Подправив макияж, Сун Таян приготовился к так называемой «сексапильной» съёмке.
— Сначала поймаем настроение, — тихо направлял его Суй Е, поставив возле высокого дерева. — Не нужно нарочитых поз. Просто повернись ко мне спиной. Вот так, отлично.
Таян послушно развернулся. В голове промелькнула скептическая мысль:
«И что привлекательного в обычной спине?»
— Слегка поверни голову... Угу. Взгляд опусти или вообще прикрой глаза. — Защёлкал затвор. — Представь, как солнечное тепло касается затылка и плеч. Расслабься, опусти плечи...
Таян честно старался выполнять указания, хоть от напряжения спина едва не одеревенела.
— Замечательно. Теперь лёгким касанием положи ладонь на поясницу. Не упирайся в бок, просто коснись... да, кончиками пальцев. Запястье свободное. А второй рукой задень листву рядом или тронь волосы...
Он неуклюже пытался изобразить требуемое. Несмотря на его неловкость, Суй Е не спешил подходить и поправлять всё руками — ограничивался мягкими подсказками:
— Без нажима, будто случайное прикосновение. Ещё немного расслабь плечи... Вот, именно так. Выигрышный ракурс.
Султан коротких щелчков затвора звучал непрерывно.
Затем фотограф усадил его на поваленный, заросший густым мохом ствол.
— Ноги не сдвигай слишком плотно, но и не расставляй. Пускай лежат наискосок, естественно.
Таян подчинился.
— Отлично, живая эмоция, — подбодрил Суй Е. — А теперь открой глаза и глянь на меня... Нет, не прямо в объектив. Снизу вверх. Слегка туманно, словно с нерешительностью.
Таян распахнул глаза, гадая, как вообще выглядит этот «туманный и нерешительный» взгляд. Он приподнял лицо к камере. На чистом личике застыло детское недоумение; подбородок чуть взмыл вверх, открывая изящную линию шеи. В этом жесте сквозила чистая, невинная соблазнительность.
— Да, зафиксируй.
Закончив серию, Суй Е предложил оценить результат.
Таян от кадра к кадру дивился всё больше. За всё время фотограф не потребовал ни единого откровенного или вульгарного жеста. Вся «сексуальность» на снимках рождалась из тонких нюансов: игры света и тени, нежного изгиба тела, мимолётной поволоки в глазах и общей расслабленности.
Никаких задираний пышной юбки, никаких оголённых плеч и уж тем более порванных чулок.
Приходилось признать: Суй Е гениально чувствовал кадр. Его видение чувственности не имело ничего общего с дешёвой пошлостью — это была чистая эстетика, наполненная внутренним напряжением.
— Задумка простая, — тихо заговорил Суй Е. Голос его, сливаясь с шелестом кроны, обволакивал: — Представь, что ты антикварная кукла, брошенная хозяином. Ты заблудился в чаще и случайно набрёл на человека. Тебе хочется, чтобы он забрал тебя с собой, стал твоим новым владельцем... И ты манишь его, заставляешь обратить внимание.
Слушая этот бархатный шёпот, Таян почти поддался чарам, но остатки здравого смысла вовремя привели его в чувство. Нужно же было держать марку «подозрительной заказчицы»!
Он выудил из сумочки телефон, открыл сохранённые ранее откровенные снимки и с невинным видом хлопнул ресницами, подсунув экран Суй Е.
Тот на мгновение умолк. Густые ресницы опустились, отбрасывая мягкую тень на скулы.
— Знаешь, — произнёс фотограф мягко, но сугубо серьёзно, — кадры, что ты показываешь, скорее относятся к приватной съёмке. Градус откровенности тут высокий. Я бы посоветовал для подобных сессий искать девушку-фотографа — так будет правильнее и комфортнее. — Он чуть склонил голову: — Прости, тебе не понравилась эта серия?
Таян не посмел бы вымолвить «нет». Он замахал руками и с пылом показал фотографу большой палец.
А про себя окончательно запутался.
Человек, способный передать чувственность настолько тонко, профессионально и сдержанно, да ещё и проявляющий искреннюю заботу о безопасности девушек... неужели он правда тот самый сальный извращенец, пользующийся беспомощностью моделей?
Таян машинально тронул бант на груди.
Кажется, эта «рыбка» на крючке смущала самого рыбака всё сильнее.
Вторая часть съёмки подходила к концу. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, вытягивали на траве длинные ажурные тени.
Таян только поправил помаду, когда Суй Е словно бы невзначай задумчиво проронил:
— Вот если бы сфотографировать тебя на той развилке ветвей, получилось бы невероятно живо.
Услышав про дерево, Таян отключил мозги. Подобрав пышный подол платья, он ловко оттолкнулся, цепко ухватился за ствол и в пару мгновений, точно ловкая обезьянка, взлетел на толстый сук.
И только усевшись поудобнее, понял: дело дрянь!
Он одеревенел и мельком глянул вниз.
Так и есть. Суй Е замер у ствола, будто его поставили на паузу. Из-под козырька кепки на «милую дечушку» уставились округлившиеся от изумления глаза. «Милая дечушка» тем временем восседала на высоте с грацией бывалого десантника.
