Во сне окружающий мир тонул в неясной зыби, будто отгороженный тончайшей вуалью — призрачной и едва осязаемой.
И только тепло, приливавшее со спины, ощущалось безупречно чётко.
Спящий Сун Таян крепче сгрёб в объятия одеяло. Кто-то ласково касался его волос, гладил по макушке — едва ощутимо, несмело, с невесомой нежностью.
В этой ласке крохи трепета и обожания ощущались так явственно, что сердце сжималось от сладости и невольного страха. Таян замешкался, медленно повернул голову, пытаясь разглядеть того, кто стоял за спиной, но зрение размывалось в мягком полусвете.
Он прищурился, заставил себя вглядеться — и в дымке проступили знакомые, выразительные черты Суй Е.
А сам он при этом сидел у него прямо на коленях!
Образ Суй Е подёрнулся мягким золотистым ореолом, придавая ему неземное, недосягаемое величие. И вместе с тем он властно прижимал Таяна к себе, целиком заключая в кольцо объятий.
Таян заворожённо смотрел на его лицо совсем близко. Суй Е плавно расчёсывал ему волосы, а второй ладонью медленно скользил вдоль позвоночника, поглаживая спину.
Сун Таяна обдало жаром — щёки, должно быть, вспыхнули пунцовым. Он попытался что-то сказать, но из горла не вырвалось ни звука.
Но едва чужие пальцы поддели край его футболки, забираясь под ткань, Таян вспыхнул от испуга. Он подался вперёд и перехватил запястье Суй Е, пытаясь остановить его, однако руки были ватными, беспомощными.
«Нельзя дальше... — отчаянно кричал он про себя. — Пожалуйста, хватит, иначе всё станет совсем ненормальным...»
Но Суй Е и не думал останавливаться. Его взгляд темнел, наливаясь тяжёлым, обжигающим зноем — тем самым вожделением, которому не место между друзьями и уж подавно между двумя обычными парнями.
Жар его сухой ладони жёг кожу, рассыпая по телу волну сладкой, пьянящей дрожи.
Сун Таян беспомощно тонул в этой ласке. Взгляд помимо воли скользил по выразительному разлёту бровей, переносице, чётко очерченному носу — и неизбежно замирал на губах, обычно тронутых полуулыбкой.
Ощущения внутри становились до опасного неестественными. Когда же, в конце концов, оборвётся этот безумный сон?!
Разум больше не подчинялся ему, а тело словно жило собственной жизнью. Пальцы, только что пытавшиеся удержать запястье Суй Е, ослабили хватку и несмело поползли вверх — вдоль крепкого предплечья, к самому воротнику.
Пальцы принялись неловко теребить пуговицы на его свитере.
Одна, вторая...
Одежда вот-вот должна была распахнуться, как вдруг его подбородок мягко, но уверенно подхватили пальцы.
Заставив запрокинуть голову, Суй Е принудил его снова утонуть в глубине своих тёмных глаз.
Тёплое дыхание обжигало щёку, приближаясь медленно, мучительно медленно, пока они не коснулись друг друга кончиками носов.
Деваться было абсолютно некуда.
Дыхание смешалось, взгляды сцепились намертво. Сун Таян видел, как Суй Е чуть склонил голову и неторопливо подался вперёд — прямо к его подрагивающим губам...
* * *
Сун Таян подскочил на кровати в холодном поту.
Судорожно вцепившись в одеяло, он дико озирался по сторонам, а сердце в груди колотилось с такой силой, будто вознамерилось пробить рёбра. Он жадно ловил воздух ртом, а затем обеими руками зажал себе губы.
В темноте лицо пылало огнём.
«Да чтоб тебя... Что за бред мне приснился?!»
После столь дикого и смущающего сна уснуть больше не получилось.
Таян крутился с боку на бок, но стоило поддаться истоме и смежить веки, как перед глазами снова возникал нежный, переполненный чувством взгляд Суй Е и его приближающиеся губы.
В конце концов он всё же провалился в беспокойное забытье, а когда окончательно очнулся, в животе так яростно заурчало от голода, что пришлось пересиливать себя и тащиться умываться.
Быстро перекусив в столовой чем попало, во второй половине дня он, как и планировал, отправился в библиотеку.
Вот только конспекты и учебники не лезли в голову: перед глазами плыли формулы, сливаясь в бессмысленные значки. Кончик ручки машинально вычерчивал линии на полях, и когда Таян опомнился, то с ужасом обнаружил, что вывел крупными буквами: «Суй Е».
Он судорожно, до дыр в бумаге, зачеркнул эти два слова. Сердце вновь зашлось в бешеном ритме.
«Да какой нормальный человек станет видеть такие сны про собственного лучшего друга?!»
Трусливый Сун Таян до последнего боялся размышлять о подтексте этой чертовщины, однако догадка уже пустила корни и требовательно стучалась в сознание. Прятать голову в песок дальше было попросту невозможно.
