После того как сняли гипс, для Сун Таяна начался долгий период восстановления. Он строго следовал указаниям врача и честно выполнял все предписания, однако резкие, размашистые танцевальные движения в ближайшее время все еще оставались под строгим запретом.
И все же свое особое празднование дня рождения — он провел точно в срок. В тот вечер Таян спокойно сидел на высоком барном стуле и, сжимая в руках микрофон, спел две лирические баллады. Мягкий свет софитов окутывал его фигуру, раскрывая в нем совершенно иную, непривычную для фанатов нежность.
Когда мероприятие подошло к концу, ребята из группы помогли загрузить в машину Суй Е бесчисленные букеты и коробки с подарками. Аккуратно укладывая вещи в багажник, Суй Е с улыбкой обернулся к Сун Таяну:
— Когда закончим ремонт в новой квартире, придется выделить целую комнату под все эти сокровища от твоих поклонников.
* * *
Незаметно подкрался второй семестр третьего курса. У Таяна началась стажировка и подготовка к дипломной работе. Поступать в магистратуру он не планировал. Родители вечно твердили, будто он несамостоятелен и до сих пор ведет себя как несмышленый ребенок, и эти слова каждый раз задевали его за живое.
Ему искренне хотелось поскорее окунуться во взрослую жизнь, пройти через испытания, научиться брать на себя ответственность. Став по-настоящему взрослым, он смог бы защитить и Суй Е, и свою семью — стать для них надежной опорой.
Благодаря хорошей успеваемости и солидному багажу внеучебной активности Сун Таян легко пробился в компанию своей мечты. Причем на место с высокой конкуренцией — стажировку с перспективой трудоустройства. Отличные показатели давали шанс сразу после выпуска получить постоянный контракт.
Однако он сильно недооценил, каково это — разрываться между несколькими сферами сразу. Нагрузка на стажировке оказалась колоссальной: сложные проекты, жесткий контроль и бешеный темп офисной жизни за считанные дни превратили его в типичного корпоративного раба, едва успевающего переводить дыхание.
Каждый вечер он еле приволакивал ноги домой и валился на кровать без сил. Видя его мучения, Суй Е сжимал сердце от жалости и не раз предлагал заняться развитием личного блога — с его-то внешностью можно было спокойно зарабатывать на рекламе и обеспечивать и себя, и близких.
Но у Таяна имелись свои принципы. Он знал за собой склонность увлекаться и опасался, что, погрузившись в омут блогерства, уже не сумеет вынырнуть. К тому же торговать лицом — история недолговечная. Ему не хотелось зарывать в землю диплом и полученные знания; только понятная, стабильная работа давала ему чувство уверенности в завтрашнем дне.
Вот только сил на репетиции и выходные выступления оставалось все меньше.
В тот день, выходя из театра, Сун Таян выглядел совсем осунувшимся. Заметив его взволнованный вид, Суй Е поинтересовался, не плохо ли ему, но Таян лишь качнул головой и пробормотал, что просто вымотался.
А поздно вечером накопившееся напряжение прорвало плотину. Порывисто обняв Суй Е и уткнувшись лицом в его плечо, Таян давился слезами и рыдал навзрыд.
Всхлипывая, он сбивчиво рассказывал, как сегодня во время встречи с идолом случайно перепутал никнейм своей давней поклонницы. Пусть та и заверила с улыбкой, что ничего страшного не произошло, на душе у него остался тяжелый осадок. Но хуже всего — в последний месяц, разговаривая с поклонниками, он едва сдерживал зевоту.
— Я такой никчемный... — плечи Таяна вздрагивали от рыданий, он шмыгал носом. — Мало того что я втихаря завел отношения, так теперь даже с самыми элементарными вещами не справляюсь...
У Суй Е сжималось сердце от боли, но ему оставалось лишь крепче сжать парня в объятиях, гладить его по спине и шептать тихие, успокаивающие слова.
А потом в один из дней Сун Таян ни с того ни с сего произнес:
— Суй Е... А что, если мне выпуститься из группы?
Суй Е обомлел. Подумав, что на очередном мероприятии опять что-то пошло не так, он бросился успокаивать возлюбленного и даже притащил с дивана Суйбяня, чтобы тот помог своими мурлыканьями.
Но Таян с покрасневшими от слез глазами покачал головой. Раньше он думал, что будет танцевать, пока есть силы, в свое удовольствие. Но теперь состояние лишь ухудшалось, давящий груз рос с каждым днем, и совмещать работу айдола с реальной жизнью стало попросту невыносимо.
Пришло время взглянуть правде в глаза.
Он искренне любил свою профессию. Обожал сцену, обожал дарить людям энергию и радость, а счастливые улыбки в зале наполняли его невероятным чувством восторга.
Однако жизненные приоритеты беспощадно сместились, да и сам он изменился. Навалилась усталость, испарился прежний юношеский задор. Перегруженный ответственностью и тревогами о будущем, он понимал: пора уступать дорогу. Иначе это будет сплошным неуважением — и к группе, и к поклонникам.