Капец. Всё пропало!
— Вау, — Суй Е лёгко усмехнулся. В его голосе не промелькнуло ни капли подозрения — только искренний восторг: — А ты ловкая!
Таян: «...»
Ему оставалось только прикрыть рот ладошкой и усиленно затаскать головой, изображая смущение от неожиданной похвалы.
Фотограф не стал развивать тему. Он мгновенно вскинул камеру: щелк, щелк!
Таян позировал, восседая на суку, и запоздало чувствовал, как кора начинает немилосердно жечь через тонкую ткань.
Уличная съёмка наконец завершилась. У самого выхода из парка на них снова обрушился гул городского люда, вырывая из волшебной сказки обратно в реальность.
Проверяя снимки на дисплее, Суй Е непринуждённо поинтересовался:
— Столько времени на ногах, проголодался? Может, перекусим?
Живот Таяна ответил предательским и весьма громким урчанием. Он уже потянулся за телефоном, чтобы набрать «А куда пойдём?», как фотограф добавил:
— Только давай по отдельности. Поешь, напишешь мне, и я за тобой зайду.
Пальцы Таяна замерли над экраном. Он изумлённо вскинул взгляд на Суй Е. Это ещё почему? Посмотрел на его кепку, маску... Неужели обязательно строить из себя загадочного суперагента?
Поколебавшись, Таян всё же набрал вопрос:
[А почему нельзя поесть вместе? 0.0]
Увидев сообщение, Суй Е улыбнулся и сделал кое-что совершенно неожиданное: слегка потянул пальцем за край чёрной маски.
Сердце Таяна ёкнуло.
Сдёргивать маску фотограф не стал, но в его открытых глазах мелькнуло редкое, почти озорное лукавство.
— Понимаешь, если мы сядем обедать вместе, ты же увидишь моё лицо?
Таян так и застыл столбняком.
Суй Е мгновенно вернулся к привычной собранности, помахал ему рукой:
— Иди, перекуси где-нибудь. Как закончишь — чиркни в WeChat.
С этими словами он развернулся и легко ушагал прочь.
Глядя вслед его подтянутой фигуре, Таян чувствовал, как к щекам приливает нездоровый жар. Он раздражённо топнул ножкой в изящной туфельке.
«Да стопудово у него нижняя половина лица страшная как смертный грех, вот и прячется!» — мысленно злорадствовал он.
Голод донимал немилосердно, так что тащиться куда-то вдаль Таян не стал и без раздумий шмыгнул в ближайшую закусочную с Шасяньскими снеками.
Он заказал сытный рис с подливкой. Пожилой хозяин, услышав густой, сочный баритон, на мгновение опешил и окинул сомнительную «девушку» в пышном платье и с идеальным макияжем весьма неоднозначным взглядом.
Соседние столики тоже притихли, уставившись на эпатажного посетителя.
Только тут Таян осознал, как глупо подставился. «Ой!» — пронеслось в голове, но пустой желудок оказался сильнее стыда. Сгорел сарай — гори и хата!
— И «Даяо» холодненького добавьте, будьте добры, — добил присутствующих Таян.
Хозяин: «...»
Под перекрёстком недоумённых взглядов Таян с обречённым видом уселся за столик и бесхитростно задрал пышную юбку, обмахиваясь ею, чтобы хоть немного остудиться. Чувствуя, что на него продолжают глазеть, он сухо кашлянул, уткнулся в экран и решил следовать правилу: «чего не вижу, того нет».
Открыл чат с Сун Циньрань:
[Как у вас дела с этим... с Суй Е?]
Ответ от сестры прилетел почти мгновенно:
[Жаньжань: Одна добрая девчонка собрала все наши истории воедино. Мы уже сходили в полицию, там приняли заявление.]
[Жаньжань: Но ни у кого нет прямых улик. У всех только ощущения: кому-то показалось, что он пристаёт, у кого-то были неприятные прикосновения во время съёмки, но до криминала не дошло. Ни записей, ни фото. Полиция обещала проверить, но надежды мало.]
[Жаньжань: Похоже, утихомирить его получится только через публичный разоблачительный пост в сети.]
Таян насупился, разглядывая строчки. Пальцы долго зависали над клавиатурой, прежде чем он решился набрать:
[Ты на сто процентов уверена, что он тогда до тебя домогался?]
Сун Циньрань ответила без колебаний:
[Жаньжань: Ещё бы! Брат, ты чего это вдруг?]
Он тяжело вздохнул и отложил телефон. Хозяин как раз принёс горячий рис и запотевшую бутылку газировки «Даяо», но аппетит отчего-то пропал.
И вправду, с чего это он засомневался?
Если Суй Е кажется ему воспитанным и приятным, перечёркивает ли это испуг и обиду сестры? Разумеется, нет! Фотограф далеко не так бел и пушист.
Но...
Перед глазами снова вставали эпизоды сегодняшнего дня.
Таян опустил голову. Мысли превратились в сплошной спутанный клубок.