Посомневавшись, он воровато оглянулся по сторонам, достал смартфон и слегка подрагивающими пальцами вбил в поисковую строку запрос.
Экран мгновенно запестрел сотнями тем, обсуждений и вопросов на форумах. Словно цепляясь за соломинку — или, наоборот, распахивая ящик Пандоры, — он открывал ссылку за ссылкой, вчитываясь в каждую строчку чужих откровений, личных историй и сумбурных метаний.
Он просидел за телефоном больше часа. Растерянность во взгляде постепенно сменилась шоком, а затем и глухим страхом.
Самые популярные комментарии, разложенные по полочкам и подкреплённые сотнями лайков, неизбежно подводили к одному-единственному вердикту:
«Сун Таян, парень, ты стал геем».
Он тут же открестился от этой мысли.
Какой ещё гей?! За всю жизнь у него даже помыслов подобных не возникало! Да, в девчонок он пока не влюблялся, но парни-то его уж точно никогда не привлекали!
Желая во что бы то ни стало опровергнуть бредовый вывод, Таян набрал: «Как точно определить свою ориентацию?». Прошёл несколько психологических тестов подряд, и каждый из них единогласно выдал результат: «Гетеросексуал».
Ну вот, доказано! Никакой он не гей!
Но как тогда быть со сном?
Поразмыслив, Таян решил зайти с козырей и устроить себе шоковую терапию.
Сперва он тайком приоткрыл пару комиксов и романов про парней, но они не вызвали у него вообще никаких эмоций. Тогда, сжав зубы от неловкости, он забрался на сомнительный сайт и ткнул в ролик с весьма недвусмысленным превью.
Едва видео загрузилось, откровенный визуальный ряд и специфические звуки обрушились на его восприятие. Никаких будоражащих мыслей у него не возникло — напротив, подступило стойкое физическое отвращение. Смахнув вкладку, он схватил со стола стакан и большими глотками осушил его, с трудом подавив подкатившую к горлу тошноту.
«Мерзость какая! Ужас! Нет, я точно не могу быть геем!»
В этот момент он чувствовал себя математиком, бившимся над доказательством невероятно закрученной теоремы. Он шаг за шагом отсеивал лишние переменные, подставлял условия, проверял гипотезы.
Круг поиска неумолимо сужался, указывая на вполне конкретный вывод.
Он вновь взял телефон, но на этот раз оставил обобщённые вопросы об ориентации и ввёл более точечные запросы, полностью соответствующие его ситуации.
Таян вчитывался жадно, буквально впиваясь в каждую строчку. Пользователи делились похожими историями: они недоумевали, почему их пульс зашкаливает лишь рядом с одним-единственным человеком, почему всё их внимание приковано к нему одному и почему именно этот человек наносит визиты в их откровенные сны.
Всё замыкалось на одном конкретном лице, без малейшего интереса к другим людям своего пола.
Сун Таян отложил смартфон на стол, но тут же нервно подхватил его снова, опять бросил и вновь сжал в ладони.
Он замер на месте, подобно изваянию, но внутри у него бушевал разрушительный шторм.
Неясная, размытая прежде догадка окончательно обрела форму.
Сун Таян медленно поднял взгляд к окну. За стеклом тихо покачивались на ветру осенние ветви деревьев, и в этот миг на него сошло странное прозрение.
Он не гей.
Но ему... похоже, нравится Суй Е.
И едва этот вывод сформировался в голове, как множество вещей в их отношениях с Суй Е, раньше казавшихся непостижимыми, мгновенно встали на свои места.
Стало ясно, почему его так тянуло к тактильному контакту, почему на душе становилось спокойно и тепло от возможности просто опереться на него и отчего слышать из уст Суй Е признание в том, что у того кто-то есть, было так невыносимо, тревожно и больно — вплоть до глухой, душащей злости.
Таян не отличался особой эмоциональной чуткостью, однако отличие дружбы от влюблённости осознавать умел. Прежде лишь факт того, что Суй Е — мужчина, заставлял его подсознательно отмахиваться от трепета в груди и растущего с каждым днём чувства собственничества.
Лишь теперь до него дошло: а ведь эта симпатия, перешагнувшая границы простой дружбы, зародилась у него к Суй Е уже очень, очень давно...
И все его вечные попытки поделиться любой мелочью, выпросить капельку внимания, желание, чтобы его утешили и побаловали... Боже, да это же было самым обыкновенным, открытым выпрашиванием ласки и любви!
От этой мысли Сун Таян бессильно уронил голову на стол. Краска залила не только щёки, но и всю шею.
Лишь спустя какое-то время он чуть шевельнулся и ещё глубже спрятал лицо в сгибе локтя.
