Услышав слова Сун Таяна, Суй Е на мгновение замер.
— Что?
— Да Вэй Тяньлун этот, — пояснил Сун Таян. — Он и раньше-то меня бабой и геем обзывал, а тут на тебе — срисовал, как мы обнимаемся.
Говорил он совершенно непринуждённо, без тени смущения или неловкости — напротив, вся эта ситуация казалась ему ужасно комичной.
Глядя на его беспечный вид, Суй Е почувствовал, как грудь сжимает тяжёлая тоска. Глубоко вздохнув, он сдерживаемым тоном переспросил:
— Увидел, как обнимаемся... И что с того?
Сун Таян чуть склонил голову набок:
— Да ничего. Просто этот кадр, небось, уже вовсю фантазирует, будто мы с тобой парочка.
Чем проще и открытее он держался, тем тяжелее становилось у Суй Е на душе. Взгляд фотографа потемнел, и в нём проскользнула почти болезненная упёртость:
— А если бы и так? Что плохого в том, чтобы быть геем?
Таян хлопал глазами, не совсем понимая реакцию:
— Да ничего плохого... — Он вдруг спохватился и тихо ахнул: — Погоди, ты что... недолюбливаешь геев?
Суй Е мрачно сдвинул брови:
— Нет.
Заметив, как переменился в лице спутник, Сун Таян понимающе похлопал его по плечу, попытавшись разрядить обстановку:
— Да брось, всё нормально, я понимаю. У всех свои взгляды, дело житейское.
Суй Е смерил его долгим, тяжёлым взглядом:
— Что именно ты понимаешь?
Видя, что атмосфера становится совсем натянутой, Таян решил, что затронул запретную тему, и предпочёл дать задний ход. Рассудительно взмахнув рукой, он зашагал к дороге:
— Да проехали, забудь! Не будем об этом. Пошли скорее к следующему дому.
Однако Суй Е, словно упёршись рогом, совершенно не намеревался спускать всё на тормозах. Он догнал его и упорно вернул разговор в прежнее русло:
— Когда он обзывал тебя геем... ты никак ему не возразил?
Таян обернулся с искренним изумлением:
— Зачем? Всё, что он там выплёскивал, пытаясь меня задеть, я и за оскорбление-то не считаю. В этих словах нет ничего дурного, так с чего я буду тратить нервы на всяких дураков?
Помолчав немного, Суй Е ровно спросил за его спиной:
— А если он начнёт разносить сплетни?
— Пусть брешет, жалко, что ли? Спросит кто в лоб — я просто всё объясню, и дело с концом.
— И что ты объяснишь? — голос Суй Е звучал глухо. — Что ты не гей? Или что мы с тобой не пара?
Сун Таян резко замер, развернулся и уставился на непроницаемо-серьёзное лицо старшего. Ситуация показалась ему до того нелепой, что он не сдержал смешка:
— Ха-ха-ха! Ты чего так загнался-то? Я же не суперзвезда какая, чтобы из-за каждого слуха пресс-конференции собирать!
Суй Е опустил голову. Чёлка прикрыла глаза, спрятав овладевшие им чувства. Несколько бесконечно долгих секунд висела тишина, после чего фотограф поднял взгляд — тяжёлый, глубокий, прожигающий насквозь.
— Так каково твоё отношение к геям? — тихо, но отчётливо спросил он.
«Да сколько можно-то?» — промелькнуло в голове у Таяна. Натянутость между ними стала почти ощутимой: обычно мягкий и выдержанный, сейчас Суй Е был натянут, точно струна. Не желая подливать масла в огонь, Таян постарался выдавить максимально обтекаемый и безопасный ответ:
— Да нормальное отношение, ничего особенного. Думаю, я смотрю на это точно так же, как и ты.
В ответ прозвучал едва слышный, исполненный горечи шёпот:
— Чёрта с два так же.
— Чё? — не понял Таян, подумав, что ослышался.
Но Суй Е уже отвернулся и, решительно шагнув мимо него, быстро пошёл вперёд.
Во время следующих визитов Сун Таян то и дело исподтишка посматривал на Суй Е, пытаясь уловить его настроение.
