Гудение соковыжималки умолкло. Сун Таян замер у дверей кухни, наблюдая, как Суй Е увлечённо колдует над фруктовым салатом. Тёплый янтарный свет лампы очерчивал его силуэт, придавая всей фигуре удивительную мягкость.
Сун Таян подошёл ближе и, прислонившись к краю кухонной стойки, слегка покашлял:
— Помочь чем-нибудь?
Суй Е обернулся с мягкой улыбкой:
— Не нужно, уже почти всё готово. — Он взял стакан свежевыжатого сока и протянул его: — Попробуй.
Сун Таян принял стакан и сделал глоток. Ледяной кисло-сладкий вкус растекся по языку, но ничуть не унял глухую тревогу, колыхавшуюся в груди.
Пока он подбирал слова, Суй Е вдруг наколол вилкой ломтик яблока и совершенно естественно поднёс к его губам.
Сун Таян от неожиданности округлил глаза.
Заметив его замешательство, Суй Е подал вилку чуть ближе. Сердце Сун Таяна бешено заколотилось, но он всё же опустил взор и послушно приоткрыл рот.
Кончики его ушей вспыхнули. Он механически пережёвывал сочную мякоть, а проглотив её, глубоко вдохнул.
— Слушай... а тот человек, который тебе нравится... Как у вас сейчас дела? — Сделав вид, будто пьёт из уже пустого стакана, он постарался спросить это как бы между прочим.
Рука Суй Е замерла. Он слегка повернул голову:
— С чего вдруг такой вопрос?
Сун Таян встретился с ним взглядом, но тут же смущённо отвёл глаза:
— Ну... просто любопытно. Что, уже и спросить нельзя?
Суй Е пристально разглядывал его пару секунд, а затем тихо усмехнулся:
— Отчего же, можно.
Он вернулся к фруктовой тарелке, однако уголки его губ заметно опустились, а в голосе проскользнула тоска:
— У нас с ним... всё не слишком гладко.
Услышав это, Сун Таян мгновенно выпрямился и с готовностью выпалил:
— Это ещё почему?! Что именно не так?
Суй Е самоиронично улыбнулся:
— Мне казалось, мы стали очень близки. Но этот человек молчит, будто ничего не происходит, и я уже совсем перестал что-либо понимать.
Близки?
От этого слова внутри у Сун Таяна вспыхнула целая гамма противоречивых чувств. Не сдержавшись, он хлопом опустил ладонь на кухонный стол и почти перешёл на повышенный тон:
— Что за глупости?! Тебе что, просто морочат голову?
Суй Е наигранно недоумённо изогнул бровь:
— О, так это называется «морочить голову»?
— А то как же?! — Сун Таян всерьёз распалился и возмущённо буркнул: — Ну-ка выкладывай подробности, я помогу тебе разобраться!
Суй Е не удержался от смешка:
— Ты поможешь? — Он с особым подтекстом окинул собеседника долгим взглядом.
Лицо Сун Таяна обдало жаром, но он упрямо вскинул подбородок:
— Ну да! Пусть опыта у меня и не завались, но я слушал, что девчонки рассказывают про такие штуки, так что кое-что соображаю!
Суй Е задумчиво хмыкнул, потёр подбородок и неторопливо произнёс:
— Да как-то всё странно... Капризничает, показывает мне характер, ищет ласки. Я думал, что значу для этого человека нечто особенное, но в ответ слышу лишь одно: мы просто лучшие друзья.
Сун Таян насупился:
— Да что с ней не так... По-моему, она совсем перегибает!
Суй Е понимающе кивнул:
— Вот и я о том же. Постоянно завлекает меня сладкими коврижками, а определённости не даёт. Действительно чересчур.
«Сладкими коврижками?» — от этих слов у Сун Таяна в груди разлилась такая едкая горечь, что подступила прямо к горлу. Он даже не заметил, как задрожал его голос:
— И чем она тебя так завлекает? До чего у вас дошло?
Суй Е молча разглядывал его некоторое время, затем опустил взор и понизил голос:
— Мы обнимались, держались за руки... И даже...
— Да какие тут к чёрту друзья?! — перебил его Сун Таян, едва не сорвавшись на крик. Он обиженно надулся, раздираемый чувством глубокой несправедливости за Суй Е: —... А ты сам признавался?