Кое-как расправившись с едой, он быстренько перебазировался к дверям пафосного итальянского ресторанчика неподалёку и принялся изображать утончённую леди, только что откушавшую изысканных десертов.
Суй Е появился быстрее, чем ожидалось. И не пешком — подкатил на машине.
Таян забрался на пассажирское сиденье, не скрывая изумления. Покосился на ухоженный, чистый салон, затем украдкой перевёл взгляд на руки фотографа на руле.
Суй Е, казалось, его разглядываний не заметил. Подождал, пока пассажир пристегнётся, и плавно тронул авто.
— Кондитерская немного далековато, в креативном кластере, — с улыбкой пояснил он. — Местечко ужасно милое, тебе точно понравится. К тому же сегодня там хозяйка, она поможет со съёмкой.
«Хозяйка?» — внутри Таяна снова зазвонил тревожный колокольчик.
Мозг тут же выдал схему: групповой развод? Использование сообщницы-женщины, чтобы усыпить бдительность жертвы? Классический же трюк!
Он молча кивнул, решив держаться настороже.
В салоне царила приятная тишина, нарушаемая лишь нежной инструментальной музыкой. Понимая, что с «немой» спутницей особо не поговоришь, Суй Е не навязывался с разговорами и собранно вёл машину.
Солнечный свет проникал сквозь стекло, приятно согревая. На сытый желудок Таяна сморило. Голова начала бессильно клониться... пока он окончательно не заснул, развалившись на сиденье.
Очнулся он от лёгкого касания к плечу.
— Приехали.
Таян вылетел из сна, мгновенно выпрямился и первым делом ощупал парик, а затем тыльной стороной ладони проверил уголки губ — фух, сухие.
Косясь на Суй Е, он облегчённо вздохнул: тот не обратил внимания на его конфуз и уже выходил из машины.
Кондитерская и правда оказалась сказочной. Сочные оранжево-желтые тона фасада напоминали гигантский лимонный бисквит.
Таян прошёл вслед за Суй Е внутрь под заливистый перезвон дверного колокольчика. Интерьер пробирал до мурашек своей умильностью: мерцающие гирлянды, стены с текстурой румяного хлеба, полки, заставленные милым винтажем, и густой, дурманящий аромат взбитых сливок.
Зал был разбит на несколько тематических зон: тут тебе и лужайка для пикника с клубникой, и ретро-кухня с гигантскими столовыми приборами.
— Ой, ну наконец-то вы! — раздался сочный женский голос.
Таян обернулся и увидал эффектную даму в ярко-красном сарафане. На вид ей было за тридцать: высокая, статная, с каскадом пышных каштановых локонов, небрежно сколотых на затылке. Её роковой образ странно контрастировал с кукольной обстановкой заведения.
Завидев Таяна, дама просияла и грациозно подплыла на высоких каблуках.
— А-а-а! Какая лапочка! Ну просто прелестный пирожочек! — Она всплеснула руками и потянулась было потискать Таяна за щёку.
Суй Е мягко перехватил её запястье:
— Сестра Чжунь, макияж поплывёт.
Красотка с досадой опустила руку, но продолжать пожирать Таяна восхищённым взглядом ей это не помешало:
— Ой, крошка, ты не бойся! Я не кусаюсь, просто ты такая милая~
Таян: «...»
Ему ничего не оставалось, кроме как изобразить максимально невинную, смущённую улыбку, пока внутри бушевал панический крик:
«Ничего себе сообщница! Роковая красотка!»
Суй Е, привыкший к выкрутасам Сестры Чжунь, спокойно изложил концепцию: Таян играет роль ученика в кондитерской, взаимодействуя с багетами, пирожными и сладостями.
Услышав это, Таян душой отмяк.
Ну это же его стихия! Будучи подземным идолом, он тысячу раз снимался в подобном милом, домашнем концепте для спец-карт: «кулинарный принц», «парень на кухне» — фанаты от такого всегда визжали в восторге.
Стоило щёлкнуть затвору, как Таян включил профи. Ему даже подсказки не требовались: он чутко знал, как повернуть круассан, чтобы выглядеть невероятно мило, как восторженно взглянуть на печенье с сахарной пудрой или как смущённо «попасться» на краже клубники.
В ход пошли скалки, венчики и прочая утварь — позы получались естественными, живыми и без капли наигранности.
На этот раз восхищённые возгласы сыпались с двух сторон. Сестра Чжунь подавала реквизит и буквально заходилась от восторга:
— Пресвятые угодники, ну что за сладость!
— Боже мой, деточка, да ты же рождена для кадра!
— Ракурс — отвал всего! Каков наш Малыш Даньта, а?!
— Суй Е, ты успел запечатлеть эту эмоцию?!
Под двуствольным обстрелом комплиментов Таян, хоть и держал улыбку миленькой дечушки, чувствовал, как кончики ушей горят огнём.
Голова шла кругом от похвалы, а вся его шпионская настороженность в этой душевной атмосфере снова начинала трещать по швам.
И в какую такую «тигриную пасть» он в итоге забрался?!