Ему хотелось, чтобы в памяти людей он остался на пике, а не угасшим и измотанным.
Выслушав его, Суй Е мягко взял Таяна за руку, второй ладонью прижал его за затылок и осторожно коснулся своим лбом его лба:
— Какое бы решение ты ни принял, я поддержу тебя. И всегда буду рядом.
* * *
Выпускное SP-выступление Таки назначили на день летнего солнцестояния.
Солнце заливало все вокруг щедрым светом, по небу плыли пышные облака — казалось, сама природа решила подстроить идеальные декорации, чтобы ярко и красиво завершить этот этап его жизни.
В тот день Таки вышел на сцену в том самом нежно-желтом костюме, в котором когда-то дебютировал. Сделав точно такую же укладку, он исполнил два культовых танцевальных трека и презентовал долгожданную авторскую прощальную песню.
В тот день Таки впервые расплакался прямо перед публикой. За пределами круга семьи и Суй Е Сун Таян никогда еще не позволял себе показывать кому-либо свою слабость.
Сжимая в дрожащей руке микрофон, он произнес сквозь слезы:
— Спасибо вам огромное за эти три года поддержки. Для меня все это было похоже на невероятно прекрасный, чудесный сон. Я на самом деле далек от идеала: срываюсь на высоких нотах, не попадаю в такт... Но вы раз за разом прощали мне ошибки, подбадривали и верили в меня. Вы подарили мне столько любви. Порой мне кажется, что это не я дарил вам радость, а вы исцеляли мою душу. Правда... От всего сердца, спасибо вам за все.
Он отвесил низкий, исполненный признательности поклон. А когда выпрямился, на его лице расцвела фирменная лучезарная улыбка с милыми клычками. Смахнув слезы и крепче сжав микрофон, он весело произнес с забавным акцентом:
— * «Улыбайтесь и дальше каждый день! Всем пока-пока~»*
* * *
Время незаметно отсчитывало сезоны, и вскоре снова наступил разгар лета. На этот раз Сун Таяну предстояло еще одно прощание — и очередной шаг в будущее.
В руках он держал роскошный букет, а под порывами легкого ветерка полы его просторной мантии выпускника плавно развевались. В тени деревьев на краю стадиона Шэнь Маньчжэнь поправляла макияж перед карманным зеркальцем, Сун Циньрань разглаживала растрепанную юбку, а Сун Ичжун с упрямым видом воевал с собственным галстуком.
— Ну вы скоро там?.. — капризно протянул Сун Таян, с нежной улыбкой переводя взгляд на Суй Е, который уже давно ждал неподалеку с камерой в руках.
— Готово, готово! — шумной стайкой подошли родные.
Разглядывая наряженных родителей и сестру, будто собравшихся на светский раут, Таян забавно сморщил нос:
— И не поймешь даже, у кого тут вообще выпускной!
Семья выстроилась на фоне раскидистой зелени, естественно заключив Сун Таяна в центр.
— Три, два, один...
— Скажите «сы-ыр»!
В роли личного фотографа Суй Е провел семью по самым живописным уголкам кампуса — к озёрному берегу, пестрым клумбам и тенистым аллеям, оставляя на снимках их счастливые улыбки.
Наконец они остановились у главных ворот, чтобы сделать финальный кадр на фоне стелы с названием университета.
Когда с этим было покончено, Суй Е подошел ближе, показывая получившиеся кадры. Шэнь Маньчжэнь вдруг достала свой смартфон и протянула ему:
— Сяо Суй, сними нас еще на телефон, пожалуйста. Я хочу выложить в «Моментс».
— Хорошо, — Суй Е взял гаджет, отступил назад и привычно выстроил композицию.
Однако, забрав телефон, Шэнь Маньчжэнь не торопилась уходить. Оглядевшись, она окликнула проходящего мимо студента:
— Извините, молодой человек, вы не могли бы сфотографировать нас всех вместе?
Парень охотно согласился. Суй Е даже не успел сообразить, что происходит, как телефон перекочевал в чужие руки. Он застыл в растерянности, и лишь Сун Таян мгновенно все понял. Сорвавшись с места, он мертвой хваткой вцепился в запястье Суй Е:
— Чего застыл?! Бегом-бегом, мы делаем общее семейное фото!
Все мигом заняли места. Таян притянул Суй Е к себе, крепко сжав его ладонь и прижимаясь всем телом.
— Три, два, один! Улыбочку~!
Пока Шэнь Маньчжэнь благодарила прохожего, Суй Е так и стоял на месте. Грудь захлестнула настолько невероятная, теплая и ласковая волна счастья, что у него перехватило дыхание. Он едва верил в происходящее.
Сун Таян с сияющими глазами-полумесяцами радостно тормошил его за руку, а Сун Циньрань рядом тихонько хихикала, прикрыв рот ладошкой. Переполняемый эмоциями, Таян вдруг порывисто обнял Суй Е за шею. Тот подсознательно метнул быстрый, полный тревоги взгляд на Сун Ичжуна.