Видя, как тот разволновался, Суй Е наколол апельсиновую дольку и протянул её, желая успокоить. Сун Таян с надутым, обиженным видом послушно слизал угощение.
— Нет. Боюсь, если признаюсь, только спугну.
— Это с чего бы? — с набитым ртом пробормотал Сун Таян, забавно раздувая щёки.
Суй Е прикрыл глаза, тихо ухмыльнулся и проговорил с затаённой нежностью:
— Если человек не сможет перешагнуть грань дружбы и оттолкнёт меня, я этого просто не переживу. А пока он хотя бы полагается на меня и находится рядом. Буду ждать — рано или поздно до него дойдёт.
От этих слов сердце Сун Таяна сжала острая тоска. Ему казалось, будто он наяву видит, как Суй Е всё глубже увязает в этой безответной трясине. Шагнув вперёд, он схватил его за руку и с нескрываемым отчаянием выдохнул:
— Суй Е! Ни за что не становись его ковриком! Не бегай за ним как верный пёсик!
Суй Е долго вглядывался в его вспыхнувшие от волнения щёки и в конце концов не выдержал — прыснул от смеха.
Сун Таян недоумённо хлопал глазами, не понимая причин этой весёлости: ведь он переживал искренне, от всей души! В запальчивости он стал выпаливать все штампованные советы, которые когда-либо встречал в сети: мол, свет клином на одном человеке не сошёлся, вокруг полно других людей, не стоит зацикливаться и терять себя ради любви...
Поток этих нравоучений сыпался без остановки, и Суй Е с трудом удерживал улыбку. Он смотрел на Сун Таяна — мягко, с безграничным терпением — и тихо проронил:
— И что же мне делать? Ведь мне нравится именно он.
Эти слова тяжёлым молотом обрушились на Сун Таяна, оглушив и заставив мгновенно умолкнуть. Вглядываясь в глаза Суй Е, полные искренней, нескрываемой нежности, он позабыл, как дышать. Оставшаяся на языке кислинка сока неожиданно сменилась горькой желчью, ударившей в нос и обожгшей глаза.
Сун Таян обиженно поджал губы и резко отвернулся.
— Сун Таян, — окликнул его Суй Е сзади.
Сун Таян сделал вид, будто не слышит, и решительно шагнул прочь. Однако Суй Е в два счёта нагнал его, перехватил за запястье и мягким, но уверенным движением развернул к себе.
Оказавшись лицо к лицу, Сун Таян насупил бровки, отчего его обычно круглые глаза превратились в обиженные полумесяцы. Выражение глубокой досады на его лице выглядело одновременно трогательно и до слёз жалко.
У Суй Е сжалось сердце от щемящей нежности. Затопившее грудь тепло отозвалось тихой болью, но он всё же не удержался от тихого вопроса:
— Опять дуешься? На что ты рассердился?
Сун Таян шмыгнул носом и гнусаво буркнул:
— На то, что у тебя совсем нет гордости! За тебя обидно!
Суй Е наводяще переспросил:
— И чего же ты от меня хочешь? Забыть о нём? Отступиться?
Сун Таян застыл, выбитый из колеи этим вопросом. Лишь сейчас до него дошло: это личная жизнь Суй Е, его чувства. С какой стати он вмешивается и указывает? Даже будучи лучшим другом, нельзя бесцеремонно лезть в чужую душу.
Он и впрямь вспылил. Но эта глухая злость накатила так внезапно и властно, что укротить её было не в его силах.
Он поднял голову, всё ещё глядя на него покрасневшими глазами:
— Прости... Я не должен был так пренебрежительно отзываться о твоих чувствах.
Глядя на это несчастное создание, Суй Е мысленно вздохнул, слегка пожалев, что так поддел его. Он не удержался, притянул Сун Таяна к себе и мягко обнял, прошептав с безграничной лаской:
— И что же мне с тобой делать?..
Сун Таян молчал, лишь доверчиво прижавшись к его груди.
Спустя пару секунд он недоумённо похлопал влажными ресницами.
«Что значит "что делать"?»
Внезапный звонок в дверь разрушил чары.
Сун Таян даже не успел отпрянуть, как Суй Е сам разжал объятия.