Стоило, однако, приступить к работе, как фотограф словно вернул привычную выдержку: он всё так же спокойно давал указания и даже пару раз тихо предупредил Таяна, чтобы тот не споткнулся о высокий порог. Это немного успокоило юношу.
Впрочем, облегчение длилось недолго. Едва они собрались идти к следующему дому, как сердце Таяна снова ухнуло куда-то в область пяток.
Суй Е ни с того ни с сего заявил, что дальнейшую съёмку передаёт Гу Сяо.
От этой внезапной рокировки внутри у Таяна всё сжалось. Он с тоской наблюдал, как Суй Е бросил пару коротких фраз старшекурснику Гу и ушёл, даже не обернувшись.
Еле дождавшись перерыва после окончания обхода, изнывающий от тревоги Таян тут же уволок Гу Сяо в укромный уголок за стену.
— Всё, Сяо-ге! Мне крышка! Я, похоже, смертельно обидел брата Суй Е!
Гу Сяо взглянул на него с ироничной ухмылкой:
— Да ну, бред. На тебя он в жизни не обидится.
— Да правда тебе говорю!
Гу Сяо изогнул бровь, открутил крышку бутылки с водой и спросил:
— Ну ладно, излагай. Как же ты умудрился его зацепить?
Сун Таян на мгновение задумался, пытаясь максимально сжато сформулировать суть конфликта:
— Ну... я просто сказал ему, что ничего не имею против геев.
— Кхъ-пффф! — Гу Сяо сходу выплеснул всю воду изо рта. Заходясь отчаянным кашлем, он уставился на младшего так, словно перед ним явился инопланетянин: — Ты... ты что, натурал, что ли?!!
Шокированный такой бурной реакцией, Таян только хлопал ресницами и заторможенно кивнул:
— Ну да... А кто же ещё?
В эту минуту он всерьёз задумался: что, чёрт возьми, он такого натворил, если и Вэй Тяньлун, и Гу Сяо наотрез отказывались видеть в нём гетеросексуала?
Гу Сяо тем временем прикрыл лицо ладонью и сдавленно простонал:
— Всё, пиздец... Пропал пацан...
Слыша эти причитания, Сун Таян окончательно убедился в собственной правоте. Сдвинув брови, он упавшим голосом произнёс:
— Значит, брат Суй Е и впрямь разозлился... Ну да, тема-то скользкая. Наверное, он в таких вопросах консервативен и терпеть не может, когда при нём об этом забалтывают.
Гу Сяо долго молчал. На его лице застыла дикая эмоция — не то горькая ухмылка, не то желание завыть. Наконец он косо взглянул на юношу:
— А с чего вообще завязался этот разговор? Как вас занесло в эти дебри?
Таян вкратце обрисовал утренний инцидент. Выслушав его, Гу Сяо выдохнул такой тяжёлый, бесконечный вздох, будто на его плечи обрушилась вся тяжесть бытия.
От этого вздоха у Таяна совсем упало сердце:
— Если брату Суй Е так неприязненны эти дурацкие слухи, я обязательно всё растолкую соседям по комнате! Объясню, что между нами вообще ничего такого нет.
Стоило ему это выдать, как Гу Сяо запрокинул голову к небу. Он то нервно посмеивался, то обречённо мотал головой — вид у него был такой, будто рассудок его дал окончательную трещину. Таяну стало не по себе, и он на всякий случай отступил на шаг.
Наконец Гу Сяо кое-как взял себя в руки:
— Эх... Да не на тебя он злится. На себя самого бесится.
Ровно в этот момент мимо с громким гоготом прошествовала стая уток. Не расслышав за шумом слов, Таян подался вперёд:
— А? Что ты сказал?
— Да так, забей. Короче, раз уж ты его допёр до ручки, иди и заглаживай вину.
Сун Таян недоуменно хлопал глазами:
— И как её заглаживать?
Гу Сяо хитро усмехнулся:
— Да проще пареной репы. Построй ему глазки, включи милоту, пококетничай немного — уверяю тебя, от его злости и следа не останется.
