Чан Сяо неловко потёр нос:
— Прости.
Юнь Чжао опустил взгляд. Пёсик почти уткнулся мордочкой в собственный животик. На тыльную сторону ладони юноши упала тёплая капля, и у него сжалось сердце. Кто бы мог подумать, что малыша выбросили собственные сородичи!
Он крепче прижал щенка к груди и подбородком уткнулся в его поблекшую шерстку:
— Так тебя зовут Сюнь Ян? Какое замечательное имя!
Ушки Сюнь Яна затрепетали. Он инстинктивно лизнул мокрый чёрный носик и попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только тихий, жалобный писк.
Чан Сяо наблюдал, как Юнь Чжао бережно гладит духовного пса по спине, точно новорождённого, уязвимого детёныша, и не удержался от вопроса:
— Собираешься оставить его у себя?
Сюнь Ян замер. Поникшие уши задрожали ещё сильнее. Он панически боялся услышать «нет», хоть в глубине души и теплилась крошечная, робкая надежда.
— Разумеется! — без колебаний отозвался Юнь Чжао.
Щенок вскинул голову, не веря собственным ушам, и вытаращил круглые глаза.
Юнь Чжао прижался лбом к лбу Сюнь Яна и посмотрел в его янтарные собачьи глаза:
— Если только он сам не захочет уйти, пусть живёт здесь. Я обязательно выращу его здоровым и сытым.
Сюнь Ян снизу вверх смотрел на изящный подбородок юноши. Зрение застлали слёзы, выкатившиеся из глаз и намочившие шерсть на мордочке. Застрявшее в груди дыхание наконец вырвалось, а отчаянно метавшееся сердце обрело покой.
Чан Сяо больше не стал ни о чём расспрашивать. Ему и самому не нравилось, как в клане Духовных Гончих боготворят слепую силу, так что для этого пса такой дом был лучшим исходом.
Из-за двери донёсся голос А Яня:
— Брат Чан Сяо! Я забрал хлеб!
— Иду! — откликнулся Чан Сяо.
Он попрощался с Юнь Чжао, а перед уходом вновь низко поклонился Ао Юю, сложив руки в почтительном приветствии, и лишь затем вышел.
Юнь Чжао задумчиво проводил его взглядом и повернулся к Ао Юю:
— Чан Сяо тебя боится? Он так подчёркнуто учтив.
Ао Юй как раз доел мясной шарик с липким рисом и сделал глоток терпкого зелёного чая, чтобы освежить вкус. Услышав вопрос, он ровно ответил:
— Клан Волков когда-то сражался под моим началом в Бездне.
— Вот оно что, — сообразил Юнь Чжао. Поразмыслив мгновение, он предложил: — Раз у вас такое прошлое, может, сделать им скидку в следующий раз?
Ао Юй качнул головой и с полнейшей серьёзностью возразил:
— Не нужно. У них есть деньги.
Юнь Чжао: «...»
* * *
Пообедав, Юнь Чжао собирался наведаться на духовные поля, но в горах опять припустил мелкий дождь. Ло Сюэ и У Му — парочка кошатников — тут же прошмыгнули в бамбуковую корзину и свернулись клубочками.
Дождливая погода будто создана для сна!
В детской комнате Юнь Чжао поставил ещё одну маленькую кроватку, застелив её пышной, мягкой периной.
[Поздравляем хозяина с обретением божественного зверя Сюнь Яна! Текущий уровень довольства: 30%. Уровень довольства остальных божественных зверей достиг максимума. Пожалуйста, продолжайте в том же духе!]
Юнь Чжао опешил.
[Состояние духовных жилок горы Юймин обновлено. Радиус действия ауры сродства хозяина увеличен.]
Он призвал интерфейс в своём сознании и увидел, что на крошечном холмике пробился зелёный росток, вокруг которого кружились и мерцали светящиеся точки. Неудивительно, что в последнее время духовная энергия на горе Юймин стала гуще. От этой системы и впрямь есть толк!
Юнь Чжао поинтересовался:
— Система, а что значит «увеличен радиус действия ауры сродства»?
Система покашляла, прочищая горло, и с гордостью пояснила:
[Теперь хозяин может не только укреплять костную структуру божественных зверей поглаживаниями, но и наполнять приготовленную еду духовной силой!]
— Ого... — Юнь Чжао поднял ладони, мысленно сконцентрировав духовную энергию, и ощутил, что она подчиняется куда послушнее, чем прежде.
Юнь Чжао мягко провёл ладонью по спине Сюнь Яна. Щенок, ещё не привыкший к столь внезапной ласке, вздрогнул всем телом.
Натянув спину струной, он оглянулся и, встретившись с тёплой, улыбчатой россыпью в глазах Юнь Чжао, постепенно расслабился и уложил морду на передние лапы.
