Работа наконец закончилась. Сбросив тяжелые, невыносимо душные непромокаемые штаны, Сун Таян мечтал лишь об одном — поскорее добраться до общежития и смыть с себя дневную грязь под горячим душем. В таком виде — с испачканным лицом — он и шагнул во двор.
Но не успел он дойти до двери, как его со смехом окружили однокурсницы. Прикрывая рты ладонями, девушки восхищенно защебетали, принялись сравнивать его с только что выкопанной из грядки картофелиной и дразнить «чумазым Сяо Янем».
Таян немного смутился от такого внимания, но послушно замер, позволяя щелкать себя со всех сторон на телефоны. Он смущенно показал пальцами «викторию», вызвав у девушек новый взрыв хохота.
Вырваться удалось только после импровизированной фотосессии. Вернувшись в комнату за чистой одеждой, Таян обнаружил Вэй Тяньлуна — тот стоял в дверях, вальяжно скрестив руки на груди и перегородив собой почти весь проход.
— Пропусти, пожалуйста, — попросил Таян.
Тяньлун смерил его презрительным взглядом и выдохом издал неопределенный фыркающий звук.
Подобное поведение казалось дикостью, но вдаваться в причины у Таяна не было ни малейшего желания. Он просто протиснулся мимо. Тяньлун, ругнувшись сквозь зубы и боясь испачкаться об его одежду, брезгливо отшатнулся вглубь комнаты.
«Точно меня терпеть не может», — подумал Таян. Впрочем, ему было плевать: сам он от замашек этого типа тоже восторга не испытывал.
К вечеру подоспело долгожданное время ужина.
Ели вместе — студенты и деревенские старики. Посреди двора расставили несколько больших круглых столов. Атмосфера царила почти праздничная, шумная, а воздух пропитался аппетитными ароматами домашней еды, приготовленной на дровяных печах.
Угощение удалось на славу: кукурузные лепешки, бататовая каша, жареная свинина с ломтиками корня лотоса и наваристый суп из свиных ребрышек с каштанами — все блюда были напрямую связаны с сегодняшним трудом.
Кто-то из ребят помогал местным делать тофу — его подали в виде холодной закуски; кто-то учился плести из бамбуковых полос подносы для арахиса и семечек; были и те, кто освоил традиционное вырезание из бумаги. Поделки, хоть и не съедобные, нашли свое место: их наклеили на абажуры временных фонарей, что придало двору еще более нарядный вид.
Старики гостеприимно созывали молодежь к столу, сияя от гордости и радости. Студенты уплетали ужин за обе щеки — после тяжелой работы еда казалась невероятно вкусной, куда лучше любых городских изысков.
Наевшись до отвала, Сун Таян придерживал слегка округлившийся живот и задумчиво разглядывал синеющие вдали силуэты гор.
Внезапно к щеке прикоснулось что-то ледяное. Таян вздрогнул и втянул голову в плечи.
Обернувшись, он увидел Суй Е. Тот стоял сзади с морозным лакомством в руке и слегка улыбался. Следом вынырнул Гу Сяо с увесистым, туго набитым пакетом и закричал во весь голос:
— Подходи, народ! Старшекурсники угощают! Мороженое для всех!
Вокруг тут же зашумели, радостно подхватывая клич. Суй Е и Гу Сяо стали раздавать угощение, предлагая выбрать вкус. Таян подошел ближе и выудил из пакета сливочное эскимо на палочке.
Распаковав мороженое, он как бы между прочим встал рядом с Суй Е и начал неропко откусывать лакомство. Взгляд его случайно перескочил на противоположную сторону двора. Там Вэй Тяньлун с двумя пачками шоколадного мороженого суетился возле Цзяо Лу, что-то быстро и угодливо ей тараторя.
Однако девушка лишь вежливо качнула головой и повернулась к Чжуан Няньнянь, которая протягивала ей клубничный рожок. Тяньлун так и остался стоять с двумя коробками в руках с глуповато-замешанным видом — его явно с треском отшили.
Увидев это, Таян про себя ахнул: «Вот оно что! Так он за Цзяо Лу ухлестывает!»
Пока он с любопытством наблюдал за этой чужой драмой, кто-то мельком коснулся его кармана.
Таян опустил глаза, а затем с удивлением посмотрел на Суй Е. Тот стоял рядом с самым невозмутимым видом, продолжая раздавать мороженое остальным.
Заподозрив неладное, Таян запустил руку в карман куртки. Пальцы наткнулись на твердый ледяной конус.
