Эхо драконьего рёва раскатилось по ущелью, всколыхнув окрестные горы. Тяжелая, подобная океанскому валу аура оглушительным потоком хлынула во все стороны.
Бессмертные, хмелевшие на высоком помосте, мгновенно опомнились. Встрепенувшись, они как один повернулись на звук.
Кто-то из небожителей, протирая глаза, недоуменно пробормотал:
— У меня галлюцинации? Клан Драконов ведь не прибыл?
— Мощь духовной энергии поразительна... Кто из владык-драконов так разгневан?
За столами поднялся гул. Истинный человек Кунмин несколько мгновений напряженно всматривался в дальнее ущелье, пока его не осенило. Подхватив полы длинного одеяния, он бросился прочь.
"Плохо дело, — пронеслось у него в голове. — Неужто прибыл Сам? Только бы без кровопролития... А ведь мои котята до сих пор у его спутника!"
Увидев, как Кунмин припустил со всех ног, остальные бессмертные тоже похватали чаши и устремились за ним — выяснить, в чём дело.
* * *
А на лесной тропе тем временем царил хаос: деревья валялись вывернутыми с корнем, булыжники рассыпались в крошку. Сюнь Су, сметённый драконьим хвостом, отлетел прямо в руки Чэн И и зашёлся кровавым кашлем.
— Ао Юй! Не переходи черту! — заорал Чэн И, глядя на побледневшего, едва живого старшего сына, и закипел от ярости.
— Не переходить черту?
Вспыхнул ослепительный белый свет. Перед ними предстал Повелитель Драконов. В облачении из чёрного с золотом шёлка, веявший ледяным холодом, он излучал столь давящую властность, что сама земля вокруг казалась прижатой к подножию гор. С каждым его словом воздух становился всё тяжелее.
— Я лишь учу его, как быть хорошим псом.
Ветер шевелил белоснежные волосы Ао Юя. Переведя пронизывающий, ледяной взгляд на отца и сына, он сдавил грудь Чэн И невидимой тяжестью. Врожденный божественный статус и сокрушительная мощь заставили главу клана оцепенеть. В голове Чэн И всё смешалось: "Разве Ао Юй не был тяжело ранен? Разве он не превратился в калеку?! Что здесь происходит?!"
Юнь Чжао никогда прежде не видел Ао Юя в таком гневе. Прежде тот казался лишь гордым, отрешённым дракончиком, любившим сидеть у окна и с ленивым изяществом перелистывать нефритовые свитки.
— Ох, точно вы! — раздался крик из лесной чащи.
К месту стычки подбежала толпа бессмертных. Возглавлял их Истинный человек Кунмин. Мазнув взглядом по распростертым на земле Чэн И и его сыну, он опасливо посмотрел на лицо Ао Юя и спросил:
— Раз все здесь... а где мои котята?
— Да тут мы, — послышался недовольный голос.
Из-за спины Юнь Чжао высунулась усатая мордочка У Му. Увидев за спиной хозяина толпу зевак, кот досадно дёрнул усами: эдакий позор предстал на общее обозрение!
— Ох, сокровища мои! Связали, да? Не больно? — Кунмин подскочил, быстро распутал шёлковый шнур и подхватил на руки всё ещё ошарашенного Ло Сюэ, а затем гневно огляделся: — Кто это сделал?! Ну-ка сознавайтесь!
Цин Цзяо и след простыл. У Му, не теряя времени, прижался к уху хозяина и принялся со всей злопамятностью выкладывать подробности, густо соля и перча рассказ.
Лишь тогда Кунмин сообразил, что вломился прямо в разгар смертельного противостояния. Слегка откашлявшись, он неловко кивнул Ао Юю:
— Э-э... Вы продолжайте, не смущайтесь...
Чэн И дар речи потерял.
Ао Юй с едва уловимым раздражением цыкнул и убрал ауру. В то же мгновение давящее чрево океана, сковывавшее присутствующих, сменилось обычным горным бризом.
Прибывшие небожители переглянулись. Взирая на суровый лик драконьего владыки, они всерьёз засомневались в слухах. Экая духовная мощь! На овеянного смертельными ранами калеку тот явно не походил. При этой мысли взгляды, устремлённые на Чэн И и его сына, прониклись откровенным сочувствием. Драконы славились невероятной сплочённостью и отнюдь не ангельским нравом, а уж этот... Про него слагали легенды как о беспощадном мстителе.
