Услышав из уст Суй Е эти два слова, Сун Таян от неожиданности вздрогнул и отшатнулся, спиной ударившись о ствол дерева.
Округлив глаза, он сбивчиво зазаикался, спеша оправдаться:
— Личный контакт — это же только когда с фанатами...
Он не успел договорить — Суй Е мягко перебил его, чуть склонив голову набок:
— О. Выходит, по-твоему, Таки, я тебе не фанат? — Взгляд его из-под козырька кепки лукаво блеснул. — Неужели тот, кто побывал всего на одном шоу, уже не имеет права считаться поклонником?
Сун Таян так и замер с открытым ртом, не найдя, что ответить. Он-то всегда считал себя за словом в карман не лезущим, а тут точно набрал в рот воды — ни вымолвить, ни сглотнуть.
Длинные густые ресницы юноши растерянно затрепетали. К счастью, Суй Е сжалился над ним: тихо усмехнувшись, он отступил на пару шагов, даруя передышку.
— Да шучу я. Чего ты так перепугался? Неужели личный контакт у вас считается таким страшным грехом?
Судя по тону, он действительно слабо разбирался в тонкостях идол-культуры.
Поняв, что над ним не глумятся, Таян тихонько выдохнул, выпрямился и со вздохом пояснил:
— Ну... скажем так, это табу. — Переведя дух, он тут же поспешно добавил: — Но у нас-то с вами деловое сотрудничество. Работа. Так что это никакой не личный контакт...
Впрочем, мысли Суй Е совершили очередной неожиданный финт, и он задал новый вопрос, от которого у Сун Таяна мурашки побежали по коже:
— А что хуже — личный контакт или романтические отношения?
Он спросил это настолько непринужденно, словно и впрямь просто сравнивал два абстрактных понятия. Вообще-то приравнивать их не стоило, однако для подземного идола и то, и другое находилось под строжайшим запретом.
Таян почувствовал, как на лбу выступает холодный пот.
—... И то, и другое — катастрофа, — уклончиво пробормотал он.
Суй Е задумчиво кивнул и, к счастью, не стал развивать скользкую тему.
После этой небольшой заминки между ними повисла легкая неловкость. Они пошли дальше бок о бок по тенистой аллее, пока Суй Е неожиданно не произнес:
— А за кофе расплатишься в следующий раз.
Сун Таян, все еще витавший где-то в своих мыслях, хлопал глазами:
— Э?..
Суй Е повернул к нему голову, и в его глазах блеснули теплые искорки:
— Я утром уже выпил чашку. Так что угостишь меня в следующий раз.
Таян никак не ожидал, что брошенное мельком предложение о кофе фотограф примет столь близко к сердцу.
— Ладно, — кивнул он.
Он даже не сообразил, что этим простым «ладно» только что согласился на очередную неформальную встречу без свидетелей.
Они миновали еще сотню метров под кронами деревьев и остановились у дверей небольшого винтажного магазинчика винила и дисков.
Заведение было камерным: сквозь витрину проглядывали старые виниловые пластинки и пожелтевшие киноафиши, веявшие уютным духом ностальгии.
Суй Е кивнул на входную дверь:
— Сейчас зайдешь внутрь, а потом выйдешь, будто случайно. Естественно, без наигрыша. — С этими словами он привычным движением закрепил камеру на груди.
Сун Таян, едва представив эту сцену, не сдержался и фыркнул.
— Ой, простите-простите, — он тут же прикрыл рот ладонью. — Все, я понял.
Сложив пальцы в знаке «ОК», он поправил ремень сумки через плечо и толкнул стеклянную дверь магазина.
Так началась их «тщательно спланированная» случайная встреча на улице.
Вот только Таян явно переоценил свое умение держать лицо.
Стоило ему переступить порог и увидеть Суй Е с объективом наготове, как губы сами расползались в улыбке. К тому же юноша то и дело косился прямо в камеру — в кадре этот бегающий взгляд смотрелся невероятно фальшиво.
Затем он честно попытался взять себя в руки: изобразил непринужденную прогулку, расслабленность... Но как только Суй Е окликнул его по сценарию, кося под случайного прохожего, их взгляды пересеклись — и Таяна сокрушил новый приступ смеха.