«Построить глазки? Включить милоту?» Вообще-то это было по его части — как-никак, коронный трюк на идол-встречах. Вот только там всё предназначалось фанатам, а в реальной жизни проворачивать подобные вещи ему ещё не приходилось.
Да и сработает ли это между двумя парнями? Таян откровенно сомневался — со стороны ведь смотрится как полнейшая дичь.
С другой стороны, Гу Сяо — прямой старшекурсник Суй Е, они проводят бок о бок кучу времени и отлично знают друг друга. В его словах наверняка есть доля правды.
Сун Таян решительно кивнул:
— Ладно! Спасибо, Сяо-ге!
Утренний обход завершился, и вся команда потянулась обратно во двор.
За обедом Суй Е заметил, что сидящий за соседним столом «малыш» то и дело оборачивается и бросает на него украдкой взгляды.
Блестящие, осторожно-выпытывающие глазки и весь этот робкий вид выглядели трогательно и ужасно мило, однако сейчас у фотографа совершенно не было сил этим любоваться.
Раньше ему казалось, что замешательство, смущённый румянец, явная привязанность и тактильный контакт, выходивший за рамки обычной дружбы, были естественным проявлением зародившейся симпатии. Он искренне верил, что Сун Таян испытывает к нему нечто большее.
И пусть он с самого начала знал, что парень считает себя натуралом, в глубине души всё равно теплилась надежда: а вдруг он ошибается? Вдруг не такой уж он и гетеро?
Но сегодняшняя утренняя тирада пролилась на эту надежду ледяным душем, разрушив иллюзии до основания.
Только сейчас Суй Е окончательно осознал: душа у Сун Таяна наивная и прозрачная как стекло. В ней нет ни капли скрытого подтекста. Все те моменты, от которых у Суй Е замирало сердце, для Таяна являлись лишь обычной проходной дружеской теплотой.
Один лишь Суй Е, видящий и чувствующий, насколько глубокой стала эта привязанность, оказался бессилен перед абсолютной эмоциональной глухотой её обладателя. Этот дуб дубом даже не подозревал о собственных чувствах, заставляя фотографа испытывать глухую, выжигающую душу беспомощность.
Совсем недавно Гу Сяо затащил его в комнату и, заперев дверь, дымил сигаретой за сигаретой, с чувством покрывая его матом:
— Запал на натурала?! Совсем из ума выжил?!
Суй Е тогда ничего не ответил — лишь горько усмехнулся.
И вот теперь этот самый «натурал», доводивший его до белого каления и любимый до безумия, перешёл к решительным действиям.
Боковым зрением Суй Е уловил, как Сун Таян воровато поднялся из-за своего стола, прижав к груди двухлитровую бутылку колы. Сделав максимально невозмутимый вид, юноша подошёл к их компании и наигранно поинтересовался:
— Кому-нибудь подлить газировки?
В то же мгновение Суй Е ощутил лёгкое касание к карману куртки. Стоило ему вскинуть взгляд, как Таян, бросив колу на стол, дал дёру с такой скоростью, будто за ним гнались черти.
Запустив руку в карман, фотограф нащупал сложенный кусочек бумаги. Губы сами собой тронула улыбка. Трюк был шит белыми нитками и отдавал детским садом, но от этого глупого жеста на душе стало удивительно тепло и кошачьи коготки мягко царапнули сердце.
Едва закончив с обедом, Суй Е сразу ушёл к себе.
Прикрыв дверь, он достал записку. На аккуратно развернутом листе бумаги ровным почерком Таяна было написано:
«Брат, пожалуйста, не сердись на меня! Простишь?
Выбери вариант: Да или Да»
Рядом от руки был набросан кудрявый пёс. Рисунок выглядел абстрактно, но Суй Е без труда узнал в нём своего Бяньбяня.
Глядя на эти строчки, Суй Е не сдержал тихого смешка. Нежное, щемящее чувство волной накрыло грудь. Тяжёло вздохнув, он откинул голову назад, прикрыл глаза и поднял записку над собой.
Он вчитывался снова и снова, бережно гладя пальцем детские буквы. В его глазах плескалась безграничная, затопившая весь мир нежность.
Расправив листок на столе, Суй Е достал ручку и уверенно обвёл кружком слово «или» между двумя «Да».