С того самого дня, как Суй Е заговорил о намерении ухаживать за ним, их общение сквозь экран превратилось в бесконечный сладкий флирт.
Суй Е стал писать куда чаще. Пожелания доброго утра, хорошего дня и спокойной ночи прилетали без единого пропуска, да и о своих планах он рассказывал совсем непринуждённо: что успел сделать за день, с кем встретился, чем пообедал.
Время от времени он присылал снимки, сделанные на ходу: то угасающие лучи закатного солнца, то тихую гладь озера. Но что бы ни было изображено на фотографии, снизу неизменно красовалась подпись: «Я так по тебе скучаю».
Сун Таян уже в тысячный раз мысленно вопил: ну почему они просто не могут начать встречаться?!
Сердце замирало от нежности, но в то же время Таян чувствовал: Суй Е его откровенно мучает.
Тот казался финальным боссом из игры: ты точно знаешь, что за победу над ним ждёт щедрая награда, поэтому подступаешь снова и снова, не желая отступать ни на шаг. И волей-неволей гадаешь, в чём же заключается этот приз и каким ты станешь, когда наконец пройдёшь этот уровень.
Похоже, это ощущение, подаренное Суй Е, Сун Таян не забудет уже никогда.
* * *
Последнее перед Новым годом айдол-мероприятие завершилось благополучно, и вся компания отправилась отмечать в шумный ресторан корейского барбекю. Глядя на аппетитного, подрумяненного запечённого ягнёнка в центре стола, Таян тут же сфотографировал его и отправил Суй Е. А подняв глаза, заметил Доуцзы и Нину: те совершенно не скрываясь сидели рядом, и Доуцзы заботливо подкладывал девушке лучшие кусочки.
В груди у Сун Таяна что-то ёкнуло, и он не удержался — поделился с собеседником новостью о том, как коллега по группе наплевал на правила.
«Значит, Таки-тян тоже собирается завести роман?» — прислал в ответ Суй Е.
Таян прекрасно понял: Суй Е опять затеял свою привычную игру с притягиванием и отталкиванием. Вот только на этот раз он с удовольствием принял условия.
«Встречаться с айдолом ужасно хлопотно, — написал Таян. — Никакой публичности, сплошной тайный роман».
«Подпольный роман подпольного айдола — по-моему, всё вполне логично», — отозвался Суй Е.
Таян не удержался от смешка.
«И насколько глубоко под землю придётся зарыться?» — поинтересовался тот.
Таян со всей серьёзностью принялся его «просвещать»:
«Ну, например, придётся тщательно скрывать свои отношения. Никаких намекающих совместных фоток или любовных постов в соцсетях. И разумеется, нельзя взаимодействовать на публике, прикрываясь статусом фаната».
В ответ прилетел стикер с собачкой в очках, усердно делающей записи в блокноте.
«Принято, всё записал».
Таян ухмыльнулся, глядя в экран, и после паузы добавил:
«Тут всё держится исключительно на сознательности. В нашей тусовке один парень встречался с фанаткой. Сначала всё шло шито-крыто, а потом кому-то из них надоели прятки — захотелось похвастаться. В итоге выложили совместные снимки с фейкового аккаунта, и закончилось всё диким скандалом».
Едва сообщение ушло, как вверху чата плашка сменилась на «Печатает...». Индикатор провисел довольно долго, прежде чем выскочила лаконичная строчка:
«Сун Таян, я буду очень послушным».
* * *
Приближался Новый год по лунному календарю. До прилёта младшей сестры, Сун Циньрань, оставались считанные сутки.
Таян как раз вернулся из гипермаркета с набитыми доверху пакетами: там были и сладости, заказ на которые составила сестра, и праздничные парные надписи-чуньлянь с бумажными узорами на окна.
Насвистывая весёлый мотивчик, он принялся наклеивать иероглиф «Счастье» на входную дверь. Занятие прервал звонок мобильного. Вытащив телефон из кармана, Таян увидал на экране имя сестры.
Улыбнувшись, он принял вызов:
— Алло, Циньрань! Ты посмотрела видео, что я тебе скинул? Ты...
— Брат! — перебила его сестра со всхлипом в голосе. — Я не смогу прилететь на Новый год!
Улыбка мгновенно сошла с лица Сун Таяна. Пальцы сжали уголок красной бумаги.
