Признаться, когда Сун Таян, смущаясь и мнясь, заговорил о съёмке, Суй Е про себя даже обрадовался. Втайне он надеялся на что-то откровенное, в духе пикантного будуарного сета. Он даже успел мысленно подготовиться — а потом открыл присланные референсы.
От головы до пяток — сплошная милота, ничего даже отдалённо похожего на сексуальность.
Два образа: первый — сценический жёлтый костюм в японском стиле, в котором Таян дебютировал много лет назад, а второй — плюшевый комбинезон собачки, закрытый настолько, что наружу торчала лишь симпатичная мордашка.
В назначенное утро Таян как раз закончил снимать дома влог с распаковкой подарков. Они сели в машину, и Суй Е повёз его на локацию.
Когда автомобиль въехал на территорию тихого элитного жилого комплекса, Сун Таян с недоумением взглянул на спутника.
— Я часто с ними сотрудничаю, — пояснил Суй Е. — Сделали скидку «для своих», да и вышло недорого. А декорации я приготовил заранее.
Таян знал, что Суй Е в вопросах съёмок дотошен до мелочей. И всё же, когда они приложили карту, вошли в просторную светлую квартиру с высокими потолками и он увидел готовые декорации, у него перехватило дыхание.
Это была безупречная, филигранная копия той самой студии, где снимали его первый официальный промо-сет.
В своё время Ло Чжичжи раскошелилась по полной, запуская свою первую подземную мужскую идол-группу: никаких банальных однотонных фонов или фотошопа — для каждого участника выстроили уникальную тематическую декорацию. У Таяна тогда был павильон в нежно-жёлтых и молочно-белых тонах: стены в облаках и звёздах, а на полу — ворох плюшевых щенков и подушек в форме косточек.
И Суй Е воссоздал всё до единой детали.
На мгновение показалось, будто время повернуло вспять, вернув его к самому началу — полному надежд и предвкушения. У Таяна тут же перехватило горло, а в глазах заблестели слёзы. Он стоял как вкопанный, не в силах вымолвить ни слова.
Суй Е бесшумно подошёл сзади, обнял его за талию и, уткнувшись подбородком в плечо, лукаво спросил:
— Ну как?
Таян резко повернулся и всем телом прижался к нему, уткнувшись носом в грудь.
Опасаясь, что парень опухнет от слёз, Суй Е принялся мягко его утешать, попутно помогая переодеваться. К счастью, съёмка прошла без сучка и задоринки. Надев жёлтую форму, Сун Таян словно наяву превратился в того самого фонтанирующего энергией восемнадцатилетнего юношу, каким был на дебюте.
А когда он облачился в плюшевый комбинезон щенка и стал кокетливо повиливать хвостиком перед камерой, Суй Е не выдержал: подошёл и впился губами в его губы, жадно, до боли кусая. А потом, виновато вздохнув, аккуратно приподнял его за подбородок и бережно подправил смазанный блеск.
Эти два сета были подарком для поклонников — благодарностью за то, что оставались рядом все эти годы, а заодно и памятной вехой его собственного взросления.
Завершив работу, Суй Е достал ноутбук и сгрузил исходники для отбора. Таян, всё ещё в комбинезоне, прохаживался рядом; плюшевый хвост при каждом шаге похлопывал Суй Е по икрам.
Не выдержав, тот поймал хвост и одним движением сгреб парня к себе на колени. Таян обвил его шею руками и тихо пролепетал:
— Слушай... а можно снять ещё один сет?
Суй Е посмотрел на него:
— Конечно. В каком стиле хочешь? Одежду приготовил?
Таян накручивал на палец мягкий ворс на животе комбинезона, невольно отведя взгляд:
— Да так... обычный. В чёрно-белых тонах.
Не дав Суй Е опомниться, он соскочил с его колен, подхватил свой небольшой чемоданчик и бросил на ходу:
— Я наверх, переоденусь!
Глядя ему вслед, Суй Е ощутил лёгкий укол подозрения, но картинки на экране быстро отвлекли его. Он листал кадры — яркие, живые, дышащие теплом. Подоперев щеку рукой, он не мог сдержать улыбки.
