Сун Таян взвешивал все «за» и «против», но выбор напрашивался сам собой: только отказ!
Едва осознав собственную неоднозначную ориентацию, разве мог он вот так сразу побежать на встречу с Суй Е?
Ему требовалась передышка. Пространство, время — и одиночество, чтобы разложить всё по полочкам и окончательно разобраться в себе...
Вот только этот раздумчивый «перерыв» затянулся аж на три дня.
Лишь в середине недели он всё же набрался храбрости и пригласил Суй Е на обед, давненько обещанный и постоянно откладываемый.
Но стоило ему осознать свои далеко не невинные помыслы, как на него накатил запредельный мандраж. Сун Таян застыл на грани между паникой и нерешительностью.
На удивление, Суй Е выбрал ресторанчик с хого. Таян облегчённо перевёл дух. Какое счастье, что они идут варить бульон в шумном заведении! Окажись они снова в том европеизированном ресторанчике с приглушённым светом и нежной музыкой, встреча сделалась бы слишком похожей на свидание. В нынешнем состоянии он бы и вилку с ножом в руках не удержал.
Впрочем, даже в непринуждённой обстановке хого-бара опомниться ему не удалось.
Сун Таян словно откатился до заводских настроек, начисто забыв, как раньше общался с Суй Е.
Острый красный бульон в котле весело бурлил, и в голове у него отчаянно закипали мысли.
Густой пар, поднимавшийся над столом, размывал черты сидевшего напротив человека.
Суй Е сегодня выглядел чертовски соблазнительно в этой чёрной водолазке. Эх, если бы можно было, как раньше, открыто и не таясь разглядывать его...
Таян презирал себя за трусость.
Он превратился в законченного труса.
Весь вечер он просидел уставившись в тарелку, а на любые вопросы Суй Е лишь неопределённо мычал.
Обычно рядом с ним Таян щебетал без остановки, словно неугомонный воробей, но сегодня то ли проглотил язык, то ли онемел.
Обед тянулся в гнетущей, неловкой тишине.
Когда они наконец расплатились, Таян ощутил почти физическое облегчение. Натянуто усмехнувшись, он попытался разрядить обстановку непринуждённой шуткой:
— Ну вот, теперь я тебе ничего не должен.
Однако улыбка застыла у него на губах. Лицо Суй Е оставалось бесстрастным — ни тени ответной усмешки.
К автостоянке они шли молча. Таян уже взялся за дверцу машины, когда Суй Е неожиданно спросил:
— Что с тобой сегодня?
Таян вздрогнул:
— А?
— Что-то стряслось?
«О, ещё как стряслось», — горько ухмыльнулся про себя Таян.
Смущённо почесав щеку, он отвёл взгляд и ляпнул первое, что пришло в голову:
— Да так... Наверное, просто из-за последней проверки по специальности. Не слишком удачно сдал.
Суй Е пристально всматривался в его лицо несколько секунд, после чего лишь коротко уронил: «Понятно», сел в салон и закрыл дверцу.
Обратная дорога казалась ещё более угнетающей. Прижавшись лбом к холодному стеклу и наблюдая, как за окном проносится пёстрое мелькание городских огней, Таян остро чувствовал: он всё испортил.
И что теперь делать?
У самых ворот университета Суй Е вдруг предложил:
— Не хочешь прошвырнуться по стадиону?
У Таяна внутри всё похолодело.
В студенческой среде прогулки по стадиону — это же чисто парочки! Разумеется, Суй Е ничего такого не имел в виду, но сам-то Таян не сможет выбросить эти мысли из головы!
В любом случае его бедному сердцу такого испытания точно не выдержать.
— Э-э... ну... — замялся он.
Но не успел он выдавить из себя хоть сколько-нибудь внятный отказ, как Суй Е перебил:
— Забудь.
— А?..
Машина рванула с места. От резкого ускорения Таяна вжало в спинку кресла.
* * *
Суй Е, разумеется, заметил, что Таян его избегает.
Под конец года дел невпроворот: помимо собственного видеоблога, нужно закрывать коммерческие заказы, да ещё и университетская курсовая висит грузом. Забитый до предела график просто не оставлял времени, чтобы разобраться в происходящем.