—... Что? Не прилетишь? Но почему? Вы же с билетами уже всё решили!
— У нас по специальности дипломный проект... — Голос Циньрань звучал раздавленно и беспомощно. — Полевые исследования планировались только на следующий месяц, но только что деканат разослал письма: у партнёров изменились графики, так что начинать придётся уже на этих выходных! Это заберёт все каникулы! Куратор сказал, что посещаемость и отчёт дают сорок процентов от оценки за курс. Если пропустить, просядет весь средний балл, да и сертификат о практической подготовке не дадут... Я просто не могу всё бросить...
Слушая сестру, Таян почувствовал, как внутри всё сжалось от досады и жалости к ней. Сглотнув подступивший к горлу ком, он изо всех сил постарался придать голосу спокойное, ровное звучание:
— Всё хорошо, Циньрань, не переживай. Учёба превыше всего. Прилетишь чуть позже, после праздников — какая разница? А я сберегу для тебя все вкусности. Сосредоточься на проекте, береги себя, не переутомляйся и сразу звони, если что-то понадобится, договорились?
— Брат... — Циньрань не выдержала и разразилась слезами. — Хнык... Брат, я так хочу домой...
От её плача сердце Таяна заныло ещё сильнее. Он глубоко вздохнул, с трудом подавив безумное желание тут же взять билет и лететь к ней. Но времени не оставалось вовсе, да и визу за пару часов не оформишь. Кое-как успокоив сестру, он проговорил с ней ещё с полчаса, прежде чем они неохотно попрощались.
В квартире воцарилась звонкая, давящая тишина.
Таян долго стоял неподвижно. Взгляд упал на помятый иероглиф «Счастье» в руке, и глаза защипало от подступивших слёз. Потерянный, он прошёл в гостиную и раздвинул панорамные шторы.
За окном дворы давно преобразились: на деревьях покачивались красные фонарики, ветви искрились гирляндами, всё вокруг дышало предвкушением праздника. Но тёмное стекло лишь отражало его одинокую фигуру.
Прислонившись лбом к прохладной раме, он какое-то время безучастно наблюдал за огнями, а затем достал телефон и набрал родителей, находившихся за границей, по видеосвязи.
— Тата, что-то случилось? — Голос матери прозвучал мягко и ласково.
Таян пересказал историю с сестрой. Родители растерялись.
— Надо же, как некстати... — вздохнула мать. — Тата, а ты сам-то как? Не тоскливо будет одному дома?
— Ну...
— Может, съездишь к дедушке на пару дней? — подал голос отец.
Мысль показалась заманчивой, и Таян согласился. Завершив вызов, он открыл мессенджер, отыскал контакт двоюродного брата и после кратких колебаний написал:
«Брат, вы как Новый год отмечать собираетесь?»
Вскоре пришла длинная голосовая запись:
«Таян, а нас в городе не будет! Взяли дедушку и маханули на острова всей компанией: я, сестра, дядя с тётей. Вернёмся только к пятому числу. Ты что-то хотел?»
Из динамика доносился шум прибоя и весёлые возгласы родственников. От этого контраста тоска сжала грудь ещё сильнее.
Таян быстро набрал: «Брат, я остался совсем один, можно мне с вами...»
Но, так и не отправив, стёр всё до единого символа.
«Да нет, всё в порядке. Просто хотел узнать, есть ли у дедушки WeChat? Хотел звякнуть ему по видео на праздник».
«Да ладно тебе, набирай прямо мне! — хохотнул кузен. — Я передам ему трубку».
Отправив стикер, Таян ответил: «Договорились».
Тяжело вздохнув, он опустился на диван и перешёл в чат с Суй Е. Последнее сообщение висело ещё с вечера: Суй Е писал, что отправляется на встречу одноклассников, и просил Таяна не засиживаться допоздна.
Отложив телефон, он молча собрал рассыпанные по кофейному столику лакомства, уложил их обратно в пакет и крепко завязал ручки.
Когда всё было готово, накатила такая волна обиды и одиночества, что перехватило дыхание. Он крепко сжал губы, пытаясь сдержаться, но глаза всё равно предательски ожгло влагой. Вытерев слёзы рукавом кофты, он шмыгнул покрасневшим носом.
Всё же он заставил себя доклеить парные надписи и развесить узоры на окна. Комната озарилась праздничной алостью, но это убранство лишь подчеркивало пустоту.
