Праздник весны подошёл к концу, и Сун Таяну пора было возвращаться к идольской рутине.
Поскольку первое выступление открывало новый концертный сезон, Суй Е захотел приехать и поддержать его из зала. Таян, конечно, обрадовался, но их тайный роман диктовал свои условия — пришлось заранее установить три строгих правила.
— Во-первых, шоу смотреть можно, но на индивидуальное челяо ко мне не вставать.
— Во-вторых, до и после концерта держим дистанцию: никаких совместных прогулок.
— В-третьих, категорическое табу на любые соцсети: ни словом, ни намёком о наших отношениях.
Огласив условия, Таян с опаской взглянул на Суй Е, боясь задеть его.
Тот кивнул без малейших колебаний:
— Договорились. Как скажешь.
Он даже шутливо вскинул руку в клятвенном жесте:
— Обещаю слушаться и вести себя очень прилично.
Вид у него при этом был настолько серьёзный и в то же время трогательный, что у Таяна оттаяло сердце. Не удержавшись, он мимолётно чмокнул Суй Е в уголок губ — в качестве поощрения.
В день концерта Суй Е заехал за ним на машине. Ещё издали Таян приметил за рулём нечто ярко-жёлтое. «Вот это да, — подумал он, — с чего это Суй Е вдруг облачился во что-то настолько броское?»
Но когда автомобиль медленно подкатил и остановился рядом, Таян заподозрил неладное.
Стекло опустилось. Вглядевшись, Сун Таян чуть не поперхнулся от смеха. На Суй Е была надета самая настоящая ита-одежда — фанатское мерч-худи с гигантским портретом самого Таяна на всю грудь! Крупный план, сияющая, почти нахальная улыбка.
Таян вцепился в дверцу машины, заходясь от хохота. Стыдно, неловко и безумно комично! На это просто невозможно было смотреть без слёз.
Однако стоило ему распахнуть дверцу и взглянуть на пассажирское сиденье, как его накрыла новая волна смеха.
— Чжоу Хуан сказал, эта штука называется ита-сумкой. Я вчера полвечера над ней просидел, — Суй Е поднял её и с гордостью продемонстрировал Таяну, явно рассчитывая на похвалу. — Ну как? Красиво?
Прозрачное отделение сумки было до отказа забито значками и коллекционными карточками с изображением Таяна, обрамлёнными ленточками и мультяшными брелоками. Но вишенкой на торте являлась жёлтая розетка, прикреплённая к ремню: из её центра на мир мило дулся на значке сам Таян, а чуть ниже красовалась вызывающая надпись: «Мой оши — лучший во вселенной!».
Таян аж дрожал от смеха. Кое-как переведя дух, он юбкой заскочил в салон, сжимая в руках эту пёструю сумку. Взглянув на своего парня, с совершенно невозмутимым видом сидевшего в ита-худи, он вновь задохнулся от абсурдности происходящего, но в груди сладко потеплело.
Он ткнул Суй Е в плечо, лукаво прищурившись:
— Ты в следующий раз, чего доброго, ещё и вотагэй плясать научишься?
— А?
— Ты что, реально намереваешься заявиться в зал в таком виде и с этой сумкой?
Суй Е поджал губы и посмотрел на него с наигранной обидой:
— И это тоже нельзя?
— Можно, ну конечно можно! — в глазах Таяна плясали смешинки. — Просто хочу посмотреть, насколько прочна броня на лице нашего господина Суй.
Машина остановилась неподалёку от лайвхауса. Перед тем как выйти, Суй Е выудил с заднего сиденья тёмную куртку, накинул её и с резким звуком застегнул молнию до самого подбородка. Заодно натянул кепку и маску, оставив открытыми только глаза.
Таян не удержался от смешка:
— А, так чувство стыда тебе всё-таки знакомо!
Суй Е смурновато взглянул на него, изобразил пальцами, будто застёгивает рот на замок, и глухо пробурчал:
— Нам запрещено разговаривать.