— Ха-ха-ха, простите! Я не могу... правда... — Он утер выбившиеся слезы, изо всех сил пытаясь поджать губы и сдержать хохот.
После пяти или шести дублей прогресс все еще был нулевым. Сгорая от стыда, Сун Таян без конца рассыпался в извинениях. Он уже ждал, что фотограф вот-вот начнет раздражаться, но Суй Е продемонстрировал свое фирменное, поистине ангельское терпение. Ни тени упрека — лишь понимающая мягкая улыбка.
— Ничего страшного. Для первого раза это абсолютно нормально, — успокоил он парня. — Расслабься, представь, что мы просто развлекаемся.
Он протянул руку и аккуратно подогнул замявшийся воротник на рубашке Таяна, добавив едва слышно:
— К тому же, когда дело касается Таки, у меня запасы терпения безграничны. Так что не волнуйся.
Эти слова мгновенно сгладили весь стыд и неловкость.
«А вдруг он и вправду мой фанат?..» — мельком пронеслась в голове у Таяна безумная мысль.
Юноша в очередной раз скрылся за дверью музыкального магазина. К счастью, у Суй Е была договоренность с владельцем заведения — иначе зрелище парня, который то выходит на улицу, то возвращается, то хихикает, глядя на мужчину в черном с камерой, выглядело бы высшей степенью безумия.
Благодаря мягкому руководству фотографа юноша наконец перестал зажиматься и поймал нужную волну.
Сцену «случайного знакомства» успешно отсняли, и дальше, строго по сценарию, Таян согласился на импровизированную фотосессию. Стоя под раскидистым деревом, он прислонялся к стволу, запрокидывал голову, ловил взглядом солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь листву — все его движения дышали легкостью и раскованностью.
Закончив уличную серию, Суй Е предложил переместиться внутрь магазина.
Лавочка оказалась невероятно атмосферной. Стеллажи ломились от винила и редких CD-дисков, стены были сплошь оклеены блеклыми плакатами прошлого века, а в углу уютно устраивался раритетный проигрыватель. Теплый янтарный свет бра и подвесных ламп превращал любой уголок в готовый кадр из винтажного кино.
Сун Таян послушно следовал подсказкам Суй Е и сам не заметил, как полностью погрузился в эту кинематографичную эстетику.
Когда съемка подошла к концу и они вышли на улицу, юноша с нетерпением склонился к фотографу:
— А можно взглянуть, что получилось?
Суй Е не стал возражать, поднес камеру ближе и принялся перелистывать снимки один за другим.
Мастерство фотографа не подлежало сомнению: он филигранно работал со светом и тенью, выстраивая безупречные кадры. А опытный идол, привыкший к объективам, смотрелся в кадре настолько свежо, расслабленно и притягательно, что оторвать глаз было невозможно.
— Вау! Вышло просто невероятно! — искренне восхитился Таян.
Суй Е спрятал камеру и вежливо уточнил:
— Я могу выложить этот ролик в своих соцсетях?
— Конечно! — без колебаний отозвался юноша.
— Как к тебе обращаться?
Таян улыбнулся, блеснув острым клычком:
— Можно просто Таки.
— Приятно познакомиться, Таки.
Увидев протянутую ладонь, Сун Таян потянулся в ответ, но фотограф неожиданно отдернул руку. Таян опешил. Суй Е снова протянул ладонь — и снова убрал ее в самый последний момент.
Поняв на второй раз, что над ним откровенно издеваются, Таян надул щеки и уставился на него округлившимися глазами — точь-в-точь нахохлившийся зверек, которого дразнят вкусняшкой.
Впрочем, этого дурачества в сценарии точно не намечалось.
Удовлетворившись реакцией, Суй Е больше не стал уклоняться: шагнул вперед и крепко, уверенно сжал ладонь юноши.
Обменявшись еще несколькими фразами по сценарию, они распрощались. Таян развернулся и сделал несколько шагов прочь, но тут же резво развернулся и трусцой прибежал обратно, сияя восторженными глазами:
— Ну как? Годно? Снято?