Время потянулось смутной, липкой пыткой.
Свернувшись калачиком на диване, Таян бездумно поглазел в экран, где шло какое-то шоу, а потом выключил телевизор, умылся и залез под одеяло.
Но сон не приходил. Он ворочался с боку на бок, пока тишина ночи раздувала одиночество до невероятных размеров.
Часы перешагнули полночь. В очередной раз взяв смартфон, Таян открыл закреплённый чат. Новых сообщений так и не появилось — видно, вечеринка всё ещё была в разгаре.
Он набрал: «Ты освободился?», но не успел отправить: экран вспыхнул входящим голосовым вызовом от Суй Е.
Замерев на мгновение, Таян принял звонок и поднёс динамик к уху:
— Алло?
Фоном доносился гвалт, пьяный смех и музыка — похоже, компания переместилась в караоке.
— Почему не спишь? — раздался голос Суй Е.
Таян поглубже зарылся под одеяло:
— А ты откуда знаешь, что я не сплю...
— Собирался написать тебе и увидел плашку «Печатает...», — с тихим смешком пояснил Суй Е. — Не удержался и набрал.
Таян прижал корпус телефона плотнее к уху, словно это могло приблизить собеседника.
— И что ты хотел написать?
— Хотел признаться, — с ленивой, немного растянутой интонацией проговорил Суй Е, — насколько же тут скучно. Слушать их вопли в микрофон — сомнительное удовольствие. Куда приятнее переписываться с тем, кто мне нравится.
Таян невольно улыбнулся и фыркнул, но уже через пару секунд в носу снова защипало, а к глазам подступили слёзы.
Шмыгнув, он негромко бросил:
— Что-то ты за весь вечер ни разу не вспомнил обо мне.
На том конце провода образовалась пауза.
— Что случилось? — уже без тени веселья спросил Суй Е.
Пальцы Таяна судорожно сжали корпус телефона. В таком состоянии простая забота действовала губительно, а уж сочувствие Суй Е и подавно ломало всю защиту.
Натянутая внутри струна лопнула. Слёзы хлынули из глаз, оставляя мокрые дорожки на подушке.
Он не знал, как Суй Е всё понял — то ли сбитое дыхание выдало его, то ли едва слышный хлип. Фоновый шум затих: похоже, Суй Е вышел из зала в тихое место.
— Что стряслось, Таян? — прозвучал его голос, теперь куда более отчётливый и мягкий.
— Суй Е... — выдохнул он.
Таян хотел сдержаться, но голос сорвался на беспомощный плач.
Раздался короткий сигнал — вызов прервался. Таян замер в недоумении, разглядывая надпись «Звонок завершён». Но уже через секунду экран снова озарился: Суй Е вызывал его по видеосвязи.
Таян смахнул иконку ответа.
В его спальне царил полумрак, так что Суй Е не мог разглядеть его заплаканного лица. Сам же Суй Е находился в тускло освещённом коридоре, и его обеспокоенный взгляд просматривался отчётливо.
Увидев его, Таян окончательно потерял контроль — обида вырвалась наружу, и слёзы хлынули с новой силой.
Суй Е на экране заметно напрягся, подался ближе к камере и тревожно нахмурился.
— Ну-ну, не плачь, — заговорил он успокаивающе. — Расскажи мне, что произошло. Пожалуйста.
Сев в кровати, Таян вытащил салфетку, громко высморкался и сквозь всхлипы выложил всё как есть. Про неожиданный проект сестры, из-за которого та застряла за границей; про родителей, находящихся в далёкой стране; и про себя — брошенного, застрявшего в полном одиночестве накануне семейного праздника.
Он говорил и плакал, отдаваясь эмоциям без остатка, будто мужчина по ту сторону экрана был его единственной соломинкой, способной спасти от глухой тоски.
На экране Суй Е слегка отстранился. В его глазах, обычно искрящихся иронией, застыли сочувствие и нежность.
После долгой паузы он медленно выдохнул:
— Слушай... А приезжай-ка ты ко мне. Отпразднуем вместе.
Таян мгновенно затих.
В темноте спальни он хлопал мокрыми ресницами, уставившись на экран.
— Ты спать хочешь? Если нет — может, соберешь вещи?
Суй Е с экрана тепло, мягко улыбнулся ему:
— Завтра с утра я приеду и заберу тебя.