После чего решительно закинул на плечо безумно кричащую ита-сумку и шагнул прочь.
Во время концерта Таян полностью отдался музыке и танцу, выплёскивая на сцену всю свою страсть и энергию. Софиты пекли, пот мгновенно пропитывал пряди на лбу. Обводя взглядом зал, он без труда отыскал в толпе знакомую фигуру с объективом камеры и прицельно послал в сторону его линзы пару кокетливых подмигиваний.
По окончании шоу началась традиционная фан-встреча. Таян терпеливо общался с каждым фанатом из очереди, расписывался, фотографировался. Он видел, как фигура в полной экипировке стояла в стороне от основного потока, молча ловя его в объектив, — ита-сумка всё так же выделялась на плече.
Однако вскоре парень заметил, что Суй Е исчез. Поискав его взглядом по залу, Таян слегка удивился, но раздумывать было некогда — очередь не ждала.
Лишь когда все мероприятия закончились и он вернулся в гримёрку, в телефоне обнаружилось сообщение, пришедшее ещё час назад.
[Суй Е: Жду тебя в машине]
Таян озадаченно накренил голову, наводя порядок: быстро смыл грим, переоделся в обычную одежду, попрощался с группой и поспешил на парковку.
Распахнув дверцу, он увидал, что Суй Е откинулся на спинку кресла и отдыхает с закрытыми глазами. Услышав шум, тот медленно разомкнул веки.
— Всё?
— Угу, — Таян присмотрелся к его лицу. — А ты чего так рано ушёл? Устал?
Суй Е помрачнел, молча уставившись перед собой. Лишь спустя пару мгновений глухо выдохнул:
— Что мне делать...
— А?
Суй Е тихо вздохнул, и в его голосе проскользнула неожиданная уязвимость:
— Мне... как-то паршиво.
Сердце Таяна сжалось. Подавшись к нему всем телом, он обеспокоенно спросил:
— Что произошло? Что-то случилось?
Суй Е не поднимал глаз, разглядывая свои колени, и говорил совсем тихо:
— Я видел, как ты улыбался другим. Как стоял к ним почти вплотную... Прекрасно понимаю, что это твоя работа, твой долг перед фанатами, но всё равно... ничего не могу с собой поделать. Меня ревность гложет.
— Думал, смогу отнестись с пониманием, смогу взять себя в руки, — Суй Е наконец перевёл на него взгляд снизу вверх, сделав голос совсем тихим. — Я ведь ужасный эгоист, да? Хотя ты и так уже достался мне.
У Таяна щемило в груди от этой смеси нежности и жалости. Не произнеся ни слова, он обнял Суй Е за шею и крепко прижал к себе. Тот обвил руками его талию и уткнулся носом в плечо:
— Прости, просто нытьё. Не обращай внимания, больше не повторится.
Таян чуть отстранился, вглядываясь в любимое лицо. На мужественных чертах Суй Е сейчас застыло выражение тоски — точь-в-точь как у брошенного под дождём крупного пса. У Таяна сжалось сердце, и в голове даже мелькнула безумная, импульсивная мысль: а не бросить ли всё это? Выпуститься из группы — и делу конец! Лишь бы Суй Е не страдал!
Придвинувшись ближе, Таян стал покрывать его лицо невесомыми поцелуями: в щёку, в кончик носа, потирался лбом о его лоб. От этой ласковой щекотки уголки губ Суй Е невольно поползли вверх, и он виновато улыбнулся:
— Ужас, чувствую себя каким-то манипулятором. Специально изображаю из себя несчастного, чтобы Таки-тян меня утешал и целовал.
Заметив, что тот наконец улыбнулся, Таян оттаяв вздохнул и надулся:
— Глупости не неси!
И, обхватив ладонями его щёки, прильнул к его губам.
* * *
На обратном пути Суй Е поинтересовался, как Таян вообще попал в сферу подземных идолов.
