Заметив, что Суй Е никак не реагирует, Сун Таян прибавил в голос мягкой, заискивающей нежности:
— Мне одному тут немного жутко... Брат Суй Е, побудешь со мной еще хоть чуть-чуть? Поболтаем, я освоюсь, и тогда пойдешь.
Комната и впрямь выглядела мрачновато, навевая невольный трепет.
Молча стоявший Суй Е пристально всматривался в него. Наконец, тяжело вздохнув, он опустился на самый край кровати.
Увидев это, Сун Таян тут же радостно пододвинулся ближе — настолько естественным движением, что между ними почти не осталось расстояния. В тусклом желтоватом свете их тени на стене сплелись воедино, создавая удивительно уютную, почти интимную обстановку.
Напряжение окончательно рассеялось. Вспомнив загадочные слова, произнесенные Суй Е еще в кабинете, Таян не удержался от вопроса:
— Брат Суй Е, а когда ты сегодня при учителе Ване сказал, чтобы я не сливал всё в сеть... ты ведь сделал это намеренно?
Суй Е полуразвернулся к нему и, не сдержавшись, слегка сжал его мягкую щеку. На губах его мелькнула едва заметная улыбка:
— Не совсем, значит, глупый.
Сун Таян недовольно надулся:
— Да я вообще-то очень умный!
Глядя на его насупленную физиономию, Суй Е улыбнулся уже шире и подыграл с ласковой интонацией:
— Ну конечно. Очень умный.
От этого тона, каким обычно успокаивают капризных детей, у Таяна слегка запылали кончики ушей. Понимая, что его жалобный вид не обманул собеседника, он расплылся в хитрой задорной улыбке, блеснув острыми клычками:
— Сразу раскусил, да? — Он задорно моргнул.
Суй Е чуть склонил голову, сделав вид, будто глубоко задумался:
— Раскусил ли?
Они переглянулись и одновременно расхохотались. Окончательно расслабившись, Сун Таян откинулся назад, перекатился по матрасу, с шорохом подгреб ближе к Суй Е и абсолютно естественно уложил голову ему на бедро, снизу вверх уставившись на него.
— Брат Суй Е, хочу тебе пожаловаться!
Суй Е опустил взгляд на лохматую макушку у своего колена. В его глазах вспыхнула теплота, которую едва удавалось сдерживать.
— Ну давай, жалуйся.
Сун Таян слегка выпятил губу:
— Меня в общежитии паршивцы бойкотируют.
Сказал — и замер в ожидании бурной реакции. Но Суй Е лишь слегка кивнул:
— Угу. Так я и думал.
Таян мгновенно перевернулся и приподнялся на локтях:
— А как ты догадался?
— Ты же у нас вроде умный? — поддел его Суй Е и тут же объяснил прямо: — Они с тобой почти не разговаривают. За едой и на общих занятиях подсознательно держатся в стороне.
В глазах Таяна мелькнуло замешательство, и он снова улегся:
—... Наверное, потому что я всё время общаюсь с девчонками.
Суй Е снова сжал его щеку — на этот раз немного ощутимее:
— Знаешь ведь сам.
— Ай! — Таян потер пострадавшее место и недовольно проворчал: — Да что в этом такого? Кто со мной добр, к тому я и тянусь. Если девчонки сами со мной разговаривают, мне что, с каменным лицом их отшивать? К тому же, если бы те парни позвали меня с ними зависнуть, я бы тоже не стал воротить нос.
Суй Е усмехнулся:
— Что ж, это особые проблемы красивых людей.
Таян сокрушенно вздохнул:
— Эх, да... Я и вправду красив.
От такой безоружной искренности Суй Е опять не удержался от смешка. Видя его реакцию, Таян громко добавил:
— Я вообще-то айдол! Какой смысл быть айдолом, если ты не красив?
— Самовлюбленности тебе не занимать, — с улыбкой покачал головой Суй Е.