За окном не утихал дождь. Шелест капель приносил с собой свежий, пряный аромат мокрой травы и хвои.
Под мерные, убаюкивающие движения ладони щенка сморила дрёма, и он доверчиво прикрыл глаза.
Вскоре в комнате раздалось тихое похрюкивание заснувшего пса. Завершив сеанс передачи духовной силы, Юнь Чжао повернулся к Ао Юю, который всё это время сидел неподвижно, погрузившись в медитацию.
Словно почувствовав на себе взгляд, дракон слегка повернул голову:
— Что такое?
Юнь Чжао вспомнил недавние слова Чан Сяо, подался вперёд и, припав к самому уху Ао Юя, шепнул:
— Неужели Сюнь Ян и впрямь никогда не сможет принять человеческий облик? Ло Сюэ ведь тоже был обычным котёнком, но смог обратиться.
Влажное, тёплое дыхание юноши коснулось уха Ао Юя, отчего по его шее мгновенно разлился жар.
Дракон косо посмотрел на него. Юнь Чжао ждал ответа с горящим, пытливым любопытством.
Ао Юй без церемоний шлёпнул широкой ладонью юношу по лбу. Тот обиженно потёр ушибленное место и проворчал:
— Я же просто спросил! Зачем драться?
Ао Юй неспешно поднял со стола пиалу с чаем, сделал глоток и произнёс:
— Ло Сюэ был мал, а Кунмин пренебрегал его воспитанием и лишь бездумно запихивал в него пилюли, из-за чего тот просто не понимал, как управлять собственной сутью. Что же до этого пса... — Ао Юй бросил мельком взгляд на Сюнь Яна. — Его врождённый изъян не исправить. К тому же отец и старшие братья слишком рано поставили на нём крест. Теперь ему обрести человеческий облик почти невозможно, не говоря уже о том, чтобы получить божественный сан и стать бессмертным. Не родись он в мире Линсю, в нижних мирах самосовершенствования его бы сделали обычным верховым зверем.
— Как же так... — Юнь Чжао сокрушённо вздохнул. Подумав немного, он удивлённо спросил: — А что ты имел в виду, когда сказал, что родичи рано поставили на нём крест? Значит, раньше шанс ещё был?
— Был, — откликнулся Ао Юй.
Он говорил об этом так, будто давно привык к подобным жестоким реалиям, и в его голосе не проскальзывало ни капли сочувствия:
— Клан Духовных Гончих признаёт только силу. Они жаждут, чтобы среди потомков появился тот, кто сможет совершить прорыв, стать Небесной гончаей-пожирателем и взять под защиту весь род. Вот только за несколько тысяч лет этого так никто и не добился.
Юнь Чжао пробормотал:
— И поэтому они...
Встретив его растерянный, непонимающий взгляд, Ао Юй невольно подумал, что его спутник жизни порой бывает слишком наивен.
Пришлось объяснять дальше:
— Ресурсы клана ограничены. Разумеется, их отдают тем, у кого выше потенциал. А на таких, как Сюнь Ян... на них не потратят ни единой пилюли. Пусть он хоть трижды второй сын главы клана. То, что он оказался на улице, — наверняка молчаливое попустительство его собственного отца. Выбросили, как постыдный мусор, вот и всё.
Когда последнее слово растаяло в воздухе, Ао Юй поставил пиалу. Длинные ресницы опустились, бросая густую тень и скрывая бушующий в глубине глаз шторм.
Он молча смотрел на спящего щенка, но, кажется, видел сквозь него собственное прошлое.
Окровавленный белый дракон, падающий в бездонную пучину. Чудовищное давление толщи воды, с яростной жаждой разрывающее раны. Разрушающееся тело и ледяные волны, смыкающиеся над головой, не оставляющие ничего, кроме бессильной ярости и обиды...
Наступившая тишина заставила Юнь Чжао поднять глаза. Белоснежные волосы дракона разметались по плечам, и из-за контрового света выражение его лица ускользало, однако юноша отчётливо ощутил нахлынувшую на Ао Юя тоску.
Холодной тыльной стороны ладони дракона касалось тихое тепло. Ао Юй вздрогнул и повернул голову, в его взгляде мелькнуло замешательство.
Юнь Чжао сжал его пальцы в своих и тепло улыбнулся:
— Перестань грустить! На горе Юймин мы все с тобой. А ещё есть Сюнь Ян. Я буду хорошо о нём заботиться, и кто знает — может, однажды он всё-таки сможет принять человеческий облик? Впереди у нас вечность, к чему спешить?
От этой искренней улыбки у Ао Юя поплыло перед глазами. Ему показалось, что старые раны вспыхнули вновь — настолько сильно и неровно забилось сердце.
Он отвернулся и высвободил руку, напустив на себя равнодушный вид:
— С чего бы мне грустить? Я на горе Юймин живу в полном удовольствии. А вот за своим псом присматривай получше, раз уж оставил. Смотри, чтобы он не испортил мою мебель.