Тот немного подумал и ответил:
— На самом деле всё вышло случайно. Менеджер нашей группы, Ло Чжичжи, — моя бывшая одноклассница, мы за одной партой сидели.
Он стал неспешно рассказывать. Чжичжи была повернута на японской поп-культуре, особенно обожала девичьи идол-группы. В старшей школе она буквально насильно заставляла Таяна смотреть с ней записи концертов. Но тот в те годы бредил сёнэнами и находился в терминальной стадии синдрома восьмиклассника: реальные люди его вообще не трогали, а пляски девчонок казались какими-то глуповатыми.
Со временем, однако, его взгляд изменился — особенно во время безумного стресса перед Гаокао. Он вдруг осознал: пусть девчонки поют и танцуют не как мировые звёзды, но в них есть колоссальная, бьющая через край жизненная энергия. И эта искренность, желание поделиться радостью с каждым в зале — она по-настоящему цепляла.
Окончив школу, Чжичжи провернула дерзкий трюк: с ходу сделалась менеджером девичьего коллектива, имея в подчинении под два десятка девчонок, причём некоторые были ещё несовершеннолетними. Таян тогда откровенно обомлел. Ему казалось, всё это пахнет криминалом, и на подругу он смотрел почти как на работорговку.
Потом Чжичжи объяснила ему, что это underground-идолы и работают они на одном энтузиазме. А затем с азартом заявила, что ниша мужских подземных идолов в стране совершенно пуста и тут можно сорвать куш. Таян лишь из дружбы подбодрил её. Но никак не ожидал, что, поддержав её начинание, сам окажется втянут в эту авантюру.
Суй Е задумчиво кивнул и спросил:
— И до какого возраста обычно выступают в этой сфере?
— По-разному, — пожал плечами Таян. — Кто-то настолько горит этим, что превращает в дело всей жизни. Кто-то уходит из-за быта, работы, семьи и возвращается к обычной жизни. Но в основном тут дикая текучка. Профессия подземного идола крайне нестабильна, строгой дисциплины нет, так что всё держится исключительно на чистом энтузиазме и чувстве долга. В нашей «ДэшРаш» состав менялся уже трижды.
На этих словах Суй Е словно бы невзначай робко поинтересовался:
— А этот Пипи когда пришёл?
Таян косо взглянул на него и, уловив ревнивые нотки, рассмеялся:
— Я, капитан Доуцзы и Пипи — ветераны, с первого состава вместе. Раньше мы с Пипи много взаимодействовали на сцене, вот фанаты и стали нас шипперить. Это исключительно ради шоу, ревнивец ты эдакий!
Суй Е притих, но тут же воспользовался моментом, чтобы устроить подробный допрос:
— И с кем из группы у тебя самые близкие отношения?
— Да примерно со всеми на равных, просто увлечения разные. Вот мы с капитаном Доуцзы любим вкусно поесть, поэтому часто ходим в кафешки. Пипи с Тяньтянем помешаны на спорте и играх, они вечно куда-то выбираются вместе или рубятся в сети. А Юто... с ним мы скорее как два заядлых домоседа: он шарит во всех аниме-новинках, новеллах и мемах, так что мы постоянно обмениваемся ссылками и можем часами трепаться в общем чате.
Суй Е хмыкнул и шутливо-наигранно вздохнул:
— Эх, у моего парня такая насыщенная жизнь... И что же мне делать?
Таян мило наклонил голову и склонился к нему, проговорив с ласковой нежностью:
— Но человек, с которым я хочу быть больше всего на свете, — это ты, гэгэ.
* * *
Праздники прошли, и жизнь вернулась в обычную колею.
Начался учебный семестр, и проводить дни напролёт вместе больше не получалось. У Таяна шли пары, а вечерами добавлялись репетиции с группой. У Суй Е и вовсе дни были расписаны по минутам — он разрывался между учёбой и работой. Казалось бы, оба учились в одном университете, живи да радуйся, но на деле выходила сплошная разлука. В самые загруженные дни они не могли нормально увидеться почти неделю.