В этот день выдался редкий свободный часок, и он согласился помочь Гу Сяо снять короткий ролик в главном кампусе.
Во время перерыва Суй Е стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за аллеей. Там Сун Таян — не так давно утверждавший, будто у него пары и он не сможет поужинать вместе — в яркой жёлто-белой ветровке и с баскетбольным мячом под мышкой весело обнимался за плечи с приятелями.
Улыбка на его лице сияла во весь рот.
— О, а это не наш Сяо Сун? — приметил его Гу Сяо и уже набрал воздуха в грудь: — Сун!..
— Не надо, — остудил его пыл Суй Е, вскинув руку.
Гу Сяо недоуменно оглянулся:
— Чего так?
Суй Е ничего не ответил. Лишь ещё мгновение вглядывался в силуэт вдалеке, после чего отвёл взгляд.
Гу Сяо почесал подбородок, скорчив понятливую мину:
— А-а, разбежались? — Он сочувственно похлопал друга по плечу: — Да ладно тебе, экая беда, другого найдёшь. Влюбляться в натуралов — идея изначально провальная, я же тебе говорил.
Суй Е немного помолчал и выдохнул:
— Ещё ничего не решено.
— Вот как?
Прищурившись, он произнёс:
— Кажется, до него дошло.
Гу Сяо усмехнулся:
— Дошло что? Что его пытаются затащить в свои сети?
Суй Е опустил веки, губы его искривились в беспомощной ухмылке.
Судя по наблюдениям последних дней, скованность Таяна вряд ли объяснялась тем, что тот разгадал чужие чувства. Скорее мальчишка с ужасом понял: его собственные помыслы стали далеко не безобидными.
Сейчас, дойдя до этой черты, Суй Е испытывал сложные, смешанные чувства.
Словно ты посадил редкое семечко, день за днём заботливо поливал его и с трепетом ждал, когда оно пробьётся сквозь толщу земли. Первые зелёные ростки принесли дикий восторг, а разворачивающиеся стебли и листья — тихую гордость.
И вот наконец на нём налился нежный, набухший бутон.
Но распустится ли он пышным цветом навстречу солнцу? Или в тишине ночи беззвучно завянет, так и не раскрывшись?
И даже если он зацветёт во всей своей красе, дарует ли этот пьянящий аромат право сорвать его и единолично владеть этой красотой?
Едва ощутив к Таяну интерес, Суй Е действовал решительно: сокращал дистанцию, искал предлоги, не давал опомниться. Он приложил немало усилий, чтобы парнишка привязался к нему, привык к его присутствию, стал доверять.
И теперь, когда этот «пень» наконец начал что-то соображать, Суй Е ликовал.
Взаимность — о чём ещё можно мечтать?
Однако Таян только-только столкнулся со своей внезапной симпатией. Он смущён, сбит с толку и, возможно, даже пытается бороться с этим чувством. Вывалить на него сейчас собственные признания — проявить глупую импульсивность. Момент ещё не пришёл.
Ему недостаточно просто сорвать этот выпестованный цветок, едва тот распустится.
Он хотел другого: чтобы это редкое растение само, по доброй воле перебралось в самый уединённый уголок его души.
Пустило там корни, зацвело и осталось навсегда. Чтобы только он один мог любоваться им, беречь и лелеять, не допуская ничьих чужих, святотатственных взглядов. Только его. Единственный и неповторимый.
Разумеется, в глубине души он тоже опасался... Боялся малейшего отчуждения, любого шага назад с той стороны.
А значит, Таяну нужно дать время. Пусть разберётся в себе сам. Пусть до конца поймёт, что это за чувство, насколько оно весомо и на какие жертвы он готов ради него пойти.
Готов ли связать с ним жизнь? Готов ли шагнуть навстречу ветрам и грозам, пройдя с ним по тернистому пути до самого конца?
Суй Е не интересовала скоротечная интрижка, что вспыхнет ослепительной вспышкой и тут же развеется пеплом.
Он хотел быть с Сун Таяном всегда.
И как же теперь поступить заботливому садовнику?
Суй Е опустил взгляд. У его лодыжки рос нежный жёлтый цветок. Присев на корточки, он едва ощутимо коснулся пальцами шелковистых лепестков.
И подумал: а не прописать ли этому нераспустившемуся бутону... шоковую терапию?