Сун Таян произнёс это тихим, едва слышным голосом, да ещё и так вовремя пустил в ноту дрожь, что эффект получился просто оглушительным.
Гу Сяо сделал пару шагов вперёд, обогнул паренька и, склонив голову набок, притворно запричитал:
— Ой-ой-ой, да что же это такое стряслось-то?
Таян опустил глаза, его пушистые ресницы судорожно затрепетали, а кончик носа заметно покраснел. Он выглядел настолько несчастным и беззащитным, будто искал защиты небольшой дрожащий зверёк — любой, глядя на эту картину, невольно проникся бы сочувствием.
Учитель Ван явно не ожидал от Сун Таяна подобной выходки. В присутствии других студентов его лицо пошло пятнами от неловкости; уголок рта нервно дёрнулся, однако возразить вслух он не решился.
А вот Суй Е, глядя на то, как парень изо всех сил изображает сдерживаемую обиду, мрачнел на глазах. Не проронив ни слова, он словно отделился от окружающих ощутимой стеной ледяного напряжения. Гу Сяо перевёл взгляд с несчастного Таяна на потемневшего учителя Вана, а затем прищурился на Суй Е и выразительно вскинул бровь.
Сун Таян отлично понимал: при определённых обстоятельствах вовремя изображённая слабость и капля наглости действуют куда лучше любых разумных доводов. Особенно когда вокруг полно свидетелей.
Лихорадочно листая в памяти самые тоскливые воспоминания, он попытался выдавить хоть пару слезинок. Увы, как он ни старался, глаза лишь затуманились влагой, но наружу не пролилось ни капли.
Пришлось смахнуть несуществующие слёзы тыльной стороной ладони и, чуть поджав губы, гнусаво промямлить, обращаясь к Суй Е и Гу Сяо:
— Сосед по комнате испачкал мою кровать... А заменить её нечем.
Он намеренно втянул их в разговор, чтобы учитель Ван не смог просто спустить всё на тормозах.
— Так ты... — начал было Гу Сяо.
Но не успел он договорить, как Суй Е сделал шаг вперёд, почти вплотную приблизившись к Таяну, и хмуро перебил:
— Кто это сделал?
Именно этого эффекта Таян и добивался! Крепко сжав губы, он украдкой коснулся взглядом учителя Вана и тут же виновато опустил глаза, всем своим видом изображая страх и замешательство.
Гу Сяо, не выносивший вида страдающих симпатичных мальчишек, повернулся к преподавателю:
— Учитель Ван, может, решите уже вопрос? Парню совсем несладко, не на полу же ему ночевать?
Однако тот лишь насупился и принялся поучать с характерной строгостью старшего:
— Взрослый парень, а развёл сырость! Что за изнеженность такая? Из-за любой ерунды...
— Кто сделал? — чеканя слова, повторил Суй Е, проигнорировав ворчание учителя Вана.
Таян вскинул на него взгляд. Суй Е выглядел настолько сурово и решительно, словно действительно собирался учинить расправу над обидчиком, что юноша едва не прыснул. Поспешно уткнувшись подбородком в грудь, он до крови прикусил нижнюю губу и пробормотал:
— Вэй Тяньлун. Он специально вывалил мне на постель недоеденное мороженое.
Гу Сяо выдал неопределённый звук, а потом не выдержал и фыркнул, тут же зажав рот ладонью.
Суй Е повернулся к окончательно помрачневшему преподавателю. Его голос звучал преувеличенно ровно:
— Учитель Ван, и как же вы решили этот вопрос?
— Он просто заставил нас извиниться друг перед другом! — выпалил Таян, опережая учителя.
Тот смущённо поправил очки:
— Ну... Э-э... Я считаю, студенты должны решать конфликты мирным путём...
— Умышленная порча чужого имущества и попытка рукоприкладства, — спокойно перебил его Суй Е. — Если называть вещи своими именами, это уже попадает под определение травли.
