По дороге в закусочную с хого, пользуясь тем, что родители отошли чуть вперёд, Сун Таян понизил голос и спросил у Суй Е, о чём они говорили в театре.
Суй Е рассказал, что Шэнь Маньчжэнь и Сун Ичжун заметили у него на плече ита-сумку, заинтересовались и радостно подбежали спросить, где он её купил.
— А потом я решил, что скрываться нехорошо, и сам снял маску.
Суй Е вспомнил ту сцену, и в голосе его прозвучали странные нотки:
— Твои родители сначала мило улыбались, но стоило им узнать меня, как лица тут же помрачнели.
Сун Таян представил эту картину — и рассмешило, и защемило сердце. Покосившись на спины идущих впереди родителей, он украдкой протянул руку, быстро зацепился мизинцем за палец Суй Е и тут же отпустил.
Глаза его заблестели, в голосе прозвучала лёгкая радость:
— Но мне кажется, родители чуть-чуть смягчились? По крайней мере, они согласились поесть вместе!
Суй Е опустил взгляд на Сун Таяна. Сияние торгового центра легло на его лицо, губы дрогнули в улыбке — искренней, расслабленной, какой не было уже давно, точно луч солнца, пробившийся сквозь тучи.
Эта улыбка на миг ослепила Сун Таяна — он даже потянулся поцеловать его. Но стоило приблизиться, как впереди раздалось нарочитое покашливание Сун Ичжуна.
Сун Таян надул губы, втянул голову в плечи и покорно выпрямился.
В закусочной хого все четверо расселись друг напротив друга, сделали заказ — и тишина неизбежно вновь повисла над столом.
Сун Таян тут же взял на себя обязанность разряжать обстановку: подперев щёки ладонями, он с улыбкой уставился на сидящих напротив родителей и включил режим милого подлизы.
— Пап, мам, вы ведь давно не видели моих выступлений — ну как вам?
Шэнь Маньчжэнь улыбнулась:
— Наш малыш всегда молодец.
Сун Ичжун промолчал — вместо ответа достал телефон и повернул экран к сыну:
— Вот, папа тебе наснимал кучу видео и фото.
Сун Таян поспешно взял телефон, принялся листать пальцем и то и дело восторженно охать, нахваливая отцовскую съёмку без остановки.
В этот момент взгляд Шэнь Маньчжэнь скользнул в сторону — она указала на сумку, лежавшую рядом с Суй Е, и спросила:
— А эта, где он в вязаной шапке, — с какого случая?
Взгляды остальных троих тут же обратились туда же. Суй Е сориентировался мгновенно — ловко подхватил ита-сумку и протянул её Шэнь Маньчжэнь, отвечая с улыбкой:
— Тётя, это лимитированная открытка на день рождения Таяна в этом году, а рядом ещё одна — с тортом в руках.
Шэнь Маньчжэнь взяла сумку и принялась внимательно её разглядывать; Сун Ичжун тоже придвинулся ближе, глядя вместе с ней, и попутно защёлкал камерой телефона, делая снимок за снимком.
Затем Шэнь Маньчжэнь закинула сумку себе на плечо и повернулась к Сун Ичжуну. Тот немедленно поднял телефон и принялся серьёзно командовать.
— Голову чуть левее... вот так, плечо разверни... руку подними, не закрывай лицо сына... вот, точно, так красиво!
Сун Таян, подперев подбородок, прищурился — на душе стало тепло и немного смешно. Он украдкой покосился на сидящего рядом Суй Е: тот тоже не мог сдержать улыбку, глядя на эту сцену тёплым взглядом.
Под столом рука Суй Е незаметно потянулась и похлопала его по колену. Сун Таян тут же опустил правую руку под стол — их пальцы крепко сплелись.
Пользуясь тёплой атмосферой, Суй Е сам заговорил о заведённом им для Сун Таяна фан-аккаунте в Вэйбо под названием «Egg Tart».
Шэнь Маньчжэнь и Сун Ичжун, как и ожидалось, заинтересовались — тут же достали телефоны, нашли аккаунт и подписались. Хотя за весь ужин разговоров с Суй Е у них вышло не так уж много, но уже то, что все четверо смогли вот так сидеть за одним столом и относительно спокойно ужинать без неловкого молчания и без конфликтов, намного превзошло ожидания обоих.
После ужина компания спустилась на подземную парковку. Сун Таян понимал: снова приближается момент расставания.
Его тут же охватило нежелание отпускать — он нарочно замедлил шаг, отставая, невольно прижимаясь к Суй Е всем телом, надув губы, точно ласкающийся котёнок, то и дело тёрся о его плечо, издавая тихое поскуливание.
Суй Е и сам мечтал крепко обнять его, притиснуть это мягкое тело к груди, но родители Сун Таяна шли всего в нескольких шагах впереди и в любой момент могли обернуться. Пришлось через силу сдержать порыв — он лишь легонько обвил рукой талию Сун Таяна, погладил по спине и тут же отпустил.
У машины Сун Ичжуна супруги, однако, садиться не стали — вместо этого обернулись и посмотрели на всё ещё липнущую друг к другу парочку.
