ехали в сторону Чжуюйчжай, телефон Цзянь Юя разрывался от сообщений. Чэнь Цзянь, судя по всему, наконец очухался от шока. Цзянь Юй бегло просмотрел входящие и отстучал ответ.
[Босс Чэнь]: Я давно чуял неладное! С какого перепуга он к тебе так цепляется? Ему что, твой паршивый характер нравится или то, как ты всех отшиваешь?
[J]: Ему нравится моя красота и то, что я приношу богатство.
[Босс Чэнь]:...
[J]: Я — роковой красавец.
[Босс Чэнь]: (тошнотный смайлик)
Одним метким выстрелом Цзянь Пицю обнулил шкалу здоровья Чэнь Цзяня, лишний раз доказав, что спорить с ним бесполезно.
Цзянь Юй погасил экран. Он искренне не понимал, что не так в его словах. Гу Цзинсюнь уже знает, кто разогнал призрачных воинов, а значит, видел его истинный облик.
Разве может обычный человек не любить Пицю?
Исключено. Любит, без памяти любит! Иначе с чего бы ему окружать его такой заботой?
Цзянь Пицю мысленно покрутил несуществующим хвостом. Потешив свое тщеславие, он откинулся на стекло, чувствуя, как накатывает усталость, и прикрыл глаза.
Гу Цзинсюнь сделал кондиционер потеплее. На красном светофоре он повернулся к пассажиру.
Цзянь Юй выглядел измотанным. Пока с ним разговаривали, это было незаметно, но стоит ему остаться в тишине, как на лице проступает глубокая утомленность.
Гу Цзинсюнь осторожно извлек из рук Цзянь Юя недопитый бабл-ти и переставил его в подстаканник, чтобы тот случайно не разлил чай во сне.
Затем плавно опустил спинку кресла. Премиальный минивэн двигался бесшумно и мягко. Помня, чутко ли спит Цзянь Юй, Гу Цзинсюнь слегка изменил угол наклона и убрал руку.
Светофор сменился на желтый, и Гу Цзинсюнь сосредоточился на дороге, не заметив, как вздрогнули длинные ресницы юноши.
Цзянь Юй проснулся в тот самый миг, когда у него забирали стакан. Никто в мире не способен цапнуть что-либо из лап Пицю так, чтобы тот не заметил.
Он хотел посмотреть, что собирается делать Гу Цзинсюнь, но после забранного чая последовало лишь мягкое изменение наклона сиденья.
Гу Цзинсюнь просто хотел, чтобы ему было удобнее спать.
Цзянь Юй и сам не знал, почему не открыл глаза.
Окажись на месте Гу Цзинсюня Чэнь Цзянь или Фу Инь, они бы ни за что не догадались опустить кресло — максимум старались бы не шуметь.
Сознание Цзянь Юя окончательно затуманилось, и он погрузился в глубокий сон.
Он проснулся только на Южной улице антиквариата, когда Гу Цзинсюнь окликнул его несколько раз.
В разгар туристического сезона стоянки были забиты, поэтому Гу Цзинсюнь оставил машину на платной парковке отеля, и они пешком дошли до Чжуюйчжай.
В лавке по-прежнему толпился народ. Фу Иши помогал в зале. Увидев Цзянь Юя, он торопливо указал на лестницу:
— Господин Цзянь, босс у себя в чайной на втором этаже!
Цзянь Юй кивнул и обернулся к замявшемуся Гу Цзинсюню:
— Пошли со мной.
Направляясь наверх, он отправил Фу Иню короткое сообщение.
Мастерская располагалась на третьем этаже. Цзянь Юй чисто символически стукнул пару раз в дверь и, не дожидаясь ответа, толкнул её.
В чайной сегодня ничего не заваривали. На полу стояли десятки деревянных и бархатных шкатулок — одни открытые, другие закрытые, и все доверху набитые нефритом.
Фу Инь увлеченно сортировал драгоценности.
Цзянь Юй окинул взглядом этот разгром:
— Ты переезжать собрался?
Гу Цзинсюнь вошел следом. В отличие от Цзянь Юя, он держался подчеркнуто вежливо:
— Босс Фу, простите за незваный визит.
Фу Инь отмахнулся:
— Да пустяки. Друзья Цзянь Юя — мои друзья.
Он бросил беглый взгляд на Гу Цзинсюня, удивляясь, когда это они успели так сблизиться, и указал на пару плетеных кресел:
— Садитесь, не стесняйтесь.
Затем повернулся к Цзянь Юю:
— Мне завтра надо срочно уехать в город И, дня на три-четыре. Присмотри за лавкой. А то я опасаюсь, как бы без меня какие-нибудь наглецы не заявились качать права. Иши, сам знаешь, с людьми общаться умеет, но если дело дойдет до разборок... Он скорее примет ислам прямо перед погромщиками, чем сможет дать отпор.
