Вернувшись домой, Суй Е на несколько секунд замер в прихожей. Лишь потом он наклонился и подхватил на руки Суйбяня, радостно мечущегося у его ног и отчаянно виляющего хвостом.
Щенячий восторг был прежним: мокрый, прохладный нос с ходу уткнулся Суй Е в подбородок. Но не пробыв на руках и полуминуты, пес закрутился, вырываясь и капризно скуля.
Едва Суй Е опустил его на пол, Суйбянь волчком закружил по прихожей. Его глаза-бусины не сходили с пустой темноты за спиной хозяина, а ноздри судорожно подергивались, словно пытаясь выловить в воздухе еще один, родной и привычный запах.
Так и не дождавшись того, кого искал, щенок ткнулся передними лапами в запертую дверь и заскреб по ней когтями. А потом вернулся, задрал лохматую мордочку и жалобно заскулил, впившись в Суй Е умоляющим взглядом.
Суй Е опустился на корточки и провел широкой ладонью по холке пса.
— Ищешь своего папочку? — тихо, сдавленно спросил он.
Осторожно взяв щенка за передние лапы, он приподнял его и встретился с ним взглядом:
— Он сегодня не придет.
Суйбянь будто понял. Почувствовав тоску хозяина, он перестал рваться к двери и лишь уткнулся носом в ладонь, согревая пальцы горячим шершавым языком.
— Ты ведь тоже скучаешь по нему?
Щенок задрал голову, звонко тявкнул и вильнул хвостом.
На губах Суй Е наконец промелькнула тень улыбки. Уткнувшись лицом в мягкую щенячью шерсть, он глубоко вдохнул и прошептал вполголоса:
— Я тоже. До безумия скучаю.
Казалось бы, расстались они совсем недавно — еще днем обнимались, сгорали от нежности. Но эта внезапная катастрофа выбила почву из-под ног, заронив в душу липкий страх: вдруг все счастье было лишь иллюзией? Вдруг хрупкий мир рухнет, и он больше никогда не сможет удержать того, кто стал для него единственным светом?
Сменив обувь на домашние тапочки, Суй Е бесцельно прошлся по гостиной, которая вдруг показалась невыносимо огромной и пустой.
Куда ни глянь — везде натыкаешься на следы Сун Таяна. На диване брошена его куртка, на полу валяется игрушечная косточка, купленная им для Суйбяня, а возле телевизора лежит нераспечатанная картридж-игра, которую тот принес в прошлый раз, чтобы поиграть вместе.
Каждый уголок дышал его присутствием, но самого Таяна рядом не было.
Суй Е без сил опустился на диван. Ночной ветер, проникая сквозь неплотно закрытое окно, шевелил шторы — их мерные взмахи казались единственным живым дыханием в застывшем пространстве.
Ужасающая тишина.
А ведь он жил в такой тишине годы. Жил и не замечал её.
Но вкусив тепла, узнав, каково это — когда тебя ждут, когда с тобой делятся всем на свете и бесцеремонно врываются в твои будни, переносить одиночество становится невмоготу.
Он пролежал на диване не то несколько минут, не то несколько часов — время потеряло всякие границы. Внезапно тишину разбил звонок мобильного.
Суй Е мгновенно сел и, едва взглянув на экран, выбил вызов.
— Алло? — Голос предательски сорвался, дав трещину.
— Суй Е…
Едва услышав родной голос, Суй Е почувствовал, как натянутые до предела нервы отпустили давшую сбой боль. Он низко опустил голову, и губы сами собой тронула улыбка.
— Я здесь, — отозвался он.
— Суй Е, — снова позвал Сун Таян, на этот раз протяжно, с едва уловимой гнусавостью, словно ластящийся ребенок. — Я так скучаю по тебе.
Ни слез, ни отчаяния — только чистая, детская нежность. У Суй Е отлегло от сердца.
— Я тоже очень скучаю.
Таян тихонько хмыкнул, и в трубке повисла краткая пауза. Не потому, что нечего было сказать, — просто слова теснились в груди, и не получалось вытолкнуть первое.
Наконец Суй Е спросил:
— Родители все еще злятся?
В то же мгновение Таян произнес:
— Ты как там один? Все в порядке?
Голоса наслоились друг на друга и смолкли.
Сун Таян тихо расхохотался на том конце провода и ответил первым:
— Да вроде уже не злятся. Просто пока не хотят говорить о нас. Им нужно время, чтобы все переварить. Через пару дней я попробую еще раз осторожно завести разговор и посмотреть на реакцию.
