Смутившись, Сун Таян вытер тыльной стороной ладони уголок рта и, слегка покраснев, пробормотал:
— Извини...
В глазах Суй Е мелькнула тёплая усмешка. Ничего не сказав, он лишь слегка погладил парня по макушке и кивком указал на собирающихся вдалеке ребят:
— Иди собирайся, пора на следующую точку.
Таян поспешно вскочил, отряхнул с брюк сухие травинки и пыль, после чего трусцой побежал догонять остальных.
Дальше их ждал очередной физический труд — пришлось ходить от дома к дому и укладывать поленницы. Лишь за обедом Сун Таян ненадолго пришёл в себя, но стоит животу наполниться, как сонливость накатила с новой, ещё более сокрушительной силой. Казалось, он способен вырубиться прямо стоя.
Едва объявили обеденный перерыв, Таян первым делом рванул в комнату, мечтая наконец-то выспаться. Однако, толкнув дверь, он обомлел: внутри вповалку уже дрыхли несколько человек. Мощный хоровой храп гремел ещё отчаяннее, чем прошлой ночью, сливаясь в истинную симфонию. Наблюдая эту картину, Сун Таян лишь безнадёжно вздохнул.
Совсем пав духом, он побрёл во двор, опустился на каменную скамью и, обняв колени, попытался хоть немного подремать. Но как на грех, девчонкам-однокурсницам энергия била ключом: разглядев гулявших по деревне уток и гусей, они пришли в неимоверный восторг и принялись настойчиво навязывать Таяну роль фотографа.
Отказать им парень так и не смог. Из последнего дергаясь на ногах и едва удерживая камеру, он ходил за ними по пятам, чувствуя, как силы окончательно покидают тело.
И когда Сун Таяну уже казалось, что он вот-вот рухнет прямо на траву и отключится, за спиной раздался знакомый голос:
— Сун Таян.
По имени и фамилии. Тон — подчёркнуто строгий.
Таян вздрогнул, и сонливость мгновенно испарилась. Обернувшись, он увидал Суй Е. Тот стоял со спокойным, не выражающим эмоций лицом и пристально смотрел на него. Впервые старший окликнул его столь официально.
— Иди сюда.
— А... иду! — откликнулся Сун Таян и, выбравшись из стайки оживлённо щебечущих девушек, поспешил к нему.
Суй Е смерил его взглядом:
— Нужно кое-чем помочь.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл прочь.
Под любопытными взглядами однокурсниц Таян второпях попрощался и послушно поплёлся следом. На ходу он заглядывал старшему в лицо и не утерпел:
— Брат Суй Е, а с чём помочь-то надо?
Ответа не последовало. Суй Е просто привёл его к тихому уединённому дворику, у ворот которого стоял чёрный внедорожник — та самая машина, на которой приехал Суй Е.
Подойдя к автомобилю, он распахнул заднюю дверь и откинул спинки кресел, обустраивая ровное место. Затем вылез наружу и поманил к себе растерянно замершего рядом Таяна.
Когда парень приблизился, Суй Е указал на салон:
— Полежи тут немного. Перерыв закончится — я тебя наберу.
Сун Таян не поверил собственным ушам. Изнемогая от усталости, он усиленно захлопал веками; ему безумно захотелось броситься на шею этому спасителю и сжать его в крепчайших объятиях.
— Брат Суй Е! — восторженно воскликнул он. — Ты просто невероятный! Ты меня буквально спас! Ты даже не представляешь, как хрипят эти монстры у нас в комнате! Земля от их храпа дрожит!
Губы Суй Е чуть изогнулись:
— Верю. Я даже с улицы всё слышал.
Не тратя время на лишнюю церемонность, Таян скинул обувь, на карачках взобрался в багажное отделение, растянулся на ровной поверхности и испустил вздох глубочайшего блаженства.
Суй Е забрал с переднего сиденья тонкий плед, аккуратно встряхнул его и накрыл парня.
Подтянув плед к подбородку, Таян инстинктивно уткнулся в него носом. Ткань пахла свежестью и еле уловимым, ни с чем не сравнимым ароматом самого Суй Е — невероятно приятным и уютным. Сознание помутилось, и веки сами собой сомкнулись.
Проваливаясь в небытие, он смутно ощутил, как нечто тёплое и ласковое едва ощутимо коснулось его щеки, чуть поглаживая, а затем тихий, завораживающе мягкий шепот прозвучал у самого уха:
— Спи...
* * *
Наконец-то выспавшись как следует, Сун Таян чувствовал себя совершенно обновлённым.
Послеполуденная программа предполагала обучение деревенским ремёслам у местных стариков. Задумка была проста: пожилые жители получали возможность передать свои навыки и почувствовать собственную значимость, а городские студенты — соприкоснуться с самобытной традиционной культурой.
Таяну досталось задание, требовавшее прямого погружения в грязь — копать лотосовые корневища.
Конец октября — самое время для сбора позднеспелого лотоса. На краю деревни располагался внушительный пруд, воду из которого к осени частично спустили, открыв слой жирного, иссиня-чёрного ила.