Сун Таян мигом отскочил от Суй Е, выпрямился, даже нарочно шагнул в сторону, увеличивая расстояние, и надул губы с самым несчастным видом.
Шэнь Маньчжэнь откашлялась и произнесла:
— Время уже позднее, мы с папой поедем.
Сун Таян уныло протянул:
— А-а...
И тут же вскинул голову, широко распахнув глаза.
— А?!
Шэнь Маньчжэнь как ни в чём не бывало продолжила:
— Перед сном не забудь как следует смыть макияж, не ленись.
Сун Таян окончательно опешил, даже начал заикаться:
— Я... разве я не еду с вами?
Сун Ичжун, глядя на его ошарашенно-обрадованное лицо, не выдержал и рявкнул:
— А по тебе разве похоже, что ты хочешь ехать с нами домой?!
До Сун Таяна тут же дошло — он радостно взвизгнул и, точно маленький снаряд, метнулся вперёд, бросился в объятия Шэнь Маньчжэнь и звонко чмокнул её в щёку, а затем кинулся к Сун Ичжуну. Тот попытался увернуться, но всё равно был прижат и расцелован в лицо.
Шэнь Маньчжэнь не сдержала смех и шутливо шлёпнула его по голове; Сун Ичжун отвернулся, тыльной стороной ладони отёр место поцелуя и фыркнул. Глядя на то, как сын едва не подпрыгивает от радости на месте, он ощутил, как внутри разливается ещё более кислое чувство, и, потянув Шэнь Маньчжэнь за руку, буркнул:
— Ну всё, поехали, поехали!
Сун Таян и Суй Е встали рядом и почтительно проводили взглядом машину, пока та не скрылась из виду окончательно. Тут Сун Таян уже не смог сдержать бурлившую внутри радость — развернулся, подпрыгнул и бросился на Суй Е, обхватил ладонями его лицо и крепко поцеловал.
— Суй Е, Суй Е! Мы едем домой!
Они ворвались в квартиру, и не успела дверь закрыться, как Сун Таян уже был прижат к ней всем телом.
Отчаянное желание поглотить его целиком вырвалось наружу, точно долго сдерживаемый вулкан. Язык Суй Е настойчиво раздвинул приоткрытые губы Сун Таяна и, обжигая жаром, принялся неистово исследовать влажную теплоту его рта, посасывая, переплетаясь с его языком.
Сун Таян обвил руками шею Суй Е, отвечая языком на его танец; головокружительное наслаждение поднималось волна за волной, разливаясь огнём по каждой клеточке тела.
Суйбянь, крутившийся у ног, будто заразился этим необычным пылом — возбуждённо тявкая, он вцепился зубами в штанину Сун Таяна и потянул её на себя.
Сун Таян на миг отвлёкся от рывка, опустил взгляд:
— А... Бяньбянь...
Суй Е сжал пальцами его подбородок, поворачивая лицо обратно:
— Забудь пока о нём.
Губы снова оказались захвачены поцелуем.
Кажется, они уже давно не целовались так безоглядно — в университете, на улице им приходилось лишь украдкой держаться за руки да обмениваться быстрыми лёгкими поцелуями.
Единственный раз, когда всё вышло по-настоящему бурно, — это когда Суй Е, не выдержав порыва, утащил его в кабинку туалета учебного корпуса.
В тесном замкнутом пространстве, при тусклом свете, среди сдавленного дыхания и постоянного напряжения от риска быть застуканными, желание разгорелось особенно жарко.
Тогда Сун Таян от поцелуев обмяк всем телом, гормоны вышли из-под контроля, и тело быстро отреагировало; он не привык скрывать желание, а потому то и дело тёрся о Суй Е.
Но всё же это было общественное место, и, как бы ни полыхал огонь, зайти по-настоящему далеко они не могли.
В итоге Суй Е, не выдержав вида его мучений, тяжело дыша, опустился на колени и взял его в рот.
— Я ещё хочу...
Внезапно вспомнив об этом, Сун Таян и вовсе перестал сдерживаться — он обнял Суй Е за шею, потёрся о него коленом и позвал тягучим, как растёкшийся мёд, голосом, полным жажды:
— Братик... Суй Е, братик...
Кончик языка Суй Е легонько прошёлся по влажным, горячим губам Сун Таяна; тот тихо усмехнулся и спросил:
— Чего хочешь? Скажи ясно.
Сун Таян придвинулся к его уху и тихо прошептал три слова, а под конец ещё и куснул за мочку, оставив на ней лёгкий след зубов.
Из груди Суй Е вырвался довольный смешок; одной рукой он сжал гибкую талию Сун Таяна, другой же неспешно принялся расстёгивать его ремень.
— Знаешь ли ты, как я тогда, вернувшись домой один, сам с собой справлялся, — продолжая движения, медленно проговорил он низким, хриплым от желания голосом.
Сун Таян смотрел на него увлажнившимися глазами и покачал головой.