Фу Иши был трусоват, а его боевые навыки находились на том же нулевом уровне. Поэтому, уезжая надолго, Фу Инь всегда просил вспыльчивого Пицю присмотреть за заведением — то есть хотя бы раз в день наведаться с проверкой.
Цзянь Юй поднял с пола браслет из черного дерева и начал лениво перебирать бусины:
— Что за спешка? Зачем едешь?
Фу Инь ловко цапнул браслет из его рук:
— Руки-то не распускай! Это заказ для девушки, у вещи уже есть хозяин. Вон, крути своего Пицю.
Он засунул в руки Цзянь Юю небольшую нефритовую статуэтку и, помня о присутствии чужака, выразился туманно:
— Старику Сюаню нездоровится. Надо съездить, проведать, поухаживать пару дней. Чует мое сердце, задержусь я там.
Старик Сюань — это Чёрная Черепаха, Сюаньу. Он жил в соседнем городе И.
Цзянь Юй замер, вспомнив о нем. В детстве он как-то попытался выпотрошить панцирь Сюаньу, намереваясь обустроить себе там лежанку. Похоже, детская травма оказалась настолько глубокой, что Сюаньу с тех пор в город Цзи не заглядывал.
Движения Цзянь Юя замедлились. В голове мелькнул вопрос: на днях наставник Гу Цзинсюня запечатал злого духа в городе И. Как в землях такого добряка, как Сюаньу, могла завестись нечисть?
Сюаньу отличался от него и Фу Иня — он был убежденным пацифистом и педантично поддерживал порядок на своей территории. Поэтому в городе И обычно царил абсолютный покой.
Видимо, стряслось что-то действительно серьезное.
— Понял, — кивнул Цзянь Юй. — Ехай спокойно.
— Эти вещи уже проданы, с ними делать ничего не надо, Иши сам разберется, — добавил Фу Инь. — Посиди сегодня в лавке пару часов, а я двину прямо сейчас.
В Чжуюйчжай хранилось множество артефактов, привлекавших внимание как мелких духов, так и человеческих заклинателей. Пока в лавке присутствовал Дракон, никто не смел и пикнуть, но стоит ему отлучиться, как хитрые сущности начнут зондировать почву.
Цзянь Юй отрезал:
— У меня на сегодня другие планы.
Фу Инь изумился:
— Какие еще планы?
Цзянь Юй, не поднимая головы, отчеканил:
— Я буду налаживать с ним отношения.
Фу Инь:
—?
Что за бред?
Цзянь Юй повернулся к Гу Цзинсюню:
— Ты же составлял список?
Гу Цзинсюнь действительно подготовился. У него был детальный план. Он достал телефон и вывел документ на экран, протягивая Цзянь Юю.
Тот бегло глянул и ткнул экраном прямо в лицо Фу Иню:
— Я очень занят.
[План на день]:
`14:40` — Сеанс в кинотеатре (Примечание: Вышел новый научно-фантастический блокбастер, отзывы отличные, стоит посмотреть).
`16:15` — Полдник (Примечание: В кондитерской «Лавка Времени» возле кинотеатра с двух до пяти мало народа, удобно перекусить).
`17:00` — Компьютерный центр...
`18:00` —...
График и впрямь выглядел убойным.
Фу Инь вчитался в список, и у него возникло дикое желание схватить Цзянь Юя за грудки и хорошенько встряхнуть, чтобы выбить дурь.
Это, по-твоему, «план на день»?! Это ж чистое свидание! Кино, десерты, вечерняя прогулка — какому идиоту не понятно, что это зашкаливающая романтика?!
— Вы что, до сих пор плохо ладили? И вообще, вам самим этот список не кажется странным? — едва удерживаясь от крика, выдохнул Фу Инь.
Цзянь Юй, никогда в жизни ни с кем не встречавшийся, искренне удивился:
— А что тут странного? Обычная совместная вылазка — пожрать да кино посмотреть. Мы с Чэнь Цзянем еще и по барам ходим.
Гу Цзинсюнь забрал телефон, перечитывая свои заметки.
Он слегка приподнял бровь. Составляя график, он особо не задумывался над подтекстом — просто ориентировался на вкусы Цзянь Юя. Цзянь Юй любит мясо, а как студент-IT-шник наверняка увлекается фантастикой и железом. Поскольку главной задачей было умаслить Пицю, он просто скомпоновал всё, что тому нравится.
Сейчас, глядя со стороны, ничего крамольного он тоже не увидел.
Оба парня одновременно воззрились на Фу Иня.
Но Дракон-холостяк с тысячелетним стажем нахмурился, а потом внезапно подумал: «А я-то чего взъелся?» Ну даже если они наладят отношения и станут парочкой — ему-то что? Тем более, судя по их абсолютно невинным рожам, они оба даже не осознают, насколько двусмысленно выглядит этот список.