Сердце радостно подпрыгнуло. Он тут же протолкнул неожиданный подарок поглубже, словно опасаясь, что кто-то заметит. Закусив нижнюю губу, Таян никак не мог сдержать рвущийся наружу восторг.
Отличное настроение сохранялось у него вплоть до самого возвращения в комнату.
Но последние остатки радости испарились без следа, стоило ему переступить порог и взглянуть на собственную кровать.
Прямо посередине простыни лежала открытая и злорадно перевернутая коробочка шоколадного мороженого. Почти полностью растаявшая липкая коричневая жижа пропитала ткань и ушла глубоко в матрас, оставив тошнотворное расплывшееся пятно.
Таян прикрыл глаза, глубоко вздохнул и, повернувшись, направился прямиком к Вэй Тяньлуну, который развалился на койке, закинув ногу на ногу, и лениво листал телефон.
— Тяньлун, твоих рук дело?
Тот даже не подумал открещиваться. Медленно подняв голову, он нагловато ухмыльнулся. Вся его физиономия так и лучилась откровенным вызовом: «Да, я. И что ты мне сделаешь?»
Сун Таян от природы обладал легким характером, но размазней не был никогда. Сдерживая закипающую ярость, он постарался выговорить ровным голосом:
— Не пойму: только из-за того, что я попросил тебя вести себя потише в тот вечер, ты решил так остервенело ко мне цепляться?
Тяньлун прыснул, будто услышал безумно смешную шутку. Ткнув в Таяна пальцем, он громко заржал на всю комнату:
— Эй, слыхали?! Он думает, я из-за той херни на него взъелся! Ха-ха!
Однако, кроме Ван Гана — верного приятеля Тяньлуна, глуповато хихикнувшего пару раз, никто подхватывать смех не стал. Остальные ребята сохраняли хмурое, демонстративно отстраненное молчание.
У Таяна внутри всё похолодело.
Окинув быстрым взглядом присутствующих и прочувствовав гнетущую, неестественную обстановку в комнате, он только сейчас с опозданием осознал истину.
«Стоп... Меня что, бойкотируют?»
Остальные парни, видимо, ощутив, что пахнет жареным, один за другим поспешили ретироваться в коридор.
Как только дверь за ними прикрылась, Тяньлун процедил:
— Свали в туман, баба проклятая.
Таян насупился:
— Чего ляпнул?
Тяньлун повысил голос, брызжа ядом:
— Да то! Крутишься целыми днями среди баб, перетираешь с ними про тональники да подводки! Повадки манерные... Скажи честно, ты ж гей хренов, а?! Тошно смотреть, фу бля!
Маски сброшены, ядовитая желчь лилась рекой. Поняв, что сохранять видимость приличий больше нет никакого смысла, Таян без обиняков срезал:
— Завидуешь, что ли?
Тяньлун аж в лице изменился:
— Чего-о-о?..
Таян в упор посмотрел ему в глаза:
— Завидуешь. Противно смотреть, как я свободно общаюсь с девчонками, пока ты со своей никчемной завистью способен только на убогие, крысиные подлянки!
— Ах ты, сука, совсем страх потерял?! — окончательно озверев, Тяньлун вскочил с койки и мертвой хваткой вцепился Таяну в ворот. — Я тебе завидую?! Ах ты, огородное чучело!
Ткань сдавила горло, перекрывая воздух, но Таян даже не моргнул. В его взгляде проскользнула едкая насмешка:
— Раз уж тебе так приспичило подкатить к Цзяо Лу, не разумнее ли попытаться со мной подружиться? Мы с ней на одном курсе. Пара ласковых слов о тебе в приватной беседе — и твои шансы улетят в минус.
Это попало точно в самую болезненную мозоль. Тяньлун, взревев как раненый зверь, со всей дури пихнул Таяна в грудь.
Не удержав равновесия, Таян отлетел назад и больно грохнулся на кровать. Не успел он толком подняться, как взбешенный обидчик с налитыми кровью глазами уже навалился сверху и снова рывком подтянул его за грудки.
Закашлявшись от удушья, Таян сориентировался мгновенно: молниеносным движением заломил зачинщику запястье. Тяньлун от боли всхлипнул и выпустил одежду.
Стычка переросла в полноценную драку — они сцепились намертво, и двухъярусная кровать заходила ходуном под их весом.
Вдруг дверь комнаты распахнулась, и перепуганный голос выкрикнул:
— Куратор идет!