Он сделал паузу и добавил с виноватой интонацией:
— Суй Е, ты прости моих родителей. Они же ничего не знают… Ты только не бери в голову то, что они наговорили. Они просто опешили и испугались за меня. Пожалуйста, пойми их.
Суй Е крепче сжал ткань диванного чехла:
— Все хорошо, я правда все понимаю.
Таян снова переспросил, уже серьезно:
— А ты сам как? У тебя точно все в порядке?
Услышав этот вопрос, Суй Е по привычке хотел выдать будничное «все хорошо, не переживай», но слова застряли в горле.
Взгляд упал на журнальный столик. Там все еще стоял вскрытый стаканчик с лапшой быстрого приготовления. Сун Таян перед самым выходом не успел его съесть, сморщил нос и велел оставить до его возвращения, пообещав, что они добавят туда сосисок и яиц.
К горлу подступил горький комок. Суй Е проговорил, не удержав неожиданной дрожи в голосе:
— Таян… ты ведь вернешься?
На том конце провода на мгновение замерли, а потом Таян выпалил:
— Суй Е! Включи видеосвязь! Я хочу тебя видеть!
Суй Е уткнулся лицом в ладони и качнул головой, хоть собеседник и не мог этого видеть:
— Не надо. Боюсь, если увижу тебя, станет только больно.
Сун Таян шумновато втянул носом воздух, пытаясь сдержать нахлынувшие чувства, а затем из динамика донеслись странные сопящие звуки.
Суй Е опешил и невольно улыбнулся:
— Это еще что?
— Это я так сдерживаюсь, чтобы не зарыдать! — донесся гнусавый, зажатый пальцами голос Таяна. — Если я завулканю, ты же еще больше расстроишься! Я должен держаться… кхм… пфф…
Суй Е плечами затрясся от смеха. Сердце затопило волной такой безудержной, исцеляющей нежности, что он окончательно понял: любить этого человека сильнее уже просто невозможно.
Сделав глубокий вдох, Суй Е медленно выдохнул и произнес тихо, с безграничной теплотой:
— Малыш, ты только вернись. Я жду тебя дома.
* * *
Впрочем, эта драма с современными Ромео и Джульеттой, казавшимися накануне вечером жертвами жестокой судьбы, на следующее же утро получила вполне прозаическое продолжение — они спокойно встретились в университете.
Сун Таян планировал ни свет ни заря уехать к Суй Е на такси, побыть с ним немного и вместе отправиться на занятия. Но Сун Ичжун настоял на том, чтобы лично отвезти сына на машине — с очевидной целью тотального контроля.
Таян мысленно стенал, но перечить отцу не дерзнул и лишь успел черкнуть Суй Е сообщение, чтобы тот ждал его у бокового входа в кампус.
Едва машина отца скрылась за поворотом, Таян со всех ног бросился к условленному углу.
Суй Е уже стоял там. Таян с ходу влетел в его раскрытые объятия, спрятав лицо на груди любимого. Суй Е крепко сжал его в руках, положив ладонь на затылок, и прижал лицо к его уху, прикрыв глаза.
Проходившие мимо студенты бросали на них любопытные взгляды, но им было плевать. Хотелось лишь чувствовать физическое присутствие друг друга, впитывать родное тепло и запах.
Постояв так, Суй Е чуть ослабил хватку и, удерживая Таяна за руку, увлек его глубже в тень заборной ниши. А затем наклонился и накрыл его губы своими.
Они оторвались друг от друга, лишь когда окончательно сбилось дыхание.
Таян обнимал его за талию, его глаза блестели от выступивших слез. Задрав голову, он прошептал:
— Суй Е, давай прогуляем?
Честно говоря, в свои студенческие годы Суй Е прогуливал без зазрения совести. Но он отлично знал: Сун Таян — совершенно из другого теста. Настоящий образцовый мальчик, который с детства вовремя сдает домашку, не списывает на экзаменах и даже опаздывает по большим праздникам.
И надо же — этот примерный мальчик сам предлагает стать «плохим парнем», просто чтобы провести с ним лишний час!
Неудивительно, что родители Таяна считают его дурным влиянием. Глядя в эти глаза, полные безграничного доверия и обожания, Суй Е и сам чувствовал себя искусителем, толкающим невинную душу на грех.
И все же этот «грешник» любил стоящего перед ним человека настолько безумно, что был готов принять любые последствия. Хоть весь мир пусть осуждает — он не разомкнет рук.
