Когда Сун Таян дослушал подробный — во всех мельчайших деталях — рассказ Суй Е, он вспыхнул от ушей до пяток, мгновенно превратившись в спелый помидор.
Публично опозорил Учителя Вана, ревел навзрыд, не найдя никого рядом, приставал с требованием рассказать сказку, звал маму с папой, да ещё и величал себя «Малышом Татой»...
Какая же дичь!
Он долго не мог вымолвить ни слова, пряча взгляд и не смея посмотреть Суй Е в глаза. Хотелось провалиться сквозь землю или мгновенно испариться с этой планеты, лишь бы не сгорать от стыда.
И как только его угораздило занести на такие безумства?!
Суй Е достал телефон, ловко крутанул его между пальцев и чуть заметно усмехнулся:
— Опасался, что ты протрезвеешь и отнекаешься, поэтому припас кое-какие улики.
Сун Таян вскинул голову. Увидев, что тот что-то нажимает на экране, и услышав из динамика шмыганье и пьяное кряхтение, он мгновенно всё понял и с воплем бросился на Суй Е:
— Нет! Не включай!
Попытавшись вырвать телефон, Таян по инерции почти всем телом навалился на Суй Е. Но тот, словно заранее предвидя этот порыв, высоко задрал руку с гаджетом, легко увернувшись от атаки.
Во время этой возни Суй Е — то ли случайно, то ли нарочно — прибавил звук, и из динамика на всю комнату раздался его собственный капризный, заплетающийся голос:
—... Я Малыш Тата.
— А-а-а! Выключи! Выключи!
Таян разрывался между желанием зажать уши и отнять телефон. В этой панике он даже не заметил, что сидит на Суй Е верхом, а их тела прижаты друг к другу так тесно и двусмысленно, что вчерашняя ночь нервно курила в сторонке.
Едва дотянувшись до края корпуса, Сун Таян выхватил телефон и впопыхах заблокировал экран.
Мир наконец погрузился в тишину.
Сердце Таяна выбивало сумасшедшую дробь. Запыхавшись, он только сейчас сообразил, в насколько неловкой позе застрял. Встрепенувшись, он торопливо скатился с Суй Е и вскочил возле кровати. Жаром обдало всё тело — от пылающих щёк до кончиков пальцев.
Суй Е вальяжно поправил мятую футболку и брюки, после чего чуть склонил голову набок:
— Точно не хочешь досмотреть? Дальше самое интересное.
— Не хочу! Да ни за что на свете! — Сун Таян заболтал головой как заведённый.
— Правда не будешь? А там столько сочного материала, например...
— Не хочу слышать, не хочу! — Таян плотно зажал уши и опустил голову ещё ниже. Понимая, что это ему воздается за вчерашние выходки, он жалобно заканючил: — Брат Суй Е... Я виноват... Правда, я всё понял...
Присев на корточки, он потормошил руку Суй Е, лежавшую на колене, и умоляюще заглянул ему в лицо:
— Брат Суй Е, а, брат... Удали видео, а?
— Ну уж нет.
Таян не сдавался. Он принялся угодливо массажировать ему бедро и разминать плечи:
— Удали, ну пожалуйста! Брат Суй Е, прости меня, я вчера, наверное, ужасно донимал тебя? Я извиняюсь, правда! Удалишь?
Однако Суй Е, обычно такой падкий на чужую ласку, сейчас проявил поистине железную непреклонность:
— Нет. Это важная улика, — с напускной серьёзностью добавил он. — Так что стирать нельзя.
Почуяв лазейку, Сун Таян тут же начал выслуживаться:
— Ладно! Скажи, что я должен сделать? Что угодно сделаю, только удали!
Суй Е скрестил руки на груди и с интересом уставился на него. Таян поджал губы и изо всех сил вытаращил глаза, придавая лицу максимально невинное и искреннее выражение.
Поразмыслив пару секунд под этим умоляющим взглядом, Суй Е спросил:
— Точно всё что угодно?
Сун Таян закивал с таким остервенением, будто голова держалась на сопле.
— Абсолютно всё?
Боясь, что ему не поверят, Таян закивал ещё сильнее и даже вскинул руку для клятвы.
Суй Е запрокинул голову и хмыкнул:
— Ладно. Только я пока не придумал, чего хочу. Будешь должником.
Поднявшись на ноги, он сверху вниз посмотрел на сидящего у его ног Таяна и мягко улыбнулся:
— А до тех пор видео побудет в залоге.
С этими словами он в прекрасном расположении духа подхватил чемодан и вышел из комнаты.
Вернувшись в свою комнату с тяжёлым сердцем, Сун Таян в последний раз обшарил кровати и углы. Однако трусы с мишками словно сквозь землю провалились. Вздохнув, он счел за лучшее сдаться.