Опытные селяне, облачённые в непромокаемые полукомбинезоны, уже вовсю орудовали в пруду. Специальными лопатами — а чаще просто голыми руками — они осторожно прощупывали густую, по колено, грязь и извлекали на свет сочные, белые корни. Работа требовала не только физической силы, но и сноровки: один неверный нажим или угол — и хрупкий корень переломится пополам.
Наставником Таяна и его группы стал дедушка Ли. Смуглый, с добродушной улыбкой, он терпеливо объяснял тонкости дела на своём диалекте с сильным акцентом.
Таян облачился в забродный костюм. Огромная, неуклюжая роба стесняла движения, заставляя смешно переваливаться при ходьбе. Подражая дедушке Ли, он осторожно ступил в пруд.
Ледяная жижа мгновенно поглотила голени; плотная грязь мёртвой хваткой вцеплялась в ноги, превращая каждый шаг в испытание. Нагнувшись, Сун Таян погрузил пальцы глубоко в липкую холодную массу, стараясь на ощупь найти сокровища.
Тем временем Суй Е, снимавший процесс на камеру, переобулся в удобные резиновые сапоги.
Поначалу у Таяна ничего не получалось: то руки скользили мимо, то сгоряча ломался хрупкий корень. Потратив уйму сил и извазюкавшись с ног до головы, он всё же извлёк на поверхность свой первый целый лотос! Счастливый до безумия, парень победоносно поднял длинный корень, демонстрируя его дедушке Ли, а затем помахал им Суй Е на берегу, сияя белоснежным оскалом с задорными клычками.
Суй Е запечатлел этот момент на камеру. Спустившись ближе к воде, он сделал несколько крупных планов добычи, после чего попросил дедушку Ли показать на камеру секреты своего ремесла.
Завершив съемку, Суй Е убрал технику и наконец смог спокойно рассмотреть отдыхавшего неподалёку Таяна.
Увиденное заставило его едва сдержать смех.
Сун Таян выглядел так, будто его только что вытащили из болота. На лбу, щеках и кончике носа красовались тёмные кляксы. В сочетании с распаренной, раскрасневшейся кожей и невероятно чистыми, доверчивыми глазами он напоминал взъерошенного чумазого котёнка.
Не удержавшись, Суй Е подошёл ближе и, склонив голову, с доброй усмешкой заметил:
— Чумазый какой.
Оглядев свой плачевный вид, Таян беззаботно рассмеялся, но тут же заметил, что на изящной переносице Суй Е тоже красуется крошечная грязевая капля, выглядевшая на безупречном лице комично.
Шагнув вперёд, он с превосходством ткнул пальцем:
— А у самого-то на носу тоже!
Он хотел всего лишь показать, но случайно задел грязным пальцем переносицу старшего, отчего на носу Суй Е расплылось ещё более внушительное пятно.
Охнув, Таян на автомате попытался стереть грязь, но сплоховал: теперь вся переносица Суй Е оказалась вымазана илом.
В этот самый миг мимо проходило несколько однокурсниц, ставших свидетелями сцены.
— Ой! Старшекурсник Суй Е, вы нос испачкали!
Суй Е чуть прищурился, глядя на запаниковавшего Таяна, и скрестил руки на груди:
— Специально?
— Да нет же! — моментально открестился парень.
Суй Е отвернулся с наигранным вздохом:
— Так и быть, поверю. На первый раз.
Загребая тяжелыми забродниками, Таян подступил ближе и истово запричитал, заглядывая ему в глаза:
— Правда-правда! Я просто вытереть хотел!
Глядя на приблизившееся личико, Суй Е подумал, что этот парень переходит все границы милоты. Перестав его подразнивать, он вытащил смартфон и включил фронтальную камеру, чтобы оценить масштабы бедствия.
Взгляд Таяна помимо воли приковался к его движениям.
Тёплые лучи заходящего солнца мягко обрисовывали точёный профиль Суй Е, отбрасывая золотистые тени под глазами. Тот сосредоточенно разглядывал экран, неторопливо стирая грязь. Каждое движение пальцев казалось выверенным и плавным, а густые длинные ресницы, слегка прикрывавшие взгляд, придавали ему сногсшибательную, небрежно-сенсуальную привлекательность.
Сун Таян замер. Он не мог оторвать глаз; сердце сначала пропустило удар, а затем отчаянно заколотилось о рёбра.
Лишь когда Суй Е вытер лицо, опустил телефон и снова посмотрел на него, Таян очнулся.
Осознав, что засмотрелся, парень мгновенно вспыхнул до корней волос. Засуетившись, он начал хаотично оглядываться по сторонам — на пруд, на облака, на собственные перемазанные руки — куда угодно, только не на Суй Е.
Смущённый собственной нелепой реакцией, он сбивчиво выболтал какие-то невнятные оправдания, развернулся и, неуклюже перебирая забродниками по траве, постыдно ретировался.