Опираясь на сына, Чэн И кое-как поднялся с земли. Острый гравий ссадил ладони до крови, но главе клана пришлось сжать зубы и подавить душивший его гнев.
— Я был ослеплен отцовской любовью, оттого и оступился, задев твоего спутника, — мрачно выцеживал слова Чэн И, скрипя зубами. — Но Сюнь Су искалечен твоей рукой. Будем считать, что искупление принесено.
Юнь Чжао лишь скривился: надо же, извратил всё так, будто они тут жестокие обидчики. Переведя взгляд на профиль Ао Юя, юноша беспокойно сжал пальцы. Силы Белого Дракона ещё не восстановились до конца, и столь яростное вступление могло исчерпать его резервы.
Вздохнув, Юнь Чжао произнёс:
— Раз мы расплатились, нам пора.
Ао Юй недоуменно сдвинул брови:
— И ты просто так уйдешь?
— Да, — Юнь Чжао бережно подхватил на руки спящего пёсика. — Сюнь Ян совершил прорыв и лишился чувств. Нужно скорее показать его Бай Цзэ.
Однако не успел Ао Юй ответить, как Чэн И оборвал их:
— Постойте!
Глава клана впился взглядом в бессознательного щенка на руках юноши и чеканно выделил:
— Прошу вернуть А-Яна законному отцу.
Только было бессмертные разочарованно решили, что стычка окончена, как вспыхнул новый поворот. Вокруг мгновенно сплотилось кольцо из любопытствующих.
Кто-то из небожителей толканул локтем Истинного человека Кунмина:
— Эй, да это же младший отпрыск Чэн И! Как он очутился в руках избранника Ао Юя?
Кунмин, уже просвещённый кошачьим доносом, наклонился к уху приятеля:
— Так выбросили они мальчонку... Юнь Чжао подобрал, выходил, а тот возьми да и прорвись до Небесной гончей-пожирателя...
— Ого! Так вот откуда та гроза и зверский рык!
— Клан Духовных Гончих тысячелетиями молился об этом... Неудивительно, что теперь локти кусают.
— Постой, а разве тому щенку не пророчили вечное калечество? Говорили, духовную энергию вообще не усваивает! А у Юнь Чжао вдруг совершил прорыв?
— А он ведь вроде из Горных Духов...
— Если так, не превосходит ли его исцеляющий дар силу Молодого хозяина Цин Цзяо?
Перешептывания росли, но Чэн И делал вид, будто глух.
— Я его отец, — отчеканил он, напустив на себя праведный вид. — По законам природы и предков Сюнь Ян обязан вернуться в родное гнездо. Попрошу вас не препятствовать.
Ао Юй с ледяным презрением слушал эту высокопарную ахинею. Его терпение было на исходе, как вдруг Юнь Чжао спросил:
— Я слышал, явление Небесной гончей с божественным статусом — вековая мечта вашего клана?
— Именно! — надменно отозвался Чэн И. — Лишь обретший божественный статус способен раскрыть духовную мощь без остатка и принести роду абсолютную славу в сражениях! Подобно клану Драконов.
Он бросил дерзкий взгляд на Ао Юя и хмыкнул:
— Стоящий подле тебя дракон — лучший тому пример. Любимец Небес... Кто бы не жаждал такой судьбы?
В присутствии почтенных небожителей Чэн И слегка осмелел: каков бы ни был Ао Юй, он не посмеет учинить расправу на глазах у всех.
Юнь Чжао бережно погладил шерстку на ушках спящего щенка, радуясь, что Сюнь Ян без сознания и не слышит этих гнусных речей.
— Так кого ты жаждешь вернуть? — бросил юноша прямо в лицо главе. — Родного сына или драгоценную жемчужину, которую можно вставить в клановую гербовую доску? Как ни наряжай свою алчность в одежды отцовской любви, гнилое нутро за ними не утаишь.
С этими словами Юнь Чжао ласково коснулся руки Ао Юя. Дракон чуть вздрогнул, повернув голову. Растрепанные тёмные пряди обрамляли лицо юноши, но глаза его горели живым, чистым огнём. Ао Юй сомкнул длинные пальцы, бережно укрывая ладонь Юнь Чжао в своей. Ярость в его груди мгновенно улеглась.
Слова Юнь Чжао укололи Чэн И в самое больное место. Покраснев до ушей, тот повысил голос, надеясь перекричать правду:
— Ты ему не кровник! Откуда тебе знать о наших узах?! Он совершил прорыв — и теперь обязан служить роду!