До чего же милый.
За работой время пролетело незаметно. Когда Суй Е бросил взгляд на часы, то с удивлением обнаружил, что прошло уже больше получаса.
Наверху царила полная тишина.
Переодеваться так долго? Что-то с костюмом? Или?..
Заподозрив неладное, он поднялся на второй этаж и постучал в дверь.
На секунду всё замерло, а затем раздался суетливый голос Таяна:
— Сейчас, почти всё!
За дверью послышался шорох и стук — похоже, он что-то задел и уронил. Убедившись, что всё в порядке, Суй Е с облегчением выдохнул и мягко произнёс:
— Не торопись, я подожду внизу.
Он уже повернулся, чтобы спуститься, как за спиной щёлкнул замок.
Суй Е оглянулся.
Дверь медленно приоткрылась. Разглядев того, кто стоял на пороге, Суй Е опешил, а в следующее мгновение его зрачки сжались от шока.
На Таяне был вовсе не «обычный чёрно-белый наряд».
Он стоял в ультракоротком чёрно-белом платье горничной.
Пышные белые подюбники едва прикрывали основание бёдер, выставляя напоказ ровные, ослепительно белые ноги. На правом бедре туго сидел чёрный кожаный гартер, въедаясь в нежную кожу и оставляя едва заметную припухлую ложбинку. Корсаж без бретелей открывал ключицы и шею, подчеркнутые изящным белым кружевным чокером.
Таян смыл прошлый макияж; его чистое, умытое лицо казалось фарфоровым на контрасте с графичным нарядом. Он стоял, смущённо переминаясь, с горячечным румянцем на щеках — настоящий подарок, бережно перевязанный шёлковой лентой, благоухающий и манящий.
Смущённо поправив кружевную повязку на волосах, он поднял на Суй Е влажные, блестящие глаза и едва слышно прошептал:
—... Я готов. Зайдёшь?
На самом деле, судя по тому, как Таян в последнее время мнялся и ходил вокруг да около, Суй Е о чём-то подобном догадывался. Он знал, что парень твёрдо намеревался преодолеть свои страхи, а уж если тот что-то вбил себе в голову, то шёл до конца. Но Суй Е и помыслить не мог, что это произойдёт вот так — в обычный будний день, оглушительным, сбивающим с ног сюрпризом.
Восторг, трепет, зашкаливающая нежность — горячая волна захлестнула грудь. Но вместе с ней уколола и жалость.
Видеть любимого человека в таком виде было выше всяких сил — сердце колотилось где-то в горле. И всё же Суй Е невольно упрекнул себя: не перегнул ли он палку со своими намёками? Не надавил ли слишком сильно?
Дыхание сорвалось, но он заставил себя сохранить холодность в голосе:
— Снимаем в этом?
Таян явно не ожидал такого делового тона и на секунду опешил. Застенчиво прикусив нижнюю губу, он прикрыл отяжелевшие веки и едва заметно кивнул.
Суй Е спустился за камерой, а когда вернулся, в комнате уже витал густой, сладостный аромат — смесь ванили и жжёного сахара.
Повернув ключ в замке, Суй Е обернулся. Таян, прогнув изящную поясницу, на четвереньках карабкался на кровать. Его и без того тонкая талия казалась совсем невесомой, а короткие оборки задрались, обнажая сочные, ослепительно белые бёдра.
Перевернувшись, Таян опустился на колени посреди постели и, напустив на себя развязный вид, с наигранной лёгкостью произнёс:
— Ты ведь сам говорил, что для будуарных съёмок лучше выбирать фотографа своего пола? А если снимает мой парень... это ведь тоже считается?
Суй Е сжимал тяжёлую тушку камеры, не в силах вымолвить ни слова. Пряный, сладкий воздух дурманил разум. Он подошёл ближе, остановившись у самого края кровати, и осторожно поправил спутавшуюся прядь на лбу парня, задев пальцами пылающую кожу.
Мысли путались, инстинкты орали во весь голос. Ни о чём, кроме как сгрести это сокровище в охапку и сжать до хруста костей, он думать уже не мог. И всё же заставил себя ровно отчеканить:
— Считается.