— Доставка приехала, — бросил он и, оставив ошеломлённого парня на месте, пошёл к двери.
За едой висела странная, едва уловимая натянутость.
Ни вкусная еда, ни ледяной сок, ни пёсик Суйбянь, непрерывно ластившийся и просивший внимания, не помогали Сун Таяну разобраться в собственной сумбурной реакции.
И в том, что значил заключительный вопрос Суй Е.
Насытившись, он в одиночестве растянулся на диване, продолжая ломать голову, но мысли путались.
Должно быть, виной тому был слишком мягкий диван в гостиной Суй Е, потому что Сун Таян незаметно для себя погрузился в сон.
Сон был тревожным: ему казалось, будто на грудь давит невидимый груз, то мешая дышать, то снова отпуская.
Спустя неопределённое время он окончательно очнулся. Сознание ещё не успело проясниться, а в груди уже ощущалась знакомая тяжесть.
Едва Сун Таян вознамерился шевельнуться, как раздались едва слышные шаги, а затем раздался тихий, ласковый шёпот:
— И зачем ты снова на него забрался?
Тяжесть с груди тут же исчезла. На миг до него донёсся тонкий, приятный аромат, который вслед за уходящими шагами стал медленно угасать.
Сун Таян разомкнул веки.
Близился вечер. Заходящее солнце медленно клонилось к горизонту, заливая комнату густым янтарным светом.
Неподалёку, прямо на ковре, скрестив ноги, сидел Суй Е и маленькой расчёской бережно вычесывал шёрстку Суйбяня.
Щенок увлечённо вертелся у него на коленях, то и дело норовя зацепить лапой или прикусить пуговицу на свитере, но Суй Е лишь снисходительно гладил его по спине.
Казалось, он весь растворился в лучах заката. Длинные, изящные пальцы мягко скользили по макушке и за ушками собачонки — раз за разом.
Неожиданно Суйбянь перевернулся на спину, задрав лапы кверху. Суй Е тихо рассмеялся, отложил гребень и, подняв малыша, ласково уткнулся носом в его мокрый кожаный пятачок, шепнув что-то совсем нежное.
Эта сцена дышала таким покоем и уютом, что Сун Таян застыл, не в силах отвести взгляд. Сердце сжалось от странного трепета и забилось часто-часто, отказываясь подчиняться разуму.
Он невольно вздрогнул, и плед сполз на пол.
Уловив шорох, Суй Е обернулся к нему:
— Проснулся? Вставай давай, а то ночью не уснёшь.
В его голосе всё ещё звучали те ласковые, нежные интонации, которыми он только что одаривал щенка.
Сун Таян рывком сел и принялся усиленно тереть лицо и глаза, изображая сонную неловкость.
— Угу... — буркнул он, чувствуя, как пылают щёки, и боясь снова поднять взгляд на Суй Е.
Когда окончательно стемнело, Суй Е отвёз Сун Таяна обратно в общежитие.
Вот только Сун Таян так и не понял, проспал ли он лишнего или причина кроется в чём-то ином, но с той самой минуты, как он открыл глаза на диване, его сердце билось с бешеной, оглушительной силой. И это ощущение не отпускало его всю дорогу.
Лишь попрощавшись с Суй Е и поднимаясь в одиночестве по лестнице общежития, он ощутил, как безумный ритм в груди начинает понемногу утихать.
Приняв душ и улёгшись в постель, Сун Таян долго ворочался, но сон не шёл.
Глубокой ночью он отложил телефон, прикрыл веки и попытался заставить себя заснуть.
Однако мысли словно взбесились: перед глазами, как в киноленте, прокручивались сцены, свидетелем которых он стал в квартире Суй Е.
Хлопочущий на кухне Суй Е; его силуэт, озарённый заходящим солнцем на ковре; и то искреннее, глубокое выражение лица, с которым он произнёс: «И что же мне делать? Ведь мне нравится именно он...»
Каждый кадр с участием Суй Е всплывал в памяти с невероятной, отчётливой чёткостью.
Сун Таян в досаде перевернулся на другой бок.
В конце концов, неизвестно в котором часу, усталость взяла своё, и он наконец погрузился в сон.
Вот только этой ночью ему приснился сон.