— Понял я, понял... — Юнь Чжао поднялся и сладко потянулся. Затем тихо пробормотал: — Он же не глупый щеня, с чего бы ему грызть мебель...
Воспользовавшись тем, что Ао Юй отвлёкся, Юнь Чжао быстренько погладил его по шелковистым волосам и прошмыгнул на кухню — готовить пиршество.
Ао Юй проводил взглядом убегающего юношу, прикоснулся к пряди, которой тот только что касался, и, издав тихий хмык, вышел из комнаты.
* * *
Сюнь Ян выспался от души. Когда он проснулся, дождь уже прекратился.
Он поднялся, отряхнул шёрстку и вдруг заметил перед собой маленькую пёструю безрукавку. Судя по размеру, она предназначалась именно ему.
Пока щенок в замешательстве разглядывал одёжку, У Му высунул голову из бамбуковой корзины на кошачьем комплексе и сладко зевнул:
— Это Юнь Чжао принёс. Сказал, после дождя похолодало, так что надень, если соберёшься на прогулку.
Сюнь Ян с радостным писком потёрся о ткань, просунул голову и с гордостью напялил цветастую безрукавку. Под откровенно сомневающимся взглядом котёнка он неторопливо выбежал наружу.
После дождя гора Юймин утопала в сочной зелени. Свежий, промытый воздух мгновенно рассеял остатки тревоги в душе щенка.
Он пробным шагом пробежался по тропинке. Воздух был напитан благотворной духовной энергией, отчего дышалось легко и свободно. Приободрившись, пёсик прибавил ходу, скача по траве и карабкаясь по мшистым валунам.
Заигравшись, на обратном пути он оступился и кубарем покатился по бамбуковому склону прямо к берегу озера.
Прозрачная гладь озера слегка рябила. В тени зелёных бамбуков отдыхал исполинский серебристо-белый дракон, подобный драгоценному нефриту, вплетённому в изумрудную зелень.
Сюнь Ян в ужасе отпрянул и шлёпнулся на задок прямо перед склоном. На его голову упал бамбуковый лист, придав щенку совсем уж глупый вид.
Дракон приоткрыл глаза. В узких зрачках проскользнул мягкий золотистый свет. Вспыхнула белая вспышка, и вот уже Ао Юй в лазурных одеждах неспешно ступил на берег.
Он сверху вниз оглядел неуклюжего духовного пса. Кажется, после нескольких сытых трапез щенок заметно пришёл в себя: шёрстка хоть и оставалась поблекшей, но лежала ровно и чисто, а сам он вылупил круглые глаза и глуповато смотрел на дракона.
Длинные изящные пальцы Ао Юя сняли с головы щенка бамбуковый лист и брезгливо отбросили его в сторону. Затем его взгляд упал на ярко-красную с зелёным безрукавку, от пестроты которой запестрело в глазах.
Он ткнул пальцем в сляпанный узор и с едва уловимой смешинкой в голосе произнёс:
— Юнь Чжао дал?
Сюнь Ян активно закивал. А что? Очень даже хорошая одёжка! И движения не сковывает, и тепло!
Ао Юй впервые за долгое время прикрыл ладонью лоб, сдерживая смешок, и вновь погладил щенка по голове:
— Только ты и способен такое нацепить.
— Господин Ао Юй! Сюнь Ян! — донёсся издалека звонкий крик кроликов. — Господин Юнь Чжао зовёт обедать! Возвращайтесь скорее!
Ао Юй спрятал улыбку и пошёл по боковой тропинке, бросив щенку:
— Пошли. Не заставляй его ждать.
Сюнь Ян замешкался, но тут же перебрался на передние лапы и поспешил за ним.
Впервые оказавшись наедине с легендарным Владыкой Драконов, щенок робел. Он держался на полшага позади и старательно утыкался носом в тропинку, аккуратно переставляя лапки по синеватым плитам.
Тишину бамбуковой рощи неожиданно нарушил голос Ао Юя.
Сюнь Ян услышал, как этот холодный и гордый владыка ровно, словно между прочим, произнёс:
— Если хочешь, приходи ко мне каждый день, когда будет свободное время. Хоть ты и выглядишь глуповато, так и быть, я могу обучить тебя кое-каким духовным техникам.
Щенок в изумлении вскинул голову и замер как вкопанный.
Ао Юй не обернулся, лишь прибавил шаг, добавив с лёгким раздражением:
— Шагай быстрее. Не мешай мне обедать.
— Гав-гав!
Сюнь Ян радостно припустил следом и поравнялся с Ао Юем. Он посмотрел на вившийся над домом далёкий дымок очага и впервые осознал: после долгих скитаний он наконец-то обрёл свой дом.