В просторном дворе царила непривычная атмосфера. Студенты с чемоданами и сумками сбились в кучки; пришло попрощаться и множество деревенских стариков. Некоторые девчонки уже тайком вытирали слёзы.
Песик Дада тоже прибежал вилять хвостом. Сун Таян долго обнимал его, тиская и убалтывая, прежде чем неохотно выпустить из рук.
Старики держали ребят за руки, неустанно повторяя простые напутствия: «Ешьте досыта», «Учитесь прилежно». В этих незамысловатых словах, сказанных на местном говоре, звучала такая теплота, будто они прощались с родными внуками.
Когда подошло время, Учитель Ван скомандовал собираться к выходу из деревни, где ждал транспорт. Старики наотрез отказались оставаться и пошли провожать. Процессия двигалась неторопливо; тихие наставления и слова прощания переплелись в печальный гул, и тоска предстоящей разлуки камнем легла на сердце каждому.
Лишь на пустыре за деревней студенты окончательно попрощались со стариками.
В строю стояла тишина — все брели, опустив головы и затаив дыхание.
Сун Таян теребил лямку рюкзака. На душе у него было мутно и тоскливо, точно её припорошило серым пеплом.
Внезапно угрюмое молчание взорвал потешный звук — раздалось громкое «ква-квак!».
Все как один вскинули головы. Суй Е достал откуда-то нехитрую безделушку и, ритмично вращая её в руке, извлекал на свет этот комичный квакающий треск.
Суй Е совершенно невозмутимо продолжал крутить деревяшку. Скоморошье «ква-квак» раскатывалось над дорогой, и первой не выдержала стайка девушек — они прыснули со смеху. Парни тоже с любопытством облепили его, выясняя, что это за штуковина.
— Бамбуковая трещотка-лягушка. Дедушка Ли сделал.
Суй Е протянул игрушку ближайшей девушке. Та приняла её и крутанула — снова раздалось потешное лягушачье кваканье, вызвав очередной взрыв хохота. Трещотка пошла по рукам, и тягостное уныние мгновенно рассеялось, уступив место оживленному веселью.
Сун Таян вытягивал шею из-за спин, пытаясь разглядеть веселье, как вдруг перехватил устремлённый на него взгляд Суй Е. Таян смущённо захлопал ресницами, а тот уже обогнул толпу и подошёл прямо к нему.
Повеяло приятным ароматом и чистым теплом. В следующее мгновение кто-то мягко обхватил его за запястье и вложил в ладонь какой-то предмет. Таян порывался взглянуть, но Суй Е накрыл его ладонь своей и бережно сжал его пальцы.
Наклонившись к самому уху, Суй Е едва слышно прошептал:
— Спрячь. Да так, чтобы никто не увидел.
Поделка в руке обжигала прохладой, а вот ладонь Суй Е была горячей. Таян замер от невольного трепета. В этот момент к ним, дымя сигаретой, подвалил Гу Сяо:
— Вы чего тут шушукаетесь, а? Словно заговор плетёте.
Таян на автомате спрятал руку за спину, но Гу Сяо успел приметливо подмигнуть:
— Чего там заначил? А ну покажи!
Суй Е вовремя заслонил собой Таяна и морщась замахал рукой, разгоняя сизый дым:
— Шагай отсюда, паровоз. Ещё не хватало твоим куревом дышать.
Гу Сяо беспристрастно пожал плечами и, пожёвывая фильтр, поплёлся дальше.
Переведя дух, Сун Таян быстро, пока никто не видит, мельком глянул на бамбуковую трещотку-лягушку и, точно драгоценный клад, перепрятал её в самый дальний потайной кармашек рюкзака.
Сердце продолжало скакать в груди, точно обезумевший кролик. В голове витала одна-единственная мысль: Суй Е действительно невероятно добр к нему. Относится к нему как к кому-то особенному.
На душе стало сладко, будто там разлили банку тёплого мёда: густая, обволакивающая нежность заполнила всё внутри и просилась наружу невольной улыбкой.
— Сяо Янь, автобус подали! — окликнула его сзади Цзяо Лу.
Таян испуганно спохватился, смазал с лица улыбку и, подняв глаза, увидел, что Суй Е уже ушагал далеко вперёд.
— Сяо Янь, почему ты такой красный?
Вопрос застал его врасплох. Прикоснувшись к щеке, Таян убедился, что она буквально пылает. Почувствовав неловкость, он кое-как пробормотал:
— Да так... жарковато просто.
И, пряча глаза, торопливо покатил чемодан к стоящему у дороги автобусу.