Разложив всё по полочкам, он без лишних метаний смирился с тем, что влюбился в Суй Е, — неопровержимые улики говорили сами за себя.
Вот только с чем ему предстояло столкнуться дальше?
Стоило слову «влюблённость» прочно закрепиться за образом Суй Е, как любые воспоминания о нём и обо всём, что их связывало, приобрели совсем иной оттенок. Это было похоже на жевательную конфету с кислым соком внутри: сперва ощущаешь обволакивающую сладость, но стоит прикусить — и скулы сводит от щемящей оскомины.
Суй Е всегда относился к нему невероятно тепло, бережно и терпеливо. Пусть изредка и подшучивал, но в остальном был безупречен... Да что там «в остальном» — Суй Е вообще никогда не обижал его.
Таян повернул голову набок, вновь и вновь прокручивая в памяти кадры их совместных дней.
Вот только на чём строилась вся эта забота? На чистой дружбе? Или Суй Е просто воспринимал его как младшего братишку, о котором нужно печься?
Сун Таян с тоской склонялся ко второму варианту: уж слишком часто в глазах Суй Е проскальзывало покровительственное снисхождение, с каким взрослые смотрят на детские проказы.
Как ни крути, а Суй Е заботился о нём точно не как о потенциальном партнёре.
В конце концов, Суй Е ведь предпочитал девушек!
Да и откуда в этом мире взяться стольким парням с нетрадиционной ориентацией? Вон, даже сам Таян оказался исключительным «аварийным случаем», замкнувшимся на одном-единственном человеке!
Таян удручённо вздохнул: выходило, что теперь они с Суй Е шагают по одной и той же печальной тропе.
Оба застряли в сети безответной любви. И если сам Таян пока не понимал, насколько глубоко увяз, то Суй Е, судя по всему, был безнадёжен уже давно.
Сун Таян тоскливо вздыхал раз за разом, чувствуя себя самым несчастным безответно влюблённым на свете. Надо же было так умудриться: только-только разобраться в собственном сердце — и тут же огреть себя обухом безответности!
Оставалось лишь молить судьбу, чтобы эти чувства не пустили слишком глубокие корни. Вдруг ему хватит разума и хладнокровия спрятать эту влюблённость в самый дальний угол души, чтобы никто и никогда о ней не прознал?
Он панически боялся потерять Суй Е как друга. Ведь тот был самым замечательным человеком из всех, кого Таяну доводилось встречать.
Отпустить его было выше его сил.
И в этот миг до него с внезапной, болезненной отчётливостью дошёл смысл недавних слов Суй Е: «Боюсь спугнуть...»
Изнеможённый хаосом в голове, Сун Таян сам не заметил, как заснул прямо поверх разложенных тетрадей.
Когда он очнулся, шея затекла так, что невозможно было повернуть голову, а поясница норовила развалиться на части. Выудив из кармана смартфон, он оторопел: на экране горело начало шестого вечера, а за окнами библиотеки уже сгущались серые сумерки.
Кое-как выпрямившись, Таян принялся растирать затёкшие руки и неторопливо сгребать вещи в рюкзак. Чистая страница тетради так и осталась девственно пустой. Тяжело вздохнув, он смирился с тем, что учиться придётся уже вечером в общежитии.
Он уже застёгивал молнию рюкзака, когда экран телефона вспыхнул. Взгляд мазнул по уведомлению — и дыхание перехватило.
[Суй Е: Чем занят?]
Всего пара слов — а сердце уже зашлось в бешеном чечёточном ритме.
С каких это пор обычная эсэмэска от Суй Е заставляет его так паниковать?!
[Суй Е: Ты сегодня затихарился.]
[Суй Е: Анимированный стикер: пёсик недоумённо наклоняет голову]
Сун Таян застыл с телефоном в руках, занеся палец над клавиатурой, но так и не решившись нажать ни одной клавиши.
Прежде инициатором их переписок почти всегда выступал он сам: то на эмоциях засыпал сообщениями о какой-то ерунде, то спамил дурацкими стикерами без всякого повода.
«И что писать?!
Признаться, что проспал полдня в библиотеке и не сделал ни строчки?
Позорище.
Или выдать: "Слушай, мне тут приснился эротический сон с твоим участием, и я осознал, что ты мне нравишься"?
Бред какой-то!»
В итоге, после нескольких неудачных попыток, он вывел краткое:
[Собираюсь поужинать.]
Ответ прилетел буквально через секунду:
[Суй Е: Отлично. Пойдём вместе?]
Таян в панике принялся строчить отмазки, но тут же всё стёр.
Чертовщина какая-то! С чего вдруг осознание собственных чувств так усложнило банальную переписку в чате?!
Не успел он сформулировать вежливый отказ, как на экране вспыхнули две новые строчки:
[Суй Е: Ты всё ещё у меня в долгу.]
[Суй Е: Сходим вечером поужинать, Малыш Тата?]