Ничего не сказав, Суй Е лишь крепче сжал ладонь Таяна и шагнул в сторону парковки.
* * *
Плотные шторы надежно защитили комнату от ярого утреннего света. Подобно двум зверушкам, судорожно ищущим тепла и подтверждения того, что они не одни, они сбросили одежду и зарылись в мягкое гнездо постели.
Тело к телу, сердце к сердцу. Слова были не нужны — осталась только жажда, ласка и смутная тревога, которую они топили в самом первобытном языке прикосновений. Поцелуями, поглаживаниями и глубокими движениями они смывали остатки ночного холода.
Снова и снова они оставляли следы на телах друг друга, утверждаясь в праве владения и принадлежности.
Когда все утихло, обессилевший и обмякший Сун Таян остался лежать на Суй Е.
Тот не разомкнул рук, продолжая крепко обнимать его за поясницу. Таян пошевелился и пробормотал с капризной истомой в голосе:
— Ты мне синяков понаставил…
— Угу, — отозвался Суй Е, но хватку не ослабил.
Таян вздохнул и устроился удобнее, окончательно врастая в его объятия. Лицо липло к горячей груди, влажная кожа горела. Слушая, как постепенно выравнивается частый, мощный стук сердца Суй Е, Таян тихо пожаловался:
— Ты сегодня был совсем дикий. У меня теперь задница отбита…
Суй Е поднял вторую руку и мягко погладил его по горячей ягодице.
— И поясница ломит… — продолжал наговаривать Таян.
Ладонь моментально переместилась на изгиб талии.
— И живот тоже…
Широкая кисть накрыла гладкий живот.
— И на груди, кажется…
Суй Е без колебаний подтянулся выше, поглаживая его подушечками пальцев.
Таян извивался, пытаясь увернуться от щекотки, и невольно засмеялся:
— Хватит… Перестань, щекотно же! Ну правда, хватит, а то ты меня опять…
Суй Е открыл глаза. Глядя на его разрумянившееся, томное лицо и слушая этот живой, звенящий смех, он чувствовал, как выжженная тоской пустыня внутри наполняется свежестью.
Он снова крепко прижал Таяна к себе. Они лежали, сплетясь руками и ногами, не замечая бега времени. Даже когда в животах заурчало от голода, никто не захотел вылезать из этого теплого рая.
Но заставлять Таяна голодать Суй Е не мог. Выпростав затекшую руку из-под его головы, он поднялся, накинул домашние штаны и пошел варить замороженные дамплинги.
Таян сполз с кровати следом, подошел сзади и обнял Суй Е за талию, прижавшись щекой к его широкой, теплой спине.
— Суй Е, мы никогда не расстанемся, — шепнул он, доверительно тренясь носом о его лопатку. — Я навсегда твоя семья.
* * *
В последующие дни родители Сун Таяна больше не заводили разговоров о его отношениях с Суй Е. Сам Таян тоже не рисковал поднимать эту тему.
Однако Сун Ичжун перешел в режим «круглосуточного персонального водителя», из-за чего Таян не мог ночевать не то что у Суй Е, но даже в студенческом общежитии.
Не желая обострять конфликт, он кротко подчинился: успокаивал Суй Е сообщениями, а дома примерял роль шелкового, послушного сына.
Находившуюся на каникулах Сун Циньрань он приспособил в качестве «секретного агента» — велел ей крутиться возле родителей и выведывать обстановку. Наконец Таян получил от нее долгожданное сообщение:
[Сун Циньрань: Брат! Папа с мамой не выдержали и начали расспрашивать меня про «сноху»! Спросили, знаю ли я его, знакома ли близко!]
У Таяна перехватило дыхание.
[Сун Таян: И что они говорят?]
[Сун Циньрань: Отец сидит с каменным лицом, а мама расспрашивает. Я только что показала ей аккаунт твоего «снохи» в Тиктоке, кажется, она проявила большой интерес!]
[Сун Таян: Продолжай наблюдение.]
[Сун Таян: Перевод: 5000 юаней]
* * *
Хотя ночевать вместе им не удавалось, в течение дня и по выходным они находили лазейки для встреч — то в укромных уголках кампуса, то на еженедельных идол-концертах.
У сцены Суй Е по-прежнему стоял с тяжелым фотоаппаратом, не сводя с него объектива. Но прямо во время исполнения очередного трека Таян случайно скользнул взглядом по толпе и замер: среди фанатов мелькнули два до боли знакомых лица.
