За поворотом, под раскидистым деревом, сквозь листву пробивалось солнце. Пятна света плясали на земле, и тени троих застывших там людей то вытягивались, то снова сжимались.
Сун Таян стоял, спрятав руки за спину и низко опустив голову. Он нервно прикусывал нижнюю губу. Перед ним возвышались родители — Сун Ичжун и Шэнь Маньчжэнь. Отец то и дело мерил шагами землю, а мать, скрестив руки на груди, не сводила с сына строгого взгляда.
Наконец Ичжун резко остановился и обернулся. Лицо его окаменело, а голос едва заметно дрогнул:
— Ты и тот... в машине... В каких вы отношениях?
Час расплаты настал. Таян глубоко вдохнул и заставил себя поднять взгляд. Пусть в глазах всё ещё читалось смятение, голос прозвучал твёрдо:
— Он мой парень.
Сун Ичжун дар речи потерял. Он ошеломлённо уставился на жену:
— Чжэньчжэнь... Что твой сын сейчас сказал?!
Шэнь Маньчжэнь чуть нахмурилась:
— Тата, ты это серьёзно?
— Да, — кивнул Таян.
— Я категорически против! — взвился отец. — Что за бред?!
Таян вздрогнул от этого крика. Он прекрасно понимал, что первой реакцией родителей будет категорический отказ. Но мысль о Суй Е, который всё ещё ждал его у дороги, придала ему сил.
Страх сжимал сердце, но парень упрямо сощурился и, точно бросаясь в омут с головой, отрезал:
— Я люблю его.
Родители замерли в шоке. Ичжун, вспыхнув от гнева, шагнул вперёд и больно схватил сына за руку:
— Какая ещё любовь?! Он же мужик! И ты мужик! Вы оба парни! На что это вообще похоже?!
От хватки отца рука заныла, но Таян лишь задрал подбородок — с чисто юношеским упрямством:
— Я знаю, что мы оба парни!
— Знаешь и всё равно... — Ичжун подавился словами от такой наглой уверенности. Век бы этого не слышать! Он резко отвернулся, закрыл лицо руками и тяжело, болезненно застонал: — О-ох, господи...
Они уехали всего на два года! Как их жизнерадостный, открытый сын успел превратиться в гея? Откуда взялся этот «парень»? Да ещё и застать их прямо в машине...
Для традиционных родителей подобный удар был равен крушению мира. Такое нельзя было ни принять, ни переварить за пару минут.
Шэнь Маньчжэнь, как женщина, немного больше знала об этом. Подавив подступившую бурю эмоций, она попыталась сначала во всём разобраться.
— И когда это началось? — спросила она.
Таян буркнул тише:
—... Почти пять месяцев назад.
Шэнь Маньчжэнь тут же что-то вспомнила:
— Так вот о ком ты говорил по видеосвязи? Когда обещал нас кое с кем познакомить?
Тогда они с мужем, видя, как сын смущённо улыбается, тайком радовались: думали, этот дурачок наконец-то повзрослел и нашёл себе девушку. Кто же мог вообразить, что этой «девушкой» окажется парень.
Таян кивнул.
Сердце Шэнь Маньчжэнь ушло в пятки. В её голосе проскользнула горечь:
— И почему ты сразу не сказал, что это юноша?
Таян открыл было рот, желая объясниться, но мать перебила:
— Потому что сам понимал: это неправильно, так?
— Нет! — нахмурился Таян, пылко возражая. — Я просто считал, что о таком надо говорить лично! Разве по видеосвязи нормально объяснишь?
— И ты решил «объяснить» вот так?! — Ичжун снова повернулся к нему, жгя испепеляющим взглядом. — Чтобы мы своими глазами увидели, как ты с мужиком... в... в машине... Ох, мои мозги! — Он опять ухватился за лоб.
В глазах Таяна мелькнуло виноватое выражение, но шею он продолжал держать упрямо. Парень искренне верил, что его «настоящая любовь» никому не вредит, и сдаваться не собирался.
Как говорится, чем сильнее давишь на влюблённых, тем крепче их союз. Прямые брань и запреты могли лишь подлить масла в огонь. Поняв это, Шэнь Маньчжэнь решила сменить тактику и воззвать к разуму сына.
— Милый, — мягко проговорила она. — Ты хоть понимаешь, с чем столкнёшься в будущем, если свяжешь жизнь с другим мужчиной?
Таян поджал губы и кивнул:
— Понимаю.
— Что ж, расскажи.
Взгляд Таяна оставался твёрдым. Говорил он негромко, но предельно отчётливо:
— Придётся терпеть косые взгляды и сплетни за спиной. К тому же закон пока не даёт нам тех гарантий, что есть у обычного брака. — Он запнулся и добавил: — Мы с ним всё это обсуждали. Я всё знаю.
