После возвращения из деревни Цзиньдэ Сун Таян почувствовал: что-то в нём изменилось, стало не так.
Возможно, всему виной были те дни, что они с Суй Е провели бок о бок с утра до вечера, — а теперь, когда всё резко оборвалось, в нём словно проснулась настоящая ломка.
Он то и дело ловил себя на мыслях о Суй Е — сам того не желая.
Увидит смешную шутку — тут же хочется переслать её ему. Столкнётся с чем-то раздражающим — так и тянет пожаловаться. Даже такую мелочь, как лишняя половина половника каши от тётушки в столовой, он не мог удержаться, чтобы не сфотографировать и не отправить Суй Е с комментарием.
Вот только Суй Е оказался занят куда сильнее, чем он предполагал: пусть они и учились в одном университете, после того дня им так и не удалось увидеться.
Сун Таян то и дело — по делу и без — открывал закреплённый наверху диалог, а Суй Е неизменно отвечал на его сообщения, по сути похожие на настойчивое приставание, причём часто почти мгновенно. Если же ответ запаздывал хоть немного, Суй Е обязательно объяснял: занят на работе.
Сам Сун Таян в глубине души немного тревожился из-за собственного поведения. Их с Суй Е «медовый месяц дружбы» — не затянулся ли он слишком?
Не слишком ли он навязчив? Не докучает ли собеседнику сверх меры?
В нём даже зародилась смутная, едва уловимая тревога — страх наскучить, стать в тягость.
Он не хотел становиться для Суй Е обузой.
Подобных сложных, тонких переживаний он не испытывал прежде — ни с одним другим парнем.
Когда у Суй Е наконец выдалась свободная минута, Сун Таян тут же назначил встречу — пришло время исполнить обещание насчёт той самой чашки кофе, о которой Суй Е так мечтал.
Прослышав про кофейню неподалёку от университета с отличной репутацией и узнав, что Суй Е там ещё не бывал, он сразу же выбрал это место.
Они слишком долго не виделись, и при встрече Сун Таян неожиданно для себя смутился. Но стоило перекинуться парой слов, как к нему вернулась привычная живость: он затараторил без умолку, будто хотел разом выложить всё, что накопилось за эти дни.
Напитки в чашках понемногу убывали. Понимая, что случай выпадает нечасто, Сун Таян предложил показать Суй Е территорию их факультета.
Но едва они вышли из кофейни, как зазвонил телефон Суй Е. Сун Таян остановился рядом, ожидая, и услышал, как тот бросил в трубку:
— Хорошо, сейчас подъеду.
Сердце у него ёкнуло, и почти против воли, машинально, рука сама потянулась вперёд — пальцы легонько сжали край одежды Суй Е. Опомнившись, он тут же резко разжал их.
Но в следующий миг его руку, всё ещё повисшую в воздухе, поймали и удержали.
— Угу, понял. Подождите немного, минут пятнадцать примерно.
Суй Е повесил трубку.
— Прости, на проекте не хватает рук, нужно срочно подъехать. Может, в другой раз проведёшь мне полноценную экскурсию?
Голос его звучал мягко, а на лице читалось извинение. Но рука Сун Таяна так и оставалась в его ладони — от запястья до пальцев, до самых кончиков, каждый сантиметр соприкасающейся кожи будто пронизывало током, разливая по телу томящее покалывание.
На миг он не решился встретиться взглядом с Суй Е — опустил глаза и едва заметно кивнул:
—... А, хорошо.
Затем рука выскользнула из его ладони, а макушку взъерошили лёгким движением.
— Ну, я пойду. Пока. Спасибо за кофе.
Сун Таян застыл на месте, оглушённый, будто внезапно разучился говорить.
— Угу, пока.
Он смотрел вслед удаляющейся прямой спине — и лишь потом медленно поднял руку, которую только что держали чужие пальцы. На коже словно ещё оставались тепло и прикосновение, обращаясь в тревожный, будоражащий зуд, что проникал прямо в сердце.
С того дня Сун Таян сознательно заставлял себя реже писать Суй Е.
Он твердил себе: пора взрослеть, у каждого своё личное пространство, у Суй Е — своя жизнь и работа. Так цепляться за другого человека, так липнуть к нему — это уже ни в какие ворота.
Но выдержки хватило лишь на два дня — к концу ноября Сун Таян снова не смог сдержаться.
— Суй Е! Приходи в субботу на моё выступление! — восторженно выпалил он в трубку.
На этой неделе у них проходило Хэллоуинское особое выступление — событие раз в год, и Сун Таян был уверен, что Суй Е такого точно ещё не видел. Не спросив даже, есть ли у того время, он тут же принялся канючить, почти капризничая:
— Ты обязательно должен прийти!
Голос на другом конце по-прежнему звучал мягко:
— Хорошо, обязательно приду.
