Сон с Юнь Чжао слетел мгновенно. Он торопливо замахал руками:
— Да ладно, не надо...
— Ты шутишь? — Ао Юй нахмурился, отнёс его в купальню и опустил на столик у водного зеркала.
Согнутым суставом пальца подтолкнул юношу в спину, заставляя подойти к зеркалу самому.
— Ты что, собрался спать в таком виде? — бесстрастно уточнил Ао Юй.
Юнь Чжао нехотя поднял голову — и тут же уголки его рта уныло поползли вниз.
Из водного зеркала на него смотрел румяный юноша, точно изящная кукла, вот только на лунно-белом халате повсюду торчала кошачья шерсть — где длинная, где короткая, — а чёрные волосы, слипшиеся от масляного бульона, свалялись прядями.
— Неряха, — фыркнул со смехом Ао Юй.
Юнь Чжао, теребя пальцы, смущённо буркнул:
— Тогда я сам вымоюсь.
— Ты уверен?
Юнь Чжао закивал так, будто отбивал поклоны:
— Угу, угу!
— Как знаешь.
Ао Юй вскинул бровь, подхватил его и усадил в деревянную шкатулку, где плавала жёлтая уточка, а затем опустил шкатулку прямо в тёплый источник, подливая воды.
Юнь Чжао, покраснев, стянул одежду и уселся у края шкатулки. Краем глаза он украдкой покосился на Ао Юя — тот рылся в соседней комнате в поисках масла для купания, не обращая на него внимания, — и с облегчением перевёл дух.
Тёплая вода источника окутала Юнь Чжао со всех сторон, и он почувствовал, как расслабляются все поры на теле.
Немного поплескавшись в шкатулке, он покачивался, будто сидел в маленькой лодочке.
Заметив бесхозную уточку, он тут же загорелся желанием поиграть: оперся на край шкатулки, потянулся достать игрушку — да не рассчитал равновесия, и вся шкатулка перевернулась.
Плюх!
Услышав всплеск, Ао Юй поспешил к источнику и, увидев плавающую вверх дном шкатулку без всяких признаков хозяина, не сдержал тяжёлого вздоха.
Закатав рукав, он сунул руку в воду и выловил перепуганного юношу.
— Кхе-кхе... — Юнь Чжао выкашлял несколько глотков воды и, всё ещё не оправившись от испуга, лежал на ладони Ао Юя, тяжело дыша. Утонуть в купальне — позорище, о котором и рассказать стыдно.
Ао Юй уже собирался отчитать его, но, взглянув на юношу, невольно замер. Горячий источник разрумянил личико миниатюрного Юнь Чжао, тот дышал часто, выпуская облачка пара.
Чёрные волосы, мокрые, облепили бледную спину; из-за поднимающегося пара всё тело чуть заметно порозовело.
Стоило взгляду Ао Юя опуститься чуть ниже, как он тут же отвёл глаза — в голове застрял один-единственный вопрос.
«Почему даже там всё розовое?!»
Юнь Чжао пришёл в себя и, ощутив на себе неопределённый, но пристальный взгляд, задрожал от стыда всем телом. Он бухнулся на колени в ладони Ао Юя и глухо взмолился:
— Верни меня обратно, живо!
— Умеешь же ты командовать, — хмыкнул Ао Юй и, перевернув шкатулку, снова наполнил её водой, опустил туда Юнь Чжао и заботливо подсадил к нему жёлтую уточку.
Глядя, как Юнь Чжао тихонько прячется за уточкой, Ао Юй пробормотал себе под нос: «Забавно мелкий», — и, отвернувшись, сел на краю источника.
Юнь Чжао будто громом поразило. Он глянул на себя и, обиженно засопев, шлёпнул по воде с громким плеском.
Понаблюдав немного, Ао Юй достал маленький флакончик, капнул в воду каплю жидкости и помешал пальцем — тут же поднялась целая шапка молочно-белой пены.
Юнь Чжао с любопытством потыкал пузырьки пальцем, а затем удовлетворённо принялся намыливать волосы, попутно спрашивая:
— Откуда у тебя это?
Ао Юй смотрел, как Юнь Чжао в облаке пены превращается в белобородого старика, и, посмеиваясь, лопал пузырьки один за другим, прежде чем негромко ответить:
— Пользовался в детстве.
— В детстве? — Юнь Чжао замер от удивления.
— Угу. — Ао Юй вытянул два пальца и принялся нежно массировать ими кожу его головы, выводя круги.
— В детстве, когда надоедало сидеть во Дворце Дракона, я приезжал ненадолго погостить на Гору Юймин, — пояснил он. — Богиня Цветов иногда заглядывала вместе с Бай Цзэ поразвлечься — эти купальные штуки как раз её подарок.