Как и сказал Цзянь Юй — обычная студенческая тусовка.
— Ладно, идите, — сдался Фу Инь. — Но хотя бы немного задержитесь. За статуэткой Пицю, которую ты держишь, заказчик должен прийти в двенадцать тридцать. Я опасаюсь, что Иши с испугу накосячит. Постой рядом для солидности.
Фу Инь поднялся:
— Всё, мне пора.
Он поднялся на крышу, и в небе мгновенно блеснула молния. Истинный Дракон взмыл в облака, устремляясь в сторону города И.
После ухода Фу Иня Цзянь Юй глянул на часы: было 12:15. Он взял нефритового Пицю за заднюю лапу и, бесцеремонно волоча тридцатикилограммовую статую как куль с картошкой, потащил её вниз.
Гу Цзинсюнь, шедший следом, с улыбкой протянул руки:
— Давай я понесу.
Цзянь Юй даже не обернулся:
— Не расколется.
Тащить скульптуру в обнимку выглядело некруто, поэтому Цзянь Юй предпочитал волочь её за ногу, словно пакет с мусором.
Гу Цзинсюнь лишь качнул головой.
Фу Иши, дежуривший на первом этаже, давно привык к суровым повадкам Пицю, но, увидав, что тот остается, облегченно перевел дух.
Цзянь Юй расположился в гостевой зоне. Вскоре Фу Иши дрожащей рукой отворил дверь, вводя клиента.
Едва тот переступил порог, Цзянь Юй сразу понял причину паники Фу Иши.
Заказчик под два метра ростом еле втискивался в черную рубашку, едва сдерживавшую внушительный живот. На шее висела золотая цепь толщиной в палец, а на запястье красовался браслет с Пицю.
Но главное — его истинной формой был огромный белолобый тигр.
У Фу Иши при виде его буквально подгибались колени.
Цзянь Юй перевел взгляд на подрагивающие икры парня, искренне подозревая, что тот по своей природе не моллюск, а трусливый кролик.
Фу Иши, едва не плача, рухнул на стул рядом с Гу Цзинсюнем:
— Босс Чжан... Ваша скульптура готова. Можете забирать. Главное — помните про регулярные подношения благовоний, алтарь пустеть не должен.
— Знаю-знаю! Разве я посмею проявить неуважение к Великому Пицю! — Босс Чжан уселся на диван и приметил на столе объект, накрытый красным шелком. — Ого, так быстро! Я вообще-то зашел просто узнать, как дела продвигаются, а тут уже все готово!
Фу Иши выдавил из себя натянутую улыбку:
— Наша Чжуюйчжай всегда работает честно и споро...
Босс Чжан потирал руки. Он принялся поглаживать статуэтку прямо через ткань, не спеша ни уходить, ни снимать покров. Он ощупывал Пицю сверху донизу, и чем дольше продолжались эти поглаживания, тем мрачнее становился Цзянь Юй.
Фу Иши был готов разрыдаться.
Гу Цзинсюнь, заметив, как сжимаются кулаки Цзянь Юя, поднялся и с улыбкой подлил клиенту чаю:
— Все изделия в Чжуюйчжай освящены по всем правилам. Когда я брал здесь амулет, то сразу провел ритуал признания хозяина. Удивляюсь вашей выдержке, босс Чжан.
Босс Чжан махнул массивной ладонью:
— Э-э, парень, да ты не шаришь!
— Вот как? — приподнял бровь Гу Цзинсюнь. — Поделитесь опытом? Я ведь впервые сталкиваюсь с Пицю.
Босс Чжан снисходительно развел руками:
— Объясняю! Пицю — его же еще называют Небесным Тигром. Они точь-в-точь как наши амурские тигры — ленивые до ужаса! Купил ты такую вещь — её надо постоянно тискать, щупать да поглаживать, а иначе он так и проспит весь день!
Войдя во вкус, босс Чжан принялся наглядно демонстрировать:
— Вот взять, к примеру, подвеску. Покуда никто не видит, надо взять ее в ладонь, потискать, брюшко почесать, по головке погладить...
Фу Иши не выдержал: ноги его окончательно превратились в вареную лапшу, и он со звучным стуком сполз со стула прямо на пол.
Босс Чжан недоуменно почесал затылок:
— Это что с ним?
Цзянь Юй медленно поднялся с места. Голос его звучал откровенно угрожающе:
— Ты кого тут ленивым назвал? И кого ты там погладить собрался?
Гу Цзинсюнь, опасаясь, как бы Цзянь Юй прямо сейчас не размазал заказчика по столу, предостерегающе произнес:
—... Цзянь Юй.
Цзянь Юй уставился на Гу Цзинсюня своими чистыми, ледяными глазами:
— Ты тоже считаешь, что он прав? Тоже хочешь потискать да погладить?