Суй Е кивнул:
— Все отлично. Вышло очень естественно. С твоей игрой хоть сейчас в кино.
— Ура-а-а! Задача выполнена! — Таян от избытка чувств подпрыгнул на месте.
Надев защитную крышку на объектив, Суй Е посмотрел на юношу:
— Спасибо, что пришел. Правда. Уверен, ролик соберет кучу просмотров.
Таян расплылся в улыбке, прищурив глаза:
— Это же замечательно! А вдруг заодно и нашу группу зарисует?
Напряжение окончательно рассеялось. Оглянувшись на витрину заведения, Суй Е предложил:
— Время еще есть, не хочешь зайти перебрать пластинки? Местечко весьма колоритное.
— С удовольствием! — Таяну и самому не хотелось вот так сразу уходить, поэтому он согласился без колебаний.
Стеклянная дверь снова звякнула, впуская их в царство винтажных ароматов: запаха старой бумаги, винила и нагретого дерева.
Они неспешно прогуливались вдоль узких стеллажей, забитых дисками, и разговор сам собой съехал на музыкальные вкусы.
— Вообще-то я обожаю электро-джаз, — делился Таян, перебирая конверты с пластинками. — Как-то раз стриминг случайно выплюнул мне древний трек, и я просто пропал. Переслушал потом всю дискографию той группы. — Он смущенно пожал плечами и усмехнулся: — Правда, работа в подземном идол-проекте обязывает... Сейчас в моем плеере в основном японский дэнс-поп.
Суй Е скользнул пальцами по корешкам старых альбомов и, чуть повернув голову, тихо переспросил:
— Это где легкий электронный гул смешивается с винтажной психоделикой, создавая то самое расслабленное ощущение, когда тело само начинает покачиваться в такт?
Таян с восторгом обернулся к нему, энергично кивая:
— Да-да-да! Именно оно!
Ничего не говоря, Суй Е выудил из стопки один виниловый диск, подошел к старинному проигрывателю и бережно опустил пластинку на диск.
Сняв с подставки полноразмерные наушники, фотограф слегка отрегулировал оголовье и поманил парня рукой.
Таян завороженно подошел.
Суй Е оказался у него за спиной. Плавно обняв его за плечи, он мягко надел наушники юноше на уши.
Его грудь очутилась практически вплотную к спине Таяна. От фотографа веяло живым теплом и едва уловимым, чистым древесным ароматом. Сун Таян на мгновение замер, боясь даже вздохнуть полной грудью.
И в эту самую секунду пространство в его голове заполнила музыка.
Бархатный электронный ритм переплетался с томной, чувственной трелью саксофона, а прохладный женский вокал с легкой хрипотцой звучал подобно интимному шепоту на ухо. От этой мелодии по телу побежали сладкие мурашки, и сердце невольно забилось в такт ленивому мотиву.
Композиция доиграла. Переполненный восторгом, Таян сдернул наушники на шею и резко развернулся к Суй Е — и едва не уткнулся носом ему в грудь.
Фотограф так и стоял прямо за его спиной, сверху вниз разглядывая юношу. Расстояние между ними было опасным.
— Какая вещь! — с пылающими щеками выдохнул Таян. — Как она называется?
Суй Е не отвел взгляда. Лишь спустя мгновение тихо, с паузами проговорил:
— «Right now, you're mesmerized by me». «Прямо сейчас ты очарован мной».
Английская фраза прозвучала непривычно низко и бархатисто. Глаза фотографа над маской смотрели пристально и глубоко. Сун Таян вдруг заметил, что у него густо-черные, точно агатовые зрачки — бездонный, молчаливый океан, в котором так легко утонуть.
В эту секунду песня словно наяву сотворила с ним колдовство: он и впрямь оказался очарован.
Таян завороженно смотрел на Суй Е, теряя ориентацию в мягком полумраке лавки. Разум заволокло туманом. Взгляд парня скользнул по линии бровей, застыл на глазах, спустился по переносице... и остановился на черной ткани маски.
Способность соображать отказала окончательно. И Сун Таян услышал собственный голос — тихий, едва слышный шепот, сорвавшийся с губ сам собой:
— А можно мне... посмотреть на твое лицо?