— А разве плохо любить себя? — с наивным видом парировал Таян.
Смотреть на то, как этот парень с невозмутимой дерзостью хвастается собственной привлекательностью, было до невозможности мило. Где-то в глубине души Суй Е снова колыхнулась смутная, подавляемая жажда — то ли навести шороху, то ли просто дотронуться до него.
Он внезапно наклонился, обхватил ладонями это безупречное, аккуратное личико и слегка сжал, сгребая мягкие щеки в комочек.
Губы Таяна смешно вытянулись трубочкой, как у утенка. Но даже со скомканным лицом он выглядел настолько трогательно, что сердце невольно сжималось.
Глядя на этот очаровательный «комочек теста» в своих руках, Суй Е понял, что с нахлынувшим порывом ничего не поделать, и просто покрутил его голову из стороны в сторону.
— А-а-а... голова кружится, кружится! — Таян вцепился пальцами в его запястья, пытаясь вырваться.
Лишь через пару мгновений Суй Е отпустил его.
Обретя свободу, Таян первым делом поспешил похлопать себя по щекам. От усердных тисканий они разрумянились, словно спелые персики. На фоне белоснежной кожи его темные глаза и алые губы казались до того яркими, что слепили взор.
Кадык Суй Е дернулся, в груди волной поднялось еще более глубокое смятение. Он неловко отвернулся и тихо вздохнул:
— Эх...
Таян совершенно не заметил внутренней бури собеседника. Ему просто казалось, что они сидят вплотную, от тела Суй Е исходит приятное тепло, а в воздухе витает знакомый тонкий аромат.
Он выпрямился, подался ближе и, внимательно всматриваясь в породистый профиль Суй Е, с абсолютной искренностью спросил:
— Брат Суй Е, ты ведь и сам очень красивый. Ты же каждое утро смотришься в зеркало, наверняка прекрасно это знаешь?
Суй Е был окончательно разгромлен. Закрыв лицо руками, он согнулся от смеха и другой рукой замахал на Таяна, умоляя заткнуться.
После этой шутливой перепалки от страха перед мрачной комнатой не осталось и следа. Когда эмоции улеглись, Таян посмотрел на Суй Е, который так редко смеялся от души, и в его душе колыхнулось неохотное сожаление от мысли, что тот уйдет.
Он невольно вспомнил их нелепую первую встречу. Тогда ему казалось, что их пути больше никогда не пересекутся. А теперь они сидят на одной кровати и болтают ни о чем... Какое удивительное совпадение, словно сама судьба сводила их снова и снова.
Сун Таян отбросил дурашливый тон, чуть склонил голову и серьезно спросил:
— Брат Суй Е... мы ведь теперь друзья?
В своей системе социальных связей Таян четко раскладывал людей по полочкам и уровням близости. Ему казалось, что с Суй Е им легко и комфортно вместе, а значит, они заслуживают перехода на новый уровень. Ему очень хотелось официально впустить его в свой внутренний мир и навесить ярлык «друг».
Улыбка на лице Суй Е застыла. Он опустил глаза и на мгновение замолк. Затем скрестил руки на груди и иронично вздохнул:
— А я-то думал, мы давно друзья. Выходит, в твоем рейтинге я только сейчас получил повышение?
Услышав это, Таян тут же вскочил на колени:
— Да нет же! Мы и раньше ими были! Я просто... просто хотел официально уточнить!
Видя его суетливый испуг, Суй Е с интересом прищурился:
— И каков же у тебя критерий дружбы? Просвети-ка.
— Ну-у... — Таян начал увлеченно загибать пальцы. — Когда вместе легко и непринужденно, когда рад встрече, и еще... — Его глаза блеснули ярким светом. — Когда появляется бешеное желание делиться! Хочется сразу же рассказать обо всем самом интересном, что с тобой произошло!
Суй Е кивнул, его улыбка стала теплее. Вдруг вспомнив кое-что, он спросил:
— А между друзьями должна быть полная искренность? Без обмана и тайн?