Слово «травля» кардинально меняло суть дела. Учитель Ван аж подскочил на месте:
— Студент Суй Е! Выбирай выражения! Какая ещё травля? Обычные мальчишеские разборки!
Однако Суй Е даже не взглянул на него. Он снова повернулся к Сун Таяну, и в его тоне прорезались покровительственные нотки:
— Не волнуйся, руководство вуза разберётся со всей строгостью. Но пообещай, что не станешь выносить это в соцсети. У тебя огромная аудитория, и если разгорится скандал, это ударит по репутации университета. Да и тебе самому лишние проблемы ни к чему. Понимаешь?
Таян смерил его лукавым взглядом, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке. Чтобы не выдать себя, он сделал шаг вперёд и уткнулся лицом в плечо Суй Е, с трудом сдерживая смех, и глухо промямлил:
— Угу.
В итоге учителю Вану ничего не оставалось, кроме как вызвать Вэй Тяньлуна, приказать ему извиниться и лично отстирать испорченную простыню.
Услышав это, Вэй Тяньлун вытаращился во все глаза. Вспыльчивый как пороховая бочка, он сжал кулаки и, плюнув на приличия, кинулся было прямо на Таяна.
Парень мгновенно сжался и шмыгнул за спины Суй Е и Гу Сяо, изображая смертельный испуг. Преподаватель, сгорая от стыда и гнева, загаркал на наглеца, тыча в него пальцем.
Под давлением учителя Вана и молчаливым напором старшекурсников Вэй Тяньлун сцепил зубы и, процедив сквозь сжатые губы нечто похожее на «извини», со скандалом выскочил за дверь.
Обиду кое-как смыли, на душе посветлело, но проблема с ночлегом никуда не делась.
Тут Гу Сяо подал идею:
— Учитель Ван, раз уж лишнего белья нет, может, Сяо Сун переночует у Суй Е? У него кровать огромная, вдвоём без проблем поместятся.
Суй Е мгновенно метнул в друга испепеляющий взгляд. Но обессиленный преподаватель уже не хотел ни в чём разбираться и лишь устало махнул рукой:
— Ладно, договаривайтесь сами, мне всё равно.
Таян заколебался. Покосившись на Суй Е, он заметил, как тот сжал губы — пусть не возразил прямо, но явно был не в восторге.
Суй Е казался человеком, который ни за что не пустит постороннего в своё личное пространство, не говоря уже о том, чтобы делиться постелью. Да и сам Таян с окончания начальной школы ни с кем не спал в одной кровати.
Повисла неловкая пауза. Не желая никому навязываться, парень попытался предложить компромисс:
— Могу... перекантоваться в машине?
В конце концов, днём он там отлично выспался, сиденья казались куда мягче общажных нар.
Но Суй Е отрезал без колебаний:
— Исключено. Ночью похолодает, да и оставлять тебя там небезопасно.
Гу Сяо расплылся в улыбке:
— Раз так переживаешь, забирай к себе.
Таян с недоумением посмотрел на старшекурсника. С чего бы Гу Сяо с таким упорством заталкивать его в постель к Суй Е? Неужели он не видит, что тот не горит желанием?
Испытывая неловкость, Таян замахал руками:
— Да не стоит, правда, к чему такие сложности... — Затем перевёл взгляд на Гу Сяо, который казался парнем простым, и несмело предложил: — Брат Сяо, может, я тогда у тебя приючусь?
Однако тот, ещё секунду назад улыбавшийся, подскочил как ужаленный и замахал руками с комичным ужасом:
— Нет-нет-нет! Ни за что! И не проси!
Таяну стало досадно. Найти место для сна превратилось в какую-то невыполнимую задачу. Один отмалчивается, другой открещивается — похоже, его тут за чумного держат.
Когда молчание стало совсем уж тягостным, Суй Е наконец произнёс:
— Ладно. Забирай мою комнату, а я перекантуюсь у старшего.