Шэнь Маньчжэнь слегка удивилась столь зрелому ответу и кивнула:
— Что ж, сформулировал неплохо. Но ты упустил кое-что очень важное.
Таян поднял на неё недоуменный взгляд.
— Ты всё ещё работаешь айдолом? — спросила мать.
Таян приоткрыл рот, но слова застряли в горле.
Тут же подключился Сун Ичжун, строго наступая:
— Вот именно! Ты когда в эту сферу рвался, что нам обещал? Как там это у вас... айдолам запрещено вступать в отношения!
Таян сжал губы.
Увидев, что сын сбит с толку, Шэнь Маньчжэнь нанесла решающий удар:
— Тата, мы с папой с детства учили тебя честности и ответственности. Ты выбрал эту профессию, а сам тайком от всех закрутил роман, да ещё и с парнем. Как думаешь, это честно по отношению к фанатам, которые искренне тебя любят?
Таяну очень хотелось возразить, что он всего лишь безымянный подземный айдол и к нему эти правила не так строги. Но он понимал: любые оправдания прозвучат жалко. В этом принципиальном вопросе он действительно нарушил данное себе и другим обещание.
Стыд и осознание собственной неправоты мгновенно сбили с него всю спесь. Бунтарский пыл угас. Парень повесил голову, не в силах вымолвить ни слова.
Поняв, что лобовая атака провалилась, Таян быстро сменил тактику.
Он надул губы, захлопал длинными ресницами и, пустив в ход капризные, немного гнусавые нотки, жалобно заговорил:
— Пап... мам... Вы же только с самолёта, ужасно устали с дороги. Это я виноват, вспылил. Не надо было мне повышать голос...
С этими словами он подскочил к матери и уткнулся пушистой макушкой ей в плечо, совсем как в детстве.
— Мамочка...
Шэнь Маньчжэнь беспомощно вздохнула и погладила его по спине.
Таян тут же переключился на отца, который всё ещё стоял с мрачной миной.
— Отодвинься, отодвинься! Нашёл чем умасливать! — замахал руками Ичжун, хотя сам даже не попытался отстраниться. А когда сын обнял его, отец лишь пару раз увесисто хлопнул его по спине: — Все кишки нам с матерью вымотал!
Повиснув на отце, Таян мысленно перевёл дух. Ласка и дурачество всё-таки сработали. Впрочем, он понимал, что до победы далеко. Мозг судорожно соображал: как ещё смягчить родителей?
Он не ждал, что они бросятся радоваться, — лишь бы не заставляли расстаться.
В этот момент Шэнь Маньчжэнь внезапно спросила:
— А тот парень... он всё ещё там?
Услышав это, Таян отпрянул от отца. Глаза его мгновенно зажглись прежним огнём, и он частым кивком подтвердил:
— Да!
* * *
В машине каждая секунда тянулась целую вечность.
Суй Е нервно крутил кольцо на безымянном пальце. В душе бушевал шторм. Он то и дело бросал взгляды на злополучный поворот.
Он заставлял себя сохранять хладнокровие, перебирал возможные расклады и молил судьбу обо всём, кроме самого худшего.
И вот, когда он в очередной раз поднял глаза, из-за деревьев наконец показалась знакомая фигура.
Суй Е мгновенно выскочил из машины и в несколько быстрых шагов оказался подле Таяна, схватив его за руку. Взгляд метнулся по лицу и фигуре юноши — убедившись, что тот цел и невредим, Суй Е с тревогой посмотрел ему за спину.
— Родители просят тебя подойти, — сказал Таян.
Суй Е на мгновение оцепенел. Горло судорожно сжалось, но он кивнул:
— Хорошо.
Суй Е не раз видел родителей Таяна на фотографиях в его телефоне. Огненные, смеющиеся глаза и мягкий овал лица юноша унаследовал от матери, а вот высокая переносица и волевые брови достались от отца.
Увидев их вживую, Суй Е в очередной раз убедился: Таян взял от родителей самое лучшее — мамину яркость и папину статность, сформировав свой неповторимый, чистый и жизнерадостный образ.
Шэнь Маньчжэнь и Сун Ичжун уставились на высокого юношу, которого подвёл сын. Их глаза невольно блеснули от одобрения, но они тут же отвели взгляд и снова напустили на себя строгий вид.
Таян представил спутника:
— Папа, мама, это Суй Е. — Затем повернулся к нему и тише добавил: — А это мои родители.
Суй Е чуть наклонил голову, на лице его появилась вежливая, сдержанная улыбка:
— Здравствуйте, дядя, тётя. Я Суй Е. Можно просто Сяо Суй. — Он выпрямился и прямо посмотрел на старших: — Вы только что с дороги, наверняка очень устали. В такой день вам полагалось побыть в семейном кругу, а вместо этого пришлось нервничать из-за нас. Мне бесконечно жаль.