Нога чуть не подвернулась, но богатый сценический опыт спас положение — Таян удержал равновесие и отработал движение до конца.
Едва сойдя со сцены, он схватил телефон, увидев сообщение от Суй Е, отправленное полчаса назад:
[Суй Е: Я видел твоих родителей.]
Таян ахнул.
[Сун Таян: Они с тобой говорили?]
[Суй Е: Нет, я в маске и кепке, они меня не узнали.]
Таян немного перевел дух, но тревога не отпустила.
Поправив макияж и переодевшись для встречи с идолом — челяо, он краем глаза глянул в сторону служебного выхода. И сердце снова ушло в пятки: в дальнем углу стояли его родители, а прямо перед ними — Суй Е. Они о чем-то говорили.
Таяну потребовалась вся его сила воли, чтобы заставить себя отвернуться и доработать встречу с фанатами.
Едва мероприятие закончилось, он даже не стал смывать грим — накинул куртку и выскочил через заднюю дверь театра.
Под старым раскидистым деревом стоял Сун Ичжун, скрестив руки на груди с хмурым видом. Рядом Шэнь Маньчжэнь разглядывала носки своих туфель.
В трех метрах от них, прислонившись к обшарпанной стене, вытянулся Суй Е. И самое главное — маски на нем уже не было.
«Дело плохо!» — пронеслось в голове у Таяна. Он ускорил шаг, и звук его приближения заставил троих молчавших людей одновременно обернуться.
Сун Ичжун сделал шаг навстречу и сдавленно, с угрозой в голосе произнес:
— Сун Таян, да ты совсем страх потерял?! Еще и его сюда приволок?!
Таяну было и стыдно, и боязно. Натянув подобострастную улыбку, он вцепился в рукав отца:
— Пап, мам… Вы чего не предупредили, что приедете?
Шэнь Маньчжэнь подошла ближе. Осмотрев сына с ног до головы, она спросила мягче:
— Тата, ты почему даже грим не смыл?
Таян закусил губу и невзначай косился на Суй Е. Тот молча смотрел на него, не смея сделать и шага из-за присутствия родителей, и выглядел при этом до того одиноким и брошенным, что у Таяна сжалось сердце.
Невзирая на строгое предупреждение отца, Таян быстро подошел к Суй Е и тихо спросил:
— Они тебя не обижали?
Суй Е качнул головой.
Сун Ичжун подошел сзади, ругаясь под нос. Таян инстинктивно подался боком, закрывая Суй Е своей спиной.
Видя, как сын выгораживает этого парня, Сун Ичжун аж побурел от злости:
— Глазам своим не верю! Совсем от рук отбился!
Шэнь Маньчжэнь перевела сложный взгляд с сына на Суй Е и ничего не сказала.
Повисла неловкая, звенящая пауза.
Таян быстро сориентировался и попытался перевести все в шутку:
— Пап, мам, вы проголодались? Может, сходим куда-нибудь перекусить? Я тут знаю одно отличное местечко поблизости!
Он хотел как можно скорее увести родителей, чтобы не подвергать Суй Е лишним испытаниям. Но тут Суй Е сам сделал шаг вперед и с вежливой улыбкой заговорил:
— Дядя, тётя, тут неподалеку есть замечательный ресторан с говяжьим хот-потом. Там подают очень свежие продукты и отличный бульон. Если вы не против, я мог бы угостить вас?
Таян удивленно посмотрел на Суй Е, поймал его уверенный взгляд и тут же подхватил:
— Да-да! Пап, мам, там правда безумно вкусно! Особенно говяжьи фрикадельки ручной лепки и отруб дяолун! А соус шача — просто пальчики оближешь!
Он подскочил к родителям и подхватил обоих под руки, привычно канюча:
— Ну пойдемте, пойдемте! Я так давно не ел с вами хот-пот!
Перед капризами сына Шэнь Маньчжэнь устоять не могла. Посмотрев на горящие глаза Таяна, а затем на сдержанного, уважительного молодого человека перед собой, она помедлила пару секунд и повернулась к мужу:
— Спробуем?
Сун Ичжун, до этого сохранявший непреклонный вид, тяжело вздохнул, буркнул что-то неопределенное и направился в сторону парковки.
Таян чуть не запрыгал от счастья. Крутанувшись на каблуках, он с ходу повис на шее у Суй Е.
Из глубины сквера тут же донесся грозный бас Сун Ичжуна:
— Руки убрал! Держите дистанцию в метр!