Юнь Чжао слегка откашлялся и, виновато улыбнувшись, подошёл распутать чёрного кота. Отряхнув шёрстку, тот обратился мальчиком и первым делом с невнятным ворчанием отпнул белую ленту прямо к ногам Цин Цзяо.
Заметив на себе чужие взгляды, У Му состряпал невозмутимую мину и заносчиво вздёрнул подбородок:
— Чего уставились? Продолжайте!
Юнь Чжао лишь молча вздохнул, возведя очи к небу, и увёл мальчишку к Сюнь Яну. Порой он всерьёз опасался, что с таким характером У Му однажды засунут в мешок и отбороздят где-нибудь в подворотне.
Из-за этой выходки весь торжественно-тяжёлый настрой Чэн И улетучился без следа.
Сюнь Су, воспользовавшись замешательством, выступил вперёд:
— Отец, Сюнь Ян только что совершил прорыв и ещё не совладал со свирепым нравом. Может, просто заберём его домой?
Чэн И замялся, уже собираясь согласиться, но в этот момент поднял взгляд. Огромный зверь, ещё мгновение назад рычавший на него, аккуратно приподнял переднюю лапу и самым кончиком когтя осторожно смахнул засохший лист с плеча Юнь Чжао.
Столько доверия и нежности было в этом жесте, что глава клана обомлел.
Он перевёл взгляд на мягкого, кроткого юношу и спросил:
— Я — Чэн И, глава клана Духовных Гончих. Дозвольте узнать, с кем из бессмертных владык имею честь говорить?
— Бессмертным владыкой? — подал голос Цин Цзяо, сдавленно усмехнувшись. — Глава Чэн И слишком уж высокого мнения о нём. Это Юнь Чжао, обычный сородич из моего клана, которого отдали замуж в клан Драконов.
Осмотрев юношу с ног до головы, Чэн И заметно охладил свой тон:
— Благодарю соратника Юнь Чжао за заботу о моём сыне.
В мире Линсю каждый знал, что молодой хозяин клана Драконов, Ао Юй, тяжело ранен, искалечен и давно покинул Дворец Дракона.
Эта мысль окончательно развеяла опасения Чэн И, а задуманное дело теперь казалось совсем простым...
Понимая, что перед ним всё же старейшина и глава клана, Юнь Чжао вежливо сложил руки в приветствии:
— Юнь Чжао с горы Юймин приветствует главу клана.
Потом добавил:
— Когда Сюнь Ян попал на гору Юймин, он был сплошь покрыт ранами. Я взял его к себе. Он очень смышлёный и послушный пёс, так что хлопот с ним не было.
Он ласково провёл рукой по густой шерсти зверища. Теперь, став величественным и статным, пёс выглядел чертовски внушительно.
Сюнь Су нахмурился и глянул на отца: похоже, этот юноша не собирался так просто отдавать Сюнь Яна.
Чэн И решил не ходить вокруг да около и выложил карты на стол:
— Я наслышан, что духовные жилы горы Юймин иссякли. Едва ли подобное место подходит для совершенствования моего сына. Мы и так слишком долго беспокоили соратника, так что забираем его в родные пенаты.
Стоило этим словам прозвучать, как Сюнь Ян упрямо подался назад, сокрушив мощной тушей несколько старых деревьев. Земля содрогнулась.
Алое безумие в глазах золотистого исполина угасло. Он тревожно посмотрел на Юнь Чжао и по привычке попытался жалобно скулить.
Увы, пёс забыл, что больше не был крохотным щенком: вместо ласкового писка из глотки вырвался низкий, раскатистый рык, перепугавший стайку горчащих неподалёку синиц.
Юнь Чжао заранее разгадал мотивы гостей, но, услышав прямой ультиматум, задумался: как отказать им без лишней драки?
Однако Чэн И и его старший сын истолковали его молчание по-своему.
Ну конечно! Обычный бессмертный, отданный в жёны к опальному, калеке-дракону, наверняка перебивается с хлеба на воду. Разве упустит он шанс выгадать себе кусок пожирнее?
В глазах Сюнь Су мелькнуло пренебрежение. Поймав знак отца, он выступил вперёд:
— Выходить Сюнь Яна было непросто, и наш клан щедро отблагодарит вас ценными снадобьями и редкими духовными травами.
Заметив, что Юнь Чжао хранит молчание, Сюнь Су насупился:
— Нам известно и о болезни молодого хозяина Ао Юя. Клан Духовных Гончих богат редкими снадобьями, и если потребуется...
Юнь Чжао пропустил эти посулы мимо ушей, а вот Сюнь Ян едва не сошёл с ума от страха.
Он не ведал, как выглядит со стороны. А вдруг он стал уродливым и чудовищным? Вдруг Юнь Чжао он больше не понравится?