И вот в субботу с самого раннего утра Сун Таян пребывал в состоянии крайнего возбуждения.
Он не видел Суй Е целых три дня!
В тот день их группа исполняла тёмную, мрачную композицию с оттенком одержимой, болезненной привязанности. Общая атмосфера номера была наэлектризована напряжением: Сун Таян облачился в чёрный костюм с выразительным дизайном, с вырезом на талии; смоки-айз в сочетании с его чистыми, ясными чертами лица делали его похожим на эльфа, которого силой обратили во тьму.
Выступление началось — причудливая, зловещая музыка и насыщенный сюжетом танец безупречно дополняли друг друга.
Сун Таян сжимал микрофон, то приближаясь, то отдаляясь от партнёра по группе в танцевальном флирте. Кончики их пальцев соприкасались, взгляды пересекались, а в движениях мелькали очертания его подтянутого пресса.
Прекрасно зная, чего ждут фанаты, Сун Таян игриво изогнул уголки губ, приподнял подбородок партнёра, наклонился ближе — и тут же резко отпрянул, вмиг взорвав зал восторженным гулом.
Хореография этого номера почти не предполагала взаимодействия со зрителями, но в один из моментов, разворачиваясь, он всё же успел быстро скользнуть взглядом по залу — и безошибочно выхватил ту самую фигуру, что выделялась даже в чёрной маске.
Открытые глаза смотрели прямо на него, будто пытались просверлить насквозь. У Сун Таяна потеплело на сердце; в такт музыке он бросил в ту сторону мимолётную, дерзкую улыбку и тут же, качнувшись вбок, оперся на плечо партнёра.
Выступление завершилось благополучно, и Сун Таян отправился за кулисы переодеваться и поправлять грим. Сперва он хотел написать Суй Е, позвать его в комнату ожидания, но передумал.
Всё-таки это Суй Е — а вдруг поднимется переполох?
К тому же... в глубине души Сун Таян не хотел, чтобы посторонние слишком много контактировали с Суй Е, — не хотел даже, чтобы кто-то видел его лицо.
Он нашёл себе идеальное оправдание: это ради защиты приватности Суй Е.
Когда началась встреча с фанатами, Сун Таян вышел из комнаты ожидания.
В тон сегодняшней теме он переоделся в белую рубашку из добротной ткани, повязал чёрный галстук, расстегнув две верхние пуговицы у ворота. Подол рубашки был аккуратно заправлен под ремень, подчёркивая тонкую талию, — весь его облик источал непривычную, почти монашескую сдержанность.
Едва заняв своё место, он тут же заметил Суй Е в собственной очереди. Высокий, длинноногий — тот слишком заметно выделялся среди толпы. Сун Таян мысленно усмехнулся и кивнул стоящему рядом сотруднику: можно начинать.
Он с непринуждённой лёгкостью общался с каждой фанаткой, фотографировался, выполнял их маленькие просьбы; прежняя игривая живость сменилась спокойной, обволакивающей притягательностью — атмосферу он держал в идеальном равновесии.
В этот момент вперёд вышла фанатка с полностью заполненной картой сбора печатей. Сун Таян мгновенно всё понял: склонив голову набок, он ласково спросил:
— Карта заполнена. Хочешь какую-нибудь особую услугу?
Девушка, взволнованная, зарделась:
— Можно на руках, как принцессу?
Сун Таян расплылся в улыбке:
— Конечно можно.
Он наклонился, напряг руки и без труда подхватил девушку на руки. Из очереди тут же вырвался восторженный визг. Смущённая фанатка обвила руками его шею, чуть не зарывшись лицом в его грудь. Сотрудник вовремя запечатлел этот момент на поляроид.
Бережно опустив её на землю, Сун Таян увидел, что девушка всё ещё не могла успокоиться от восторга — и тут же, не задумываясь, выкупила заранее двадцать талонов на будущие встречи.
Когда фанатка отошла, Сун Таян невольно бросил взгляд в конец очереди — Суй Е стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за ним из-под полуопущенных век.
Очередь медленно продвигалась вперёд, и вот наконец настал черёд Суй Е.
Вспомнив, как этот мужчина вечно доводил его до смятения, до пунцовых щёк, а теперь стоял на его собственной «территории», Сун Таян ощутил, как в груди зашевелилось желание взять реванш.
В тот миг, когда Суй Е замер прямо перед ним, Сун Таян чуть прищурил уголки чуть приподнятых глаз и произнёс томным, нежным тоном:
— Братик, давно не виделись.
Суй Е опустил взгляд, вглядываясь в него, медленно поднял руку и стянул маску, открывая своё красивое лицо.
Сун Таян увидел, что взгляд его опущен, а выражение лица — глубокое, жёсткое. Он вгляделся в эти чернильно-чёрные глаза, а в следующий миг услышал голос — на редкость беззащитный.
— Таки, мне плохо.
— Утешь меня.