— Само собой! — выпалил Таян и осекся.
Заметив, как его взгляд забегал, Суй Е подался вперед:
— Значит, у тебя от меня никаких секретов?
Таян сжался, сердце ушло в пятки. Однако Суй Е тут же выпрямился и совершенно непринужденно сменил тему:
— А есть ли у тебя категория повыше дружбы?
Голова Таяна всё еще шла кругом, но он честно задумался на пару секунд:
— На уровень выше... Ну, это уже братаны.
Суй Е коротко хмыкнул, закрыл глаза и устало потер переносицу.
Раз уж статус лучших друзей был официально закреплен, Таян окончательно раскрепостился. На коленях он подобрался вплотную к Суй Е:
— Тогда... я могу больше не звать тебя «братом»?
Все эти обращения — будь то «учитель» или «брат» — несли в себе налет почтения и дистанции. Звать так друга казалось слишком манерным и сухим.
Суй Е протяжно выдал: «О-о-о...» — и удивленно вскинул бровь:
— Так вот к чему ты клонил?
— Да нет же! — со смехом замахал руками Таян. — При посторонних я по-прежнему буду звать тебя учителем, старшекурсником или братом — лицо тебе сберегу на все сто! — Он самоуверенно похлопал себя по груди.
Суй Е лишь с улыбкой качнул головой:
— Ладно. И как ты собираешься меня звать?
Таян схитрил, уперся ладонью в плечо Суй Е и нарочито басовито скомандовал:
— Суй Е, метнись-ка за водой.
Они переглянулись и одновременно зашлись смехом. Суй Е только качал головой, безнадежно вздыхая:
— Ну ты и жук...
Он поднялся и спустя минуту вернулся с бутылкой минералки. Заботливо открутив крышку, он слегка наклонил голову:
— На вот. Подать прямо к губам, мой «дорогой друг»?
Таян с хихиканьем забрал бутылку:
— За заботу спасибо, но если поить из чужих рук, можно захлебнуться. Я уж сам.
И он в несколько жадных глотков припал к горлышку.
Они перекинулись еще парой пустяковых фраз. Суй Е взглянул на часы и внезапно сделался серьезным:
— Засиделись. Пора спать.
Таян, разогретый беседой, вовсе не хотел отпускать друга. Уцепившись за одеяло, он уставился на него умоляющим взглядом:
— Да ладно тебе! Оставайся, ляжем вместе, еще поболтаем!
Но Суй Е больше не намеревался идти у него на поводу. Без единой эмоции на лице он отрезал не допускающим возражений тоном:
— Без глупостей.
С этими словами он взял Таяна за плечи, уложил затылком на подушку и плотно укутал одеялом, оставив снаружи только голову.
Лежа на спине, Таян снизу вверх разглядывал его опущенные ресницы, точеный овал челюсти и даже аккуратный рисунок ноздрей. Покорно подчинившись заботе, он больше не капризничал и тихо прошептал:
— Спокойной ночи, Суй Е.
Пальцы Суй Е, опиравшиеся о матрас возле его уха, едва заметно дрогнули.
— Спокойной ночи, — глухо отозвался он.
То ли шерстяной плед под боком сохранил уютное, успокаивающее тепло Суй Е, то ли само его присутствие в комнате действовало так умиротворяюще, но, наблюдая за силуэтом собирающего вещи Суй Е, Таян сам не заметил, как его веки тяжелеют.
Сквозь дрему он почувствовал, как кто-то вернулся к кровати, обдав его свежей прохладной влагой. На макушку легла ладонь — невероятно мягко и нежно, словно весенний ветерок, гладящий пушистую траву.
В полусне ему показалось, будто над самым ухом звучит тихий шепот, но сон был слишком глубок, словно погружение в мягкое облако. Не в силах разобрать слов, Таян окончательно заснул, окутанный чувством абсолютной безопасности.