— И с какого права ты требуешь его назад? — с ледяным презрением оборвал его Юнь Чжао. — Правом отца, бросившего больное дитя умирать в диких горах? Или правом главы клана, жаждущего бросить его в пламя войны?!
— Где ты был, когда сородичи глумились над ним?! Где был, когда он замерзал на улице, не имея крова?! Где был, когда он истекал кровью в тёмной пещере, находясь на грани смерти?!
— Я... — Чэн И отшатнулся. Губы его задрожали, но ни слова не вырвалось из горла.
— Стоило ему набрать силу, стать полезным — и ты воспылал родительской любовью, — Юнь Чжао говорил тихо, но каждый его звук в установившейся тишине эхом отзывался у присутствующих. — А если завтра он лишится этой мощи? Ты снова выбросишь его, как ненужный мусор?
Бессмертные вокруг притихли.
— Отцовские узы между вами сгорели дотла. Ссылаться на кровь теперь — смешно и мерзко.
— Нет... Ты не смеешь так говорить!.. — Чэн И дёрнулся вперёд, но путь ему преградил Кунмин, выставив длинный рукав.
— Брат Чэн И, остынь, — вздохнул даос. Зачем нарываться? Если дойдёт до драки, Ао Юй из него мокрое место оставит.
Но Чэн И словно ослеп от отчаяния. "Ао Юй тяжело ранен! Это факт! Наверняка наглотался целебных снадобий и лишь пыль в глаза пускает!"
Вскинув руку, он превратил кисть в огромную, покрытую шерстью когтистую лапу и без промедления обрушил её на Юнь Чжао и дракона.
Острые, как бритвы, когти с гулким свистом рассекли воздух, способные расколоть скалу.
Однако грозная лапа не успела даже коснуться подола юноши. Невидимая, мёртвая хватка сжала горло Чэн И.
— Кха!..
Глава клана захрипел, с ужасом уставившись на Белого Дракона.
Ао Юй лишь слегка приподнял изящную кисть из широкого рукава и еле заметно повёл пальцами вверх — точно рассматривал перед собой неживой предмет.
В тот же миг Чэн И оторвало от земли. Непреодолимая сила вздернула его в воздух за шею. Кровь прилила к голове, лицо налилось багрово-фиолетовым, вылезшие из орбит глаза встретились со взглядом Ао Юя.
Сделав шаг вперёд, дракон заслонил собой Юнь Чжао. На его губах заиграла глумливая, ядовитая усмешка, а в глубине зрачков вспыхнул дикий, жадный азарт убийцы.
Чэн И будто молнией ударило. Только сейчас до него дошло: Ао Юй действительно не побоится прикончить его прямо здесь, на глазах у всей почтенной публики!
— Отец! — Видя, что глава вот-вот испустит дух, Сюнь Су рухнул на колени и стал отчаянно бить челом: — Владыка Ао Юй! Мы виноваты! Мы уходим! Уходим немедленно! Молим, пощадите отца!
Ао Юй даже не удостоил его взглядом, с плотоядным любопытством наблюдая за предсмертными судорогами Чэн И.
Сюнь Су с плачем повернулся к бессмертным, умоляя о заступничестве, но те лишь кашляли в кулаки да отводили глаза. Заступиться — значит навлечь на себя гнев Владыки Драконов. Страшась его лютости, небожители лишь покачивали головами: "Ведь Кунмин предупреждал же... Сам напросился, сам и расхлёбывай".
Сюнь Су впал в отчаяние. В бессильной ярости он ударил кулаками о землю, расплескивая алую кровь по колючему гравию.
Понимая, что Ао Юй и впрямь зашибёт старика, Истинный человек Кунмин встряхнул мухогоном:
— Ао Юй, хорош уже.
Ао Юй косо посмотрел на него:
— Что, просить за него собрался?
Кунмин поперхнулся. Скажи он сейчас "да" — Ао Юй без промедления вздернет его на воздух рядом с этим дураком. Смягчив тон, даос прошептал:
— Убьёшь его — вспыхнет вражда между кланами. А Юнь Чжао ещё Детский сад на горе Юймин поднимать! Подумай о нём! (Ну и о моих котятах заодно...)
Ао Юй пренебрежительно фыркнул. В словах старого даоса имелась доля истины: Небесный Закон не позволит ему вырезать Клан Духовных Гончих под корень, а лишние проблемы Юнь Чжао ни к чему.
Сложив пальцы, он разжал невидимую хватку. Чэн И мешком рухнул в пыль.