Однако отец семейства лишь скользнул по ним молчаливым взором и безмятежно отвернулся.
Горячий комок подступил к горлу Суй Е, глаза обожгло слезами. Отбросив любые сомнения, он с улыбкой сомкнул руки вокруг талии любимого, крепко прижал его к себе и уткнулся лицом в тёплую, родную шею.
Все пятеро неспешно побрели по аллее, обмениваясь шутками. Сун Ичжун оглянулся и хлопнул Суй Е по плечу:
— В субботу поедем на твоей машине.
— Хорошо, — кивнул Суй Е.
— Вы чего это задумали в субботу? — недоуменно вмешалась Шэнь Маньчжэнь. — Опять на рыбалку?
— А то! Договорились с Лао Чжаном и остальными рвануть на озеро Диншань с ночевкой.
Страсть Сун Ичжуна к рыбалке не была секретом ни для кого. В начале года Суй Е сам напросился за компанию — и неожиданно нашел общий язык со строгим тестем. С тех пор они регулярно выбирались к воде вдвоем.
— Мы же договаривались, что в субботу ты поможешь нам с тётей Чжоу снять видео на улице Сыкан! — Шэнь Маньчжэнь укоризненно взглянула на Суй Е.
— Тётушка, я всё успею, — с мягкой улыбкой ответил Суй Е. — Днем помогу вам с роликом, а вечером мы с дядей отправимся на озеро.
— Эй, вы чего! — вклинился между ними возмущенный Сун Таян. — Нашли себе рабочего ослика?!
Слово «парень» прозвучало так громко и гордо, что Сун Циньрань зашлась хохотом. А родители даже бровью не повели — ни тени недовольства на их лицах не отразилось.
— У меня единственный нормальный выходной! — продолжал капризничать Таян, вцепившись в руку Суй Е. — Вы что, не можете дать нам побыть вдвоем? Ничего не знаю, я его никому не отдам!
Глядя на их переплетенные пальцы, Сун Ичжун шутливо замахнулся ребром ладони, якобы собираясь «разрубить» хватку. Таян увернулся и с улыбкой ткнул отца кулаком в живот.
— Ладно-ладно, — сжалилась Шэнь Маньчжэнь, с улыбкой маша рукой. — Перенесем на следующую неделю. Нам с тётей Чжоу как раз надо докупить украшений в торговом центре. — Она повернулась к Суй Е и озабоченно погладила себя по щеке: — Кстати, Сяо Суй, а ты ведь сможешь потом на видео убрать морщинки и пигментные пятна?
— Конечно, тётушка. Хотя у вас и так прекрасная кожа.
Таян недоуменно склонил голову, а Циньрань приникла к его уху и шепнула:
— Прошлая фотосессия, которую тебе сделал брат Суй Е, набрала кучу лайков. Теперь мама хочет замутить с ним совместное видео для Тиктока — типа «случайная встреча на улице». Втайне мечтает стать блогершей!
Таян не удержался и прыснул.
— А как же моя рыба? — удрученно подал голос Сун Ичжун.
— На рынке купишь, — отмахнулась жена.
— Да разве ж это то же самое?!
Взрыв общего хохота огласил улицу. Дойдя до парковки, семья собралась ехать в ресторан на праздничный обед. Но тут Сун Таян резко замер, а затем без предупреждения схватил Суй Е за руку и рванул в обратную сторону.
Не обращая внимания на крики за спиной, он увлекал Суй Е за собой через накаленный солнцем асфальт, через наполненные ароматом свежей травы газоны, мимо мерцающей золотыми бликами озерной пристани. Они остановились только тогда, когда, запыхавшись, прибежали к пышным зарослям сирени.
Тяжелые гроздья нежно-фиолетовых и белоснежных цветов густо усыпали ветви, сгибая их до самой земли.
Это место было легендарной достопримечательностью университета — символом первой любви и чистоты. Поверье гласило: если сделать здесь снимок, то пронесешь верность и любовь к своему человеку через всю жизнь и будешь счастлив до самых преклонных лет.
Легкий порыв ветра колыхнул сиреневую крону, и в воздухе разлился тонкий, сладковатый аромат. Сун Таян поднял их переплетенные ладони. Два одинаковых кольца сверкнули ярким бликом в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь листву.
Улыбаясь, Таян вскинул смартфон. Нажатие на кнопку — и мгновение, полное нежности и непреходящего счастья, навеки застыло в цифровом кадре.
В тот же день Сун Таян выложил новый пост в «Моментс».
На фотографии были их сцепленные пальцы под раскидистым сиреневым кустом, а подпись гласила коротко и ясно: «Мой парень!»
Практически одновременно обновилась лента и у Суй Е.
На снимке Сун Таян спал на диване, обнимая развалившегося брюшком вверх кота Суйбяня. Ленькое полуденное солнце мягко окутывало их фигуры золотистым светом.
Подпись Суй Е была лаконичной: «Мой дом».