В конце концов Суй Е отдал Таяну дубликат ключей от своей квартиры, попросив присмотреть за Суйбянем.
В тот вечер Суй Е вернулся из командировки уже глубокой ночью.
Переступив порог, он увидал, что в гостиной горит ночник. В его мягком янтарном свете на диване свёрнулась знакомая фигура.
Таян спал, обнимая щенка. Его дыхание было ровным и тихим, и пушистый Суйбянь мерно поднимался и опускался вместе с его грудью. От этой безмятежной, уютной картины всю накопившуюся за день усталость Суй Е словно рукой сняло.
Бесшумно подойдя к дивану, он наклонился, разглядывая беспечное в полусне лицо, и, не удержавшись, накрыл своими губами его чуть приоткрытый рот.
Таян смутно почувствовал тепло на губах и пробудился. Родной, знакомый запах окутал его; сонный разум ещё не успел включиться, но тело уже узнало любимого человека — он податливо вскинул руки, обвивая шею Суй Е, и доверчиво ответил на этот глубокий поцелуй, хранящий ночную прохладу и затаённый зной.
Зажатый между ними Суйбянь тоже проснулся. Почуяв хозяина, щенок радостно заскулил, стал тыкаться мордочкой в его рукав и прикусывать ткань, привлекая к себе внимание.
Суй Е мимоходом потрепал пса по загривку, после чего подхватил Таяна под бёдра, поднимая на руки, и шагнул в спальню, ногой прикрыв за собой дверь.
В спальне было темно, лишь сквозь шторы пробивался бледный лунный свет. Прохладный воздух комнаты стремительно нагнетался и густел от жаркого дыхания.
Таян опустился на мягкие простыни. Поцелуй Суй Е стал ещё властнее, настойчивее — сплетение языков, нетерпеливое, почти жадное опьянение друг другом.
Поддавшись этому порыву — ведь он и сам безумно скучал все эти дни — Таян ответил с не меньшей страстью. Плотно прижатые друг к другу тела, рваный дуэт выдохов и влажные тихие звуки поцелуев разжигали опасное пламя.
Дыхание Суй Е становилось всё тяжелее. Не в силах сдерживаться, он скользнул горячей ладонью под широкую домашнюю футболку, прижавшись к нежной коже. На сей раз в его прикосновениях не осталось прежней осторожности — ласка была властной, напористой, на грани сладостной боли.
Таяна обдало волной жара, кости будто размякли. Нега смешивалась с растерянностью, и он невольно изогнулся навстречу, словно полностью отдаваясь во власть партнёра. Это придало Суй Е решимости: его рука поднялась выше, задирая ткань к талии, а пальцы мягко задели чувствительную кожу.
— М-м...
Словно током прошило с головы до ног. Таян поджал колени, упёршись в крепкое бедро Суй Е, и судорожно сжал пальцы на ногах. Властная, дразнящая ласка приносила смутительное наслаждение, заставляя его отворачивать лицо и жадно ловить воздух, пока чужие губы покрывали поцелуями его шею.
Жар внутри разгорался с небывалой силой. И в этой дурманящей истоме рука Суй Е вдруг соскользнула ниже, зацепляя резинку домашних штанов. Одеяние медленно поползло вниз, и горячая ладонь устремилась к самому уязвимому месту.
Таян распахнул глаза.
Но следом рука двинулась ещё дальше, нащупывая путь назад.
Хмель мгновенно улетучился.
— Не надо!
Почти инстинктивно Таян изо всех сил толкнул нависавшего над ним Суй Е.
Судорожно подтянув спущенные до бёдер штаны, Таян поднял глаза на застывший в темноте силуэт.
Суй Е стоял у кровати, слегка опустив голову. Осколки лунного света обрисовывали половину его лица. На нём всё ещё читались растерянность, следы страсти и пьянящий угар, который теперь быстро остывал.
И свет в его глазах медленно, капля за каплей, утонул в непроглядной ночи.