Сюнь Су всё заливался соловьём, расписывая богатые дары, а у самого Сюнь Яна не было за душой ни единого духовного камня! Что, если Юнь Чжао соблазнится на щедрые посулы и выставит его вон?!
Сюнь Ян уже готов был уткнуться огромным влажным носом в спину юноши, как тот вскинул голову и с абсолютной серьёзностью посмотрел на Чэн И.
— Позвольте спросить, глава клана: вы искренне хотите вернуть Сюнь Яна? — ровным тоном произнёс он.
Чэн И оторопел, а затем снисходительно хмыкнул:
— Ну и ну! Мы предлагаем тебе небывалую выгоду, а ты задаёшь глупые вопросы.
Однако, встретив спокойный, чистый взгляд этих чёрных глаз, глава клана внезапно почувствовал необъяснимую неловкость.
Отведя взор, он всё же ответил:
— Разумеется, я искренне желаю вернуть своего сына. И не просто забрать домой, а приложить все силы клана, чтобы вырастить из него великого бессмертного.
Юнь Чжао не стал слушать пышные обещания. Он повернулся к зверищу, который от отчаяния уже готов был разрыдаться.
Ласково улыбнувшись, юноша тихо спросил:
— Ну а сам Сюнь Ян хочет вернуться к своей семье?
Под тихий, жалобный рокот, исходящий из груди исполина, Юнь Чжао подошёл ближе, обнял его огромную морду и прошептал на ухо:
— Я же говорил: если однажды ты захочешь уйти с горы Юймин, я не стану тебя удерживать. Но если ты устанешь, или кто-то тебя обидит — помни, ты всегда можешь вернуться домой.
Сюнь Су брезгливо нахмурился. Какое глупое бахвальство! Кто в здравом уме откажется от неисчерпаемых ресурсов ради жалкой, истощённой горы?
Однако в следующее мгновение Сюнь Ян выпрямился во весь рост и исторг в сторону Чэн И такой оглушительный рёв, что у присутствующих заложило уши. Яростное ядовитое отрицание не требовало слов.
Сюнь Су заслонил отца и яростно крикнул:
— Сюнь Ян, ты совсем свихнулся?! Перед тобой твой отец!
Чэн И застыл, не в силах поверить своим глазам. На его лбу вздулись вены, а голос дрожал от сдерживаемого гнева:
— И таково твоё решение?!
— Да.
Звонкий юношеский голос заставил всех вздрогнуть.
Зверь съёжился, вновь обретая облик некрупного золотистого пса, и присел перед ними. Его взгляд был до того ледяным и твёрдым, что от него становилось не по себе.
— Я останусь на горе Юймин. Навсегда.
Юнь Чжао с теплотой потрепал его по загривку: не зря выходил пса! Раз уж заговорил, значит, скоро и человеческий облик сможет принять.
Пока юноша с улыбкой представлял, каким вырастет Сюнь Ян, за его спиной вновь раздался яростный вопль Чэн И.
Лицо главы клана позеленело от злости. Прежде он души не чаял в младшем сыне и помыслить не мог, что тот посмеет отвергнуть его.
Даже когда выяснилось, что щенку не дано принимать человеческий облик, и отец охладел к нему, мальчик всё равно смотрел на него с немой преданностью и любовью.
Сюнь Су считал брата неблагодарным дураком. Ну и что с того, что он обратился в легендарную Небесную Гончую-Пожирателя? Без ресурсов клана дальнейший путь совершенствования закрыт! Загубить такое благословение небес ради упрямства?
— Сюнь Ян, брось своенравие! — попытался вразумить его брат. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Вернуться в родное гнездо — твой единственный разумный выбор. Хватит паясничать.
— Неужели отец и брат забыли? — в глазах пса не проскользнуло ни единой эмоции; он говорил так, словно пересказывал чужую давнюю историю. — Вы первые отреклись от меня.
— В день Ритуала Охоты... разве не вы выбросили меня, как негодный мусор?
Услышав это, Юнь Чжао с изумлением уставился на Чэн И и его сына. Вот так «любящие родственнички»! Выкинули родную кровь на произвол судьбы, а теперь делают вид, будто ничего не было!
— Ты всё-таки таишь обиду, — Чэн И прикрыл глаза, пытаясь вернуть прежнее величественное спокойствие. — Но пойми, Сюнь Ян: наш клан одержим силой. На моих плечах лежит судьба всего народа. Если бы я проявлял слабость и мягкосердечие к калеке, не способному принимать человеческий облик, сородичи подняли бы бунт.
Он вздохнул с притворной горечью:
— Но как бы то ни было, я твой отец. Ты не можешь быть настолько безрассудным.