Таян опустил взгляд и тихо спросил:
— А ты... раньше снимал такое?
— Нет. Но обещаю: я справлюсь идеально.
Фраза прозвучала двусмысленно и жарко.
Таян кивнул и, уткнувшись взглядом в покрывало, выдохнул:
— Ладно. Тогда... я полностью в твоих руках.
Они словно разыгрывали спектакль, правила которого знали оба, изо всех сил удерживая баланс на самой грани.
Суй Е подошёл к окну и задернул тонкую тюлевую штору. Комнату мгновенно затопил полумрак, словно на помещение накинули интимный фильтр. Ванильный запах в воздухе, казалось, стал ещё гуще.
Таян не удержался от наивного вопроса:
— А в такой темноте... разве получится снять?
Суй Е, стоя к нему спиной, сбросил лёгкую куртку на стул.
— Получится.
Таян сглотнул. Суй Е шагнул к нему, поднимая камеру и наводя тёмный объектив прямо на него.
Вспыхнул пилотный свет. Таян вздрогнул:
— Я ещё не приготовился...
Суй Е поднялся на кровать, опустившись на одно колено.
— Я просто проверю фокус. Не дёргайся.
Колено Суй Е вклинилось между его бёдер, раздвигая их. Таян замер, сердце ушло в пятки. Вспышка оптики снова нацелилась на него.
— Ложись.
Не успел он сообразить, как крепкая ладонь толкнула его в плечо. Таян навзничь упал на мягкий матрас. Кукольная юбчонка задралась ещё выше, а Суй Е навис сверху, накрывая его своей тенью.
Таян уставился в тёмное стекло объектива. Глаз Суй Е он не видел, но кожа горела так, словно этот взгляд жёг насквозь, прожигая ткань одежды до самой сути.
В видоискателе парень лежал, раскинув руки у головы — сокрушительно беззащитный, готовый отдаться на волю победителя. В его взгляде читалось смятение, но чутьё профессионала брало своё: он излучал соблазнительную хрупкость и негласный призыв.
Суй Е всегда знал — Таян модель от бога, он на инстинктах чувствует, как выгодно подать себя перед камерой, даже в такой обстановке.
Держа камеру одной рукой, вторую Суй Е протянул к парню. Пальцы поддели белый бант на груди. Таян ахнул и инстинктивно перехватил его запястье, но в этом движении не было ни капли сопротивления — наоборот, его подушечки ласково погладили выступающую косточку, выражая немое согласие.
Суй Е распустил аккуратный узел. Белый кружевной фартук распахнулся, сползая в стороны и обнажая гладкие, точёные плечи.
Затвор камеры защёлкал без остановки, дыхание Таяна становилось всё рванее. Суй Е коснулся его кадыка, обтянутого кружевным чокером, и погладил подушечкой пальца, ощущая, как бешено колотится пульс.
— Расслабься... — тихо попросил он.
Ладонь медленно скользила ниже, и на каждой остановке затвор отзывался щелчком.
Пожирающий огонь поднялся выше — к самой кромке.
— Ах... — Таян выгнулся дугой.
Лежащий перед ним парень распахнул подёрнутые влагой глаза, смотря снизу вверх с мольбой и покорностью. Суй Е сжал камеру одной рукой; по спине струился пот, пальцы дрожали.
— Без белья?
Таян не стал придумывать глупых отговорок вроде «забыл» или «было неудобно». В таких вещах он всегда оставался подкупающе честным.
— Угу... Специально.
Откровенный вызов. Неприкрытое соблазнение.
Вся выдержка Суй Е разлетелась в прах. Сдавленно рыкнув, он отбросил камеру на постель, ладонями сжал пылающие щёки Таяна и большим пальцем смахнул слезинку из уголка глаза, заставляя смотреть прямо на себя.
— Ты точно уверен? — его брови сдвинулись, взгляд стал тёмным, утягивающим на дно.
Таян послушно кивнул и, смелея с каждой секундой, подвёл ногу к его бёдрам, слегка потёршись. Движение было отчаянным и бесстыдным. А затем прошелестел его едва слышный, но чёткий шёпот:
— Я... сам всё сделал. Подготовился.