Таян с удивлением взглянул на него сбоку, искренне восхищаясь: всё-таки Суй Е старше! Стоять перед разгневанными родителями и сохранять такое спокойствие, да ещё говорить настолько вежливо и с достоинством...
Он уже хотел было погородиться им, но тут его взгляд скользнул вниз. Рука Суй Е, висевшая вдоль тела, с такой силой сжимала ткань брюк, что костяшки пальцев побелели.
У Таяна сжалось сердце. Не раздумывая ни секунды, он шагнул вперёд и сжал его ладонь.
— Э-э-э! Вы чего это?! Отпусти сейчас же! Нашли время нежничать! — рявкнул Ичжун.
Оба вздрогнули и тут же разжали пальцы.
Ичжун подошёл ближе и с хмурым видом стал махать руками, словно регулировщик на перекрёстке:
— Разойтись! Дистанция — метр!
Таян и Суй Е переглянулись и послушно сделали по широкому шагу в стороны.
Шэнь Маньчжэнь некоторое время переводила взгляд с одного на другого, пока не остановилась на Суй Е. Говорила она проверяющим тоном:
— Суй Е, верно? Сколько тебе лет?
— Двадцать четыре.
— Откуда ты родом?
— Из Цзяннина.
— Чем занимаешься?
— Учусь в магистратуре и параллельно работаю — занимаюсь визуальным контентом.
Ичжун нахмурился, чуть склонился к жене и тихо спросил:
— Это ещё что такое?..
Услышав это, Суй Е вежливо пояснил:
— Новые медиа, съёмки, документальные проекты, рекламные ролики.
Шэнь Маньчжэнь прикрыла рот ладонью и зашептала мужу:
— Это визуальный сторителлинг. Ну, как у мужа Лиама.
— А-а, — протянул Ичжун. — Стоп, какого мужа? У него же вроде жена была? Длинноволосая, в свадебном платье?
— Она трансгендер, — шепнула жена.
Шёпот родителей становился всё тише. Суй Е не мог разобрать слов и слегка повернул голову, взглянув на Таяна.
Поняв, что разговор уходит совсем не туда, Шэнь Маньчжэнь лёгким толчком локтя привела мужа в чувство. Ичжун прокашлялся и, обернувшись к молодым людям, отрезал со всей строгостью:
— Мы против ваших отношений.
Зрачки Суй Е сжались. Хотя он и готовился к худшему, услышать прямое «нет» из уст отца было подобно удару обухом по голове. Сердце ухнуло в бездну.
Он опустил глаза, и едва расслабившиеся пальцы снова мёртвой хваткой впились в ткань брюк.
— Папа! — пылко шагнул вперёд Таян.
Ичжун вскинул руку, указывая на него:
— Назад!
Шэнь Маньчжэнь сделала шаг вперёд, не сводя глаз с Суй Е:
— Как вы сошлись? Кто проявил инициативу? Кто сделал первый шаг?
— Мы вместе... — попытался вклиниться Таян.
— Начиная с этой минуты, — строго пресекла его мать, — ты молчишь. Пусть говорит он.
Суй Е поднял взгляд на Шэнь Маньчжэнь и без колебаний произнёс:
— Это я добивался его. Я первым полюбил и первым признался в своих чувствах.
Таян округлил глаза, порываясь возразить, но мать смерила его таким взглядом, что слова застряли в горле.
Взор Шэнь Маньчжэнь стал ещё острее:
— Вот как. Значит, ты сбил его с пути?
— Мама! Никого он не сбивал! — не удержался и крикнул Таян. — Мы любим друг друга! Никто никого не соблазнял, это было моё собственное решение!
— Тебе же русским языком сказали молчать! Что за непослушание! — Ичжун сделал шаг вперёд, намереваясь ухватить сына за руку и оттащить к себе.
Но в то самое мгновение, когда пальцы Ичжуна уже готовы были коснуться рукава Таяна, доселе молчавший Суй Е неожиданно сделал шаг вперёд. Он закрыл юношу собой, чуть приподняв руки в защитном жесте.
Заслонил.
Все замерли.
Рука Ичжуна так и застыла в воздухе. Суй Е мгновенно осознал, насколько бестактным выглядел его порыв, и тут же опустил руки. На его лице мелькнула растерянность:
— Простите, я...
Глядя на юношу, который был даже немного выше его самого, и вспоминая тот инстинктивный всплеск настороженности в его глазах, Сун Ичжун почувствовал, как внутри закипает сложная смесь чувств.
На секунду ему безумно захотелось вспылить, закричать: «Ты что себе позволяешь?! Думаешь, я стану поднимать руку на собственного сына?!»
Он вовсе не такой отец!
И вообще...
Это ЕГО сын!