Не успел Таян облегчённо вздохнуть и поблагодарить, как Гу Сяо издал откровенно наигранный рвотный позыв.
Таян опешил, но тут же до него дошло: эти двое брезговали не им лично, а вообще идеей делить ночлег с кем бы то ни было. От этой мысли на душе даже немного отлегло.
На том и порешили. Приняв горячий душ, Таян вернулся в свою комнату и забрал оттуда подушку с одеялом.
Проходя через двор, он услышал журчание воды. Заглянув в угол, Таян увидел сгорбленную фигуру Вэй Тяньлуна: тот, задыхаясь от злости, согнувшись в три погибели, оттирал испорченную простыню. Вид у него был одновременно свирепый и жалкий. Слегка фыркнув, Таян окончательно повеселел и прибавил шагу.
Жильё Суй Е располагалось в стороне от студенческого корпуса, в отдельном дворике в конце тропинки. Сам двор выглядел довольно запущенным: штукатурка на стенах облупилась, а единственный фонарь мигал из-за отошедшего контакта, навевая в ночной тишине откровенную жуть.
Набрав полную грудь воздуха, Таян толкнул скрипучую деревянную дверь. Комната оказалась просторной, но абсолютно пустой: двуспальная кровать, старый письменный стол да одинокий стул — вот и вся обстановка.
Тусклый жёлтый свет лишь подчёркивал неуютную глушь помещения, разбрасывая по углам мрачные тени. Суй Е стоял спиной к нему и застилал постель, аккуратно расправляя ту самую шерстяную плед-накидку из машины.
— Брат Суй Е, у тебя тут как-то совсем уныло... — не удержался Таян.
Суй Е обернулся, подошёл и обыденным жестом забрал у него из рук одеяло:
— Пришёл?
— Угу, — Таян подошёл к кровати, надавил ладонью на матрас и опустился на край.
Жёстко. Куда жёстче, чем в его собственной спальне.
В свете лампы распаренная после душа кожа юноши казалась фарфорово-розовой, а влажные тёмные пряди мягко падали на лоб. На нём была свободная бежевая пижама из хлопка, придававшая ему домашний и трогательный вид.
Уловив свежий цитрусовый аромат грейпфрута, Суй Е скользнул взглядом по расстёгнутому воротнику и упрямым ключицам. Он уже собирался отвести глаза, как Таян расслабленно откинулся назад и издал довольный вздох.
От этого движения подол пижамной кофты подскочил вверх, обнажая полоску ослепительно белой кожи. Тонкая, изящная талия казалась настолько хрупкой, будто готова была сломаться от малейшего прикосновения.
Взгляд Суй Е мгновенно потемнел. Он швырнул одеяло прямо на парня, скрывая неожиданно открывшийся вид. Таян недоумённо хмыкнул и высунул голову. В его влажных тёмных глазах плескались искорки; эта полная незащищённость невольно дышала соблазном, о котором сам он даже не подозревал.
Не сдержавшись, Суй Е ощутимо сжал его бок прямо сквозь ткань одеяла.
— Ложись, — его голос прозвучал глуше обычного. — Я пойду.
Он уже повернулся к двери, но Таян окликнул его.
За окном уныло завыл горный ветер, отчего древние рамы задрожали и жалобно заскрипели. В недрах пустой погружённой в полумрак комнаты единственная тусклая лампочка отбрасывала на стены изломанные гигантские тени.
Таяну внезапно стало неуютно и жутко оставаться одному. А стоящий перед ним Суй Е казался единственным оплотом надёжности.
Приподнявшись, парень подался вперёд и несмело коснулся его запястья.
Запрокинув голову так, чтобы мягкий свет падал на лицо, он попросил самым ласковым, умоляющим тоном:
— Посиди со мной немного, а? Ну не уходи пока... — Таян приложил указательный палец к щеке, и в его глазах блеснул хитренький огонёк. — Ну хоть чуть-чуть.