— Вот оно что... — Юнь Чжао представил себе полувзрослого дракончика, кувыркающегося кверху пузом в тёплом источнике среди пены, — картина выходила довольно милой.
Развеселившись собственной фантазии, он прикрыл рот рукой, посмеиваясь, но вдруг что-то вспомнил и спросил с сомнением:
— А сколько лет назад было это твоё «детство»?
Ао Юй задумался и неуверенно ответил:
— Тысячу лет, наверное?
Юнь Чжао, услышав это, окаменел прямо в шкатулке — выходит, и это мыло тысячелетней давности?
Ао Юй с одного взгляда понял, о чём тот подумал, и рассмеялся:
— Я же не говорил, что это тот самый, тысячелетний флакон. Этот — недавний подарок от Богини Цветов.
— А когда именно? — полюбопытствовал Юнь Чжао.
Ао Юй не ответил, вынул его наружу, сменил воду и снова опустил юношу — смыть пену.
Видя, что Юнь Чжао по-прежнему смотрит на него с недоумением, Ао Юй лениво провёл рукой по воде и произнёс:
— До твоего появления.
Тогда он, охладев ко всему сердцем, вернулся на Гору Юймин — некогда живая бессмертная гора, где он в юности резвился с друзьями, обратилась в место мёртвого запустения, точно так же, как и он сам, лишившийся духовной силы.
Кое-кто из старых друзей пытался его навестить, но Ао Юй захлопывал перед ними двери. Богиня Цветов и Бай Цзэ подолгу стояли у горных врат — в итоге им оставалось лишь просить лазоревую птицу отнести в горный терем всевозможные подарки.
Он думал, что сгниёт вместе с этой горой в веренице долгих лет, и не смел даже мечтать о новом рождении.
Ао Юй завернул отмытого юношу в чистое мягкое полотенце и отправился за новеньким халатиком.
Одежда напоминала скорее банный халат. Юнь Чжао послушно принял его и надел, но тут же ощутил неловкость.
Слишком длинные рукава можно было закатать, а вот низ оставался совершенно голым — Юнь Чжао невольно нахмурился.
С лёгкой обидой в голосе он спросил:
— Ао Юй, а штаны?
Рука Ао Юя на миг замерла, и он с напускной уверенностью, хотя и без всякого веского довода, ответил:
— Не умею шить.
Он пригладил Юнь Чжао волосы, взял юношу на руки и понёс обратно в комнату, по пути не удержавшись и тронув пальцем его щёчку:
— Не привередничай, есть во что одеться — уже хорошо. Не заставлять же мне тебя носить одёжку с плюшевого кролика Ло Сюэ?
Юнь Чжао закрыл лицо руками, не давая тому тыкать пальцем, и притворился мёртвым, съёжившись на его ладони.
«Вот уж действительно — ветерок теперь гулял прямо по голой попе...»
Вернувшись в бамбуковую корзинку, Юнь Чжао поспешно нырнул под одеяло, старательно и сосредоточенно затянул и оправил халат, укрылся одеяльцем — и застыл серьёзный, точно маленький педант.
Ао Юй смотрел на это с улыбкой и не удержался — поддел пальцем краешек одеяла, приподняв уголок.
— Ты чего творишь?! — Юнь Чжао, обдутый холодным сквозняком, пробравшимся под одеяло, покрылся мурашками и сердито уставился на проказника.
Ао Юй подпёр щёку рукой и без особого раскаяния бросил:
— Извини, не удержался.
Юнь Чжао в ярости бросился вперёд, вцепился в озорной палец и, широко раскрыв рот, укусил.
Ао Юй такого точно не ожидал — растерянно отдёрнул палец и, глядя на отпечатавшийся на подушечке ряд зубов, невольно усмехнулся:
— А зубки-то ровные.
Юнь Чжао промолчал.
«Сегодняшний Ао Юй — настоящий скверный дракончик!»
Час был поздний. Ао Юй перестал дразнить Юнь Чжао, задул свечу и мягко произнёс:
— Спи.
Юнь Чжао и так уже едва держался — веки налились тяжестью, глаза сами закрывались. Пожелав Ао Юю спокойной ночи, он повалился назад и тут же провалился в сон.
В темноте зрачки белого дракона чуть приоткрылись, источая слабое золотистое сияние — даже без света свечи это никак не мешало его зрению.
Он смотрел на сладко спящего в корзинке юношу. Мелькнула вспышка белого света — и на край корзинки легли две маленькие драконьи лапы.
Серебристо-белый дракончик забрался внутрь, осторожно и бережно свернулся вокруг юноши, устроив его в центре, зарылся мордочкой в изгиб его шеи и украдкой вдохнул лёгкий аромат, оставшийся после купания, а затем удовлетворённо и медленно закрыл глаза.