— Если тогда вы сделали свой выбор, значит, сами обрубили узы крови, — Сюнь Ян остался глух к оправданиям. Посмотрев на далёкие горные гряды, он продолжал: — Вам дела нет до того, сколько страданий я перенёс на чужбине, сколь тяжелы были мои раны и выжил ли я вообще.
Пёс повернул голову и посмотрел отцу прямо в глаза:
— Если бы я так и остался бесполезным щенком... позвали бы вы меня обратно?
Чэн И задохнулся от возмущения, но нужные слова так и застряли в горле.
Сюнь Ян коротко усмехнулся:
— Вот и не стоит бередить то, что давно умерло.
С этими словами пёс уткнулся носом в ладонь Юнь Чжао:
— Брат Юнь Чжао, пойдём отсюда?
Юнь Чжао и сам не горел желанием общаться с этой семейкой. Учитывая, что Сюнь Ян только что пережил тяжёлый прорыв, следовало как можно скорее показать его Высшему бессмертному Бай Цзэ.
Однако не успели они сделать и шага, как пёс замертво рухнул на траву.
— Сюнь Ян! Сюнь Ян! — перепугался юноша.
Пока он пытался привести питомца в чувство, Сюнь Су нагло шагнул вперёд, намереваясь сграбастать обмякшее тело.
Юнь Чжао подхватил пса на руки и отпрянул назад:
— Что вы вытворяете?!
Лицо Чэн И потемнело от злобы:
— У него истощение духовных сил. Ему нужно в родную обитель, и немедленно.
Цин Цзяо, наблюдавший за происходящим, сладковато улыбнулся:
— Как-никак, родная кровь. Не стоит чужакам влезать в семейные дела. Юнь Чжао, отдай им щенка.
«Ах ты гадина!» — Юнь Чжао едва удержался от ругательств. Этот лис опять стравливает людей!
— Молодой хозяин Цин Цзяо прав, — подхватил Сюнь Су. Поняв, что у горного духа зуб на Юнь Чжао и мешать он не станет, он перехватил взволнованный взгляд отца, сжал кулак и призвал длинный клинок, устремляясь в атаку.
Цин Цзяо метнул белые ленты, пресекая попытки У Му и Ло Сюэ вмешаться. В его глазах пылал ядовитый восторг.
Сверкнуло лезвие. Теряя секунды под шквалом атак, Юнь Чжао сжал в кулаке нефритовую подвеску на поясе и завопил во весь голос:
— Ао Юй, сюда-а-а!
Слишком много наглецов, одному не сладить!
Крик юноши заставил нападавших на мгновение замереть.
И в ту же секунду небеса содрогнулись. Налетел шквал, а земля под ногами пошла трещинами.
Яростный вал духовной энергии прокатился по округе. Словно цунами, он снёс клинок, направленный в Юнь Чжао, и за мгновение размолотил закалённую сталь в мелкую крошку.
Посмотрев на почерневший небосвод, Цин Цзяо побледнел и отступил на пару шагов. Чэн И, осознав надвигающуюся катастрофу, истошно закричал:
— Су-эр, назад! Быстро!
Но было поздно.
Мрачные клубы тумана с золотыми искрами вырвались прямо из-под земли. Юнь Чжао остался невредим, а вот Сюнь Су оказался мёртвой хваткой скован тьмой. Сокрушительное давление прижало его к земле, выбивая воздух из лёгких.
Хрипя от боли, нападавшие вскинули головы и в ужасе замерли.
Лес стенал, словно сонм замученных духов. Иссиня-чёрные тучи скрутились в колоссальный воронкообразный вихрь, по которому текли древние золотые руны.
Он явился!
Воздух пропитала свирепая, леденящая аура. Кровь в жилах присутствующих застыла льдом, а сердца сжала невидимая исполинская длань, заставив молоточки в ушах отбивать оглушительный дробный гул.
По чистой плеши Чэн И скатилась капля холодного пота. Разум вопил о необходимости бежать, но ноги врастали в землю сухими корягами, отказываясь повиноваться.
Мгновение — и небеса расколол могучий драконий рык. Из эпицентра вихря показалась величественная белоснежная голова и доверчиво опустилась на плечо Юнь Чжао.
Аура божественного давления сковала всё вокруг.
Цин Цзяо стоял бледный как полотно. Если не считать мелкой дрожи, которую он тщетно пытался скрыть в широких рукавах, его вид был чуть менее жалок, чем вид Чэн И, уже рухнувшего на одно колено.
Пелена тумана взмыла вверх. Огромный Белый Дракон скользнул вокруг юноши, кольцами смыкаясь вокруг его тела и заслоняя от внешнего мира — словно бережно защищал драгоценное сокровище.
Взор дракона разил подобно обнажённому клинку. Взирая свысока на застывшего, словно ничтожная козявка, Сюнь Су, он негромко проронил:
— Это ты смел проявлять неуважение к моему спутнику дао?