Таян едва успел косым взглядом зацепить фигуру в черных очках — Сюэ Сяоу. Предупредив их, тот моментально испарился.
Практически одновременно с этим в комнату вошел учитель Ван.
— Это еще что за цирк?! Прекратить немедленно! — рябью прошлся его громкий бас.
Дерущиеся разлетелись в стороны. Тяньлун тяжело дышал, раздувая ноздри от злобы, однако в его взгляде уже проскользнула спесивая уверенность в собственной безнаказанности.
— Встать оба! Совсем стыд потеряли?! — с мрачным, как туча, лицом гаркнул учитель Ван.
Поднявшись, оба принялись судорожно оправлять помятую одежду. Учитель Ван первым делом заботливо стряхнул пыль с рукава Тяньлуна и лишь затем брезгливо скользнул взглядом по Таяну.
Как и следовало ожидать, разбирательство пошло по классическому сценарию «спустить всё на тормозах». Выслушав сбивчивые объяснения, учитель Ван предложил им просто извиниться друг перед другом и замять инцидент.
— Учитель Ван, посмотрите на мою кровать! — возмущенно перебил Таян, тыча пальцем в испорченное белье. — Он сделал это намеренно! Это порча чужого имущества!
Учитель Ван скользнул ленивым взором по испорченному матрасу и снисходительно отмахнулся:
— Постираешь, эка невидаль. Застели другое. Парень вроде, а разнылся из-за пустяка, как девчонка.
Он наотрез отказался замечать хамские выпадки и явное вредительство Тяньлуна. Таян попытался возразить, но учитель Ван окончательно потерял интерес:
— Хватит балагана. Наводи порядок и ложись спать, ночь на дворе.
Бросив эту фразу, преподаватель повернулся к выходу. Вдобавок к этой несправедливости Тяньлун, нагло усмехаясь, нагнал учителя Вана и по-братски обнял его за плечи. Уходя, он обернулся и бросил на Таяна торжествующий взгляд триумфатора.
Дверь с грохотом захлопнулась. Таян бессильно опустился на край уцелевшего уголка кровати и в сердцах запустил пальцы в волосы. Обида и глухая ярость душили его.
Достав телефон, он обнаружил в WeChat запрос на добавление в друзья от Сюэ Сяоу.
Едва Таян подтвердил заявку, как тут же пришло сообщение:
[Слушай, ты должен знать. Тяньлун и учитель Ван — родственники. Учитель Ван — его родной дядя.]
«Так я и знал!» — зло подумал Таян. Куратор Ван занимал должность замдекана по воспитательной работе. Неужели этой родственной протекции достаточно, чтобы покрывать беспредел племянника и вглухую игнорировать справедливость?!
Чувствуя абсолютное бессилие перед этой стеной, он откинулся спиной на подушку и сорвался на глухой, вымученный рык.
Немного выпустив пар, Таян напечатал Сюэ Сяоу краткое «Спасибо». Затем отложил смартфон и уставился на липкое коричневое пятно под боком. Тоска накатила с новой силой.
Собравшись с духом, он отправился на пункт выдачи инвентаря, но то место снова превратилось в обычную деревенскую лавку — никаких запасных комплектов белья там и в помине не было.
Сглотнув обиду, Таян вынужден был повторно идти к куратору. Однако теперь, зная про их семейные узы, он остро ощущал витавшую в воздухе фальшь. Учитель Ван мило улыбался, но на все просьбы ответил стандартным набором отговорок: дескать, потерпи, прояви мужской характер.
Короче говоря, помогать никто не собирался. Таян прекрасно понимал — это спланированное издевательство. Гнев бушевал внутри, сжигая все дотла, но открыто сорваться на преподавателя он не мог.
И именно в этот момент безысходной тоски в дверь кабинета постучали.
Обернувшись, Таян увидел вошедших Суй Е и Гу Сяо. Последний с порога начал зазывать:
— Учитель Ван, мы по поводу съемочного графика на завтрашний вечер...
Их взгляды пересеклись. И в ту же секунду Таяна осенило.
Он молниеносно отвернулся к куратору, кулаками потер глаза и пару раз судорожно всхлипнул, заставив плечи дрогнуть. А когда развернулся обратно — его глаза уже налились влагой, а покрасневшие веки предательски дрожали.
— Но учитель Ван... — протянул он сдавленным, умоляющим голосом, в котором слышались слезы. — Мне же совсем негде спать сегодня... Что же мне делать?..