* * *
Когда Юнь Чжао проснулся, Ао Юя рядом не оказалось — видимо, снова увёл Сюнь Яна в бамбуковую рощу.
Он потянулся, сел на постели и, будто что-то почувствовав, обернулся — у края лежанки сидел Ло Сюэ, обратившийся в маленького ребёнка.
Ло Сюэ пару раз моргнул и, взметнув зажатый в руке платок, восторженно объявил:
— Братик, доброе утро! Я пришёл умыть тебя!
Юнь Чжао судорожно сглотнул, но, не желая гасить энтузиазм котёнка, всё же с видом полной готовности подошёл ближе, лишь предупредив:
— Только полегче, ладно?
— Угу, угу! — Ло Сюэ ухватил платок за уголок и потянулся к нему, но, не решаясь давить сильнее, окатил всё лицо Юнь Чжао водой — тому оставалось лишь самому взять платок и кое-как утереться.
После умывания Ло Сюэ выудил откуда-то одно кукурузное зёрнышко и объявил:
— Вот братику завтрак!
А следом усадил рядом с Юнь Чжао своего любимого плюшевого кролика:
— Пусть сегодня Ло Сюэ и Кролик составят братику компанию за едой!
— Сп... спасибо. — Юнь Чжао принял зёрнышко и принялся откусывать по чуть-чуть, чувствуя себя под сияющим, полным ожидания взглядом Ло Сюэ так, будто малыш играет с ним в дочки-матери.
Когда Ао Юй вернулся, в корзинке уже сидел ещё и снежно-белый котёнок.
Подойдя ближе, он увидел, как Юнь Чжао валяется на розовом кошачьем брюшке, вертясь и не помня себя от счастья.
Ло Сюэ, судя по всему, тоже был безмерно рад — обхватил Юнь Чжао передними лапами, потёрся мордочкой о него и уже разинул пасть, намереваясь лизнуть в лицо.
К счастью, Ао Юй среагировал вовремя и успел зажать коту рот, бесстрастно бросив:
— Одним лизком с него шкуру сдерёшь.
Ло Сюэ тут же понурил уши, досадуя, что не сумел сдержаться, и тихо пробормотал:
— Прости...
Юнь Чжао, напуганный шершавыми колючками на кошачьем языке, похлопал себя по груди и с облегчением выдохнул.
А затем, привстав на цыпочки, с трудом дотянулся и погладил поникшую голову белого котёнка, великодушно прощая его.
Из всех божественных зверей лишь Ло Сюэ обладал самым маленьким телом, и потому именно он присматривал за комнатой, когда Ао Юя не было рядом.
С появлением уменьшенной версии Юнь Чжао Ло Сюэ даже перестал таскать с собой любимого плюшевого кролика — то и дело липнул к Юнь Чжао, частенько сбивая того с ног кувырком.
Впрочем, день, хоть и не без переполоха, обошёлся без настоящих происшествий.
Вечером Ао Юй вошёл в комнату и застал Юнь Чжао, кряхтя слезающего с корзинки, — тот с разбегу плюхнулся в мягкое одеяло на кровати и принялся кататься.
— Ты слишком беспечен. А если бы я просто лёг прямо на тебя? — Ао Юй протянул руку, придержал халат Юнь Чжао и подтолкнул его, отчего тот пару раз перекатился к середине постели.
Кончики пальцев случайно задели мягкий живот юноши, отчего Юнь Чжао, схватившись за живот, залился смехом:
— Ха... ха-ха... не трогай, щекотно же!
Ао Юй убрал руку. Ночью поднялся сильный ветер, и он, поднявшись, направился в соседнюю комнату — решил скроить одеяло потолще для Юнь Чжао.
Кожа у юноши была слишком нежной — ей вредила даже малейшая грубая вышивка. Ао Юй с ножницами в руках долго перебирал ткани, как вдруг из-за полога кровати донёсся испуганный возглас.
Он поспешно вернулся широкими шагами и, откинув жемчужный полог, замер на месте как вкопанный.
Посреди постели сидел юноша с рассыпавшимися по плечам чёрными волосами; в глазах ещё читался испуг, а взгляд был прикован к разорванным в клочья остаткам купального халатика.
Он даже не успел осознать, что остался совершенно нагим. Снег, отражающий алые сливовые цветы, чёрные пряди, чуть склонённые вниз, — точно горный дух-искуситель, он на миг заставил Ао Юя забыться.
Встретившись взглядом с Ао Юем, Юнь Чжао наконец пришёл в себя, торопливо натянул на себя одеяло и смущённо пробормотал:
— А я... снова стал большим...