Хватая ртом воздух, Чэн И корчился на земле, не в силах оправиться от смертельного страха. Сюнь Су пополз к нему, но ноги не держали. Сын смотрел на отца — гордого, могущественного главу, который сейчас выглядел абсолютно сломленным.
Едва дыша, Чэн И поднял глаза на золотистый комочек в руках Юнь Чжао. Шёрстка щенка лоснилась от заботы и ласки, сияя, словно яркое летнее солнце.
Солнце...
Глава клана взглянул на небо. В памяти всплыл давно забытый день: щенок только родился, и он, смеясь, кружил его на руках под лучами полуденного солнца. В тех чёрных, как агат, глазенках искрились лишь безграничное доверие и любовь к нему, отцу...
И эту любовь он уничтожил собственными руками.
Не глядя больше на раздавленного Чэн И, Юнь Чжао повернулся к спутнику:
— Идём?
— Пошли, — откликнулся Ао Юй.
Под оглушительные вздохи бессмертных он перекинулся в исполинского Белого Дракона, подхватил юношу и взмыл в небеса, оседлав облака.
— Постойте! А коты?! — завопил Истинный человек Кунмин. Прижав к себе У Му и Ло Сюэ, он оседлал журавля и помчался следом: — Вот так, значит, вы за моими питомцами присматривали?!
Когда главные действующие лица скрылись, небожители принялись наперебой обсуждать увиденное:
— Поговаривали же, будто Ао Юй лишился духовных сил и обратился в детёныша? А он выглядит точь-в-точь как прежде!
— Неужто заслуга того парня, Юнь Чжао?
— Да ну, скажешь тоже... Клан Горных Духов силен в исцелении, но Юнь Чжао вроде бы простой сородич. Будь у него эдакий дар, стал бы глава отправлять его прочь?
— Хм, Драконий Владыка силён, как и встарь. Интересно, каково теперь Молодому хозяину Цин Цзяо?
— Кто знает... Поди, локти себе кусает?
В чаще неподалёку на коре векового древа оскалом белели глубокие борозды от когтей. Цин Цзяо смахнул пыль с ногтей, отвёл холодный взгляд и сгинул в тени...
* * *
Спустившись со спины дракона, Юнь Чжао всё ещё ощущал лёгкое головокружение.
— Мчался ты словно ветер! — изумился юноша. — И как ты сумел пробиться сквозь тот заслон? Он же казался нерушимым!
Ао Юй принял человеческий облик. Поправив упавшую на плечо белоснежную прядь, он задел пальцами нефритовую подвеску на поясе юноши:
— Я же говорил: если окажешься в беде, я приду мгновенно.
Юнь Чжао бережно сжал драконий нефрит:
— Значит, эта вещь невероятно ценная? Нужно привязать её как следует, чтобы не потерять.
— Пустяки, носи на здоровье, — вскользь отозвался Ао Юй. Забрав из рук юноши Сюнь Яна, он направился от главных ворот к внутренним покоям.
— К слову, Истинный человек Кунмин отстаёт. До сих пор не видать, — продолжал делиться мыслями Юнь Чжао.
Они огибали утёс, как вдруг юноша замер.
Перед ним расстилалось море цветущей бегонии. Нежные розовые лепестки усыпали горную тропу, тонкие ветви трепетали на ветру, даруя обильное, пышное цветение. Весь склон буквально дышал весной.
Юнь Чжао потрясённо взглянул на дракона:
— Откуда здесь эта красота?
Ао Юй отвёл взгляд и шагнул вперёд, пытаясь скрыть смущение:
— Приметил в Долине Сюэйюй. Показались нехудшими — вот и пересадил немного.
Заметив, что юноша молчит, дракон остановился и оглянулся. Юнь Чжао осторожно трогал нежные бутоны, и ветка, выпрямившись, обрызгала его лицо прохладной росой.
Кончики ушей Ао Юя вспыхнули алым. Бегая взглядом, он едва слышно прошептал:
— Тебе... нравится?..
Прохладный горный ветерок унёс тихое признание. Закусив губу, дракон набрался храбрости повторить:
— Тебе нра...
— А-а-апчхи-и-и!
Раздирающий чих сотряс тишину у подножия ворот.
— Проклятье! Откуда тут столько цветов?! В носу зудит сил нет! Апчхи!
Истинный человек Кунмин, тащивший двоих котят, утирал нос платочком. Подняв глаза, он встретил взгляд Ао Юя — ледяной, обещающий долгую и мучительную смерть.