В голове у Суй Е зазвенело. На мгновение мысли отключились — он попросту не поверил собственным ушам.
— Что?
Таян не ответил словами. С залитым краской лицом, едва удерживая слёзы, он взял руку Суй Е, направляя её, и закрыл глаза.
— Всё... готово, — сорвалось с его губ тишайшим вдохом.
Позже Суй Е уже не мог припомнить, как именно они перешли грань — может, в тот миг, когда Таян достал маленький пакетик со смазкой. Ощущения захлестнули их с головой, превратив происходящее в смутный, горячечный сон, где в полумраке существовали только рваные вдохи и сдавленные всхлипы.
Суй Е смотрел вниз: ресницы Таяна, слипшиеся от слёз и пота, трепетали, словно крылья бабочки под ливнем. Сердце сжималось от щемящей нежности и дикой, безудержной страсти. Он бережно сцеловывал солёные дорожки с его щёк, хотя движения его оставались властными и сокрушительными.
— У-ух... всё равно... больно...
Сбивчивый плач скрёб по сердцу. Остановиться Суй Е уже не мог — он лишь крепче сжал парня в объятиях, покрывая поцелуями его лицо и неустанно шепча:
— Малыш, потерпи немного... Скоро станет хорошо, вот увидишь...
Всхлипы постепенно изменились. Таяна то подбрасывало к самым облакам, то накрывало тёплой океанской волной. Сознание уплывало в абсолютно новый, пугающий и прекрасный мир.
Затерянный и испуганный, он судорожно впился в пальцы Суй Е, умоляя сцепить их в замок. В перерывах между рваными вдохами он сбившимся шёпотом жаловался:
— Как-то... странно...
Приподнявшись, Суй Е замер, разглядывая его лицо — порочное и одновременно чистое, раскрасневшееся от страсти. Закрыв глаза, он снова накрыл его губы глубоким поцелуем.
Они оба были новичками, и в их действиях не было никакой системы.
Суй Е вёл себя невероятно противоречиво: он ласково шептал нежности, но при этом наступал настойчиво и неумолимо. Вскоре Таян снова завёл плаксивую песню, протестуя, качая головой и пытаясь брыкаться, цепляясь ногтями за его плечи.
Суй Е терял самообладание, крупная капля пота скатилась по его виску. Таян вдруг сдавленно крикнул и попытался вырваться, брыкаясь ногами. Суй Е тут же подмял его под себя, прижав к груди, как драгоценное сокровище, и моляще прошептал прямо в ухо:
— Ну же, милый, не прогоняй меня... Пожалуйста. Ещё чуть-чуть...
Но Таян продолжал отчаянно мотать головой, задыхаясь от паники на пределе чувств. Схватив лежавшую рядом подушку, он уткнулся в неё лицом.
— Что же делать... Я... я...
Спустя полчаса подушка сползла на матрас. Таян обессиленно обмяк.
Суй Е никогда в жизни не видел ничего более прекрасного и хрупкого. Цветок, о котором он грезил день и ночь, наконец-то распустился — трепетно, пышно, у него на глазах и только для него.
Закованный в чёрные кружева и белые оборки, с нежным, тонким стебельком, он распахнул свои влажные лепестки, без остатка доверяя ему самое заветное. Одно прикосновение — и он трепетал, лишая дыхания своей ошеломляющей красотой.
Суй Е казалось, что этот цветок невероятно хрупок — его нужно беречь всю жизнь, носить на руках и закрывать от любых бурь. И в то же время его опьяняющий благоуханный аромат дурманил голову, заставляя терять контроль, желая наполнить его жизненной силой и вспахать ту заброшенную, тихую обитель, что долго ждала своего часа.
В самый последний миг у Суй Е перехватило дыхание. Он склонился и истово, с глубочайшим трепетом прикоснулся губами к влажному лбу парня.
Переводя дыхание, он прижался носом к его мокрой от слёз щеке и с нежной улыбкой прошептал:
— С двадцатилетием, мой любимый.