Большой палец Суй Е расстегнул пуговицу его брюк:
— Я лежал на кровати, закрыв глаза, и представлял, как ты хмуришься от укуса — такой жалкий и беззащитный, что хочется мучить ещё сильнее.
Брюки медленно сползли, свободно повиснув на бёдрах, обнажив полоску белой упругой кожи живота и впадинку пупка.
— И ещё представлял, как твои дрожащие ноги стиснули меня, когда снаружи вдруг послышались шаги...
Брюки собрались складками у щиколоток; в свете прихожей пара белых стройных ног слегка вздрагивала.
— Ты зажимал мне рот, и я не мог сказать ни слова, оставалось только сильнее стараться... — ладонь Суй Е легла на его нежную кожу и медленно поползла вверх. — Ты тогда вцепился в мои волосы, и мне так хотелось сказать: малыш, ты делаешь мне больно, но до чего же это приятно...
Дыхание Сун Таяна от его слов и прикосновений становилось всё тяжелее, кожа заливалась соблазнительным розовым румянцем; не удержавшись, он толкнул Суй Е в грудь ладонью и с плаксивыми нотками в голосе поторопил:
— Хватит болтать... скорее...
Суй Е наконец перестал его мучить — подхватил на руки и понёс в спальню.
Оставшийся за дверью Суйбянь в нетерпении скрёб лапами по створке, виляя хвостом и издавая обиженный скулёж.
В спальне не зажигали света. Суй Е уложил Сун Таяна на постель, накрыл его собой сверху, и поцелуи потянулись вниз вдоль шеи, ключиц.
Но стоило Суй Е собраться продолжить, как Сун Таян вдруг придержал его. Суй Е поднял голову и встретился взглядом с блестящими, подёрнутыми влагой глазами.
Сун Таян опустил ресницы и кончиком пальца ноги легонько подцепил металлическую пряжку ремня на брюках Суй Е, тихо прошептав:
—... Дай и я тебе помогу.
Он склонил голову набок, глядя на Суй Е взглядом, будто с крохотным крючком внутри, полным нетерпеливого предвкушения:
— Разве нет такой позы... в которой можно вдвоём сразу?
Когда всё улеглось, Суй Е тут же поднялся, взял несколько салфеток и принялся стирать следы с лица Сун Таяна.
Глядя на его всё ещё затуманенный взгляд, он не удержался от тихого смешка:
— Что за глупость — не мог увернуться, что ли?
Сун Таян только что резко поперхнулся, горло всё ещё саднило; он пару раз кашлянул и недовольно надул губы:
— Мне ведь не сравниться с тобой в опыте. Я в первый раз — что тут удивительного, что не успел среагировать.
Суй Е и смеялся, и досадовал одновременно:
— Однокурсник Сун Таян, ты вечно возводишь на меня напраслину.
Сун Таян, слегка надувшись, фыркнул:
— Почему ты всё схватываешь так быстро, сразу справляешься, а я на твоём фоне полным дураком выгляжу.
Суй Е рассмеялся ещё веселее и, придвинувшись к его уху, тихо сказал:
— Может, потому что в голове я уже отрепетировал всё это бессчётное количество раз.
Сун Таян поднял ногу и пихнул его в крепкий живот:
— У тебя в голове день-деньской только это и крутится!
Большой палец Суй Е легонько поглаживал выступающую косточку его щиколотки; нежность беспрепятственно разливалась по его лицу.
— Но ведь думать об этом — значит думать о тебе, разве нет?
После этой нежности Сун Таян всё же не переставал думать о запертом за дверью Суйбяне. Больше они продолжать не стали — слегка привели себя в порядок и открыли дверь спальни.
Стоило двери приоткрыться хоть на щёлочку, как пушистый силуэт тут же нетерпеливо протиснулся внутрь. Сун Таян со смехом присел на корточки и, подхватив на руки малыша, чей хвост вилял так, что того и гляди взлетит, принялся осыпать его поцелуями.
— Бяньбянь, скучал по мне? Прости, что не обращал на тебя внимания...
Суйбянь не держал ни капли обиды — высунув язычок, он влажно облизывал его подбородок и щёки, издавая ласковое поскуливание.
Человек и пёс устроились на диване в гостиной: Сун Таян сидел, скрестив ноги, держа Суйбяня на коленях, и лениво переговаривался с ним — на каждую фразу пёс отвечал тявканьем, будто и впрямь вёл беседу. Атмосфера вышла невероятно уютной.
Даже когда Суй Е приготовил лёгкий ужин и позвал их из столовой, Сун Таян всё ещё не желал выпускать Суйбяня из рук.
— Братик Суй Е-э-э, — протянул Сун Таян, лёжа на диване и прижимая к себе тёплого пёсика, — отнеси меня туда на ручках.
Глядя на эту парочку на диване — большого и маленького, — Суй Е весь светился потаканием. Он подошёл, наклонился и одним махом подхватил обоих своих сокровищ на руки, направившись к столовой.
В тёплом свете ламп Суй Е и Сун Таян наслаждались простым, но вкусным поздним ужином, а рядом со столом Суйбянь с не меньшим удовольствием уплетал свои любимые консервы.