Почти допросный тон старейшины заставил Юнь Чжао осечься. Чан Сяо тут же выступил вперёд, перехватывая сородичей, тянувшихся к ящикам с выпечкой.
Чан Сяо посмотрел прямо в глаза старику:
— Старейшина Ци, эту стряпню я купил на собственные деньги для ребят из патруля. Куда это вы приказали её тащить?
Старейшина лишь презрительно фыркнул. Опустив взгляд на румяные, золотистые булочки в форме кроликов, он скривился:
— Известно куда — на свалку.
И властным взмахом руки велел слугам продолжать.
Волки переглянулись. Глядя на пышную, аппетитную выпечку и вдыхая густой аромат, они невольно сглатывали слюну и явно не спешили выполнять приказ.
Заметив это замешательство, старейшина вспыхнул:
— Что застряли?! Живее выносите всё и выкидывайте!
Лицо Чан Сяо потемнело, он уже намеревался сделать шаг вперёд, но чья-то рука легла на его плечо.
— Постойте!
Все обернулись на голос. Заговорил тот самый красивый юноша.
Юнь Чжао едва сдерживал досаду. В эту выпечку он и маленькие кролики вложили столько трудов! Позволить какому-то самодуру выбросить всё на помойку?
Шагнув навстречу колючему взгляду старика, Юнь Чжао ровно произнёс:
— Позвольте узнать, старейшина, чем вам не угодила моя еда? По какой причине вы приказываете её выбросить?
Юнь Чжао указал на стражников, которые не сводили глаз с румяных булочек:
— Чан Сяо говорил, что ваши воины без отдыха патрулируют земли перед праздником, а стряпня из главной кухни им совсем не по вкусу. Чан Сяо потратил собственные средства, чтобы порадовать братьев по оружию, а вы на корню уничтожаете его труды. Разве это справедливо?
Толпа воинов тут же зашумела, не скрывая раздражения:
— Верно говорит! Вы вообще видели, чем нас кормит кухня?
— Горбатишься тут день и ночь, а тебе даже нормальный кусок в горло встанет — сразу отнимут!
— Старейшины-то небось такое варево не едят. Какая им разница, чем давится простая стража!
Слова юноши пали на благодатную почву: недовольство среди патрульных вспыхнуло с новой силой.
Слушая, как нарастает ропот, старейшина Ци залился краской. Вне себя от гнева, он с силой махнул широким рукавом:
— Дерзость!
Он ткнул пальцем в сторону Юнь Чжао, пылая яростью:
— Откуда только взялся этот мелкий торговошка?! Как ты смеешь распускать язык? Торжество на носу, а ты суёшь не пойми что! Кто поручится, что твоя стряпня не отравлена? Случись что с воинами во время празднества — ты своей башкой отвечать будешь?!
— Да и вообще... — Старик презрительно прищурился. — Низкосортная дрянь! Завтра прибывают высокопоставленные гости из других бессмертных кланов. Увидят, чем у нас кормят стражу, — позора не оберёшься!
Юнь Чжао на мгновение замер, но тут же всё понял.
Повернувшись к Чан Сяо, он тихо спросил:
— Так вот почему ты сказал, что со завтрашнего дня выпечка больше не потребуется?
Встретившись с его недоумевающим и чистым взглядом, Чан Сяо ощутил, как к горлу подступает неловкость. Отведя глаза, он едва слышно пробормотал:
— Ну... да.
Едва слетело это слово, как волк проклял свою трусость. В глазах юноши мелькнула тень разочарования.
Чан Сяо замахал руками, торопливо и бессвязно запричитав:
— Нет-нет, я вовсе не то имел в виду! Просто не хотел лишних цепляний от этих упрямых стариканов... Твои булочки замечательные! И варенье отличное, да и ребята в восторге! Нам правда очень нравится, верно я говорю?!
Стражники закивали с такой страстью, словно от этого зависела их жизнь — они безумно боялись, что молодой мастер обидится и больше никогда не привезёт им свою стряпню.
Юнь Чжао лишь грустно качнул головой:
— И булочки, и мясные шарики... Ты ведь и сам считаешь их простыми, неважными. Потому и прятал от старейшин.
Чан Сяо приоткрыл рот, но так и не нашёлся, что возразить. Сказать правду было стыдно — ведь именно из-за этих мыслей он решил переждать праздники.
— Поговорили — и хватит! Понял своё место — убирайся! — отрезал старейшина Ци и снова махнул слугам.
Но Юнь Чжао снова преградил им путь.
Терпение старика лопнуло. Он буквально взвизгнул от ярости:
— Выродки! Да как ты смеешь?!
— Это ты смеешь, старый пень!
Сидевший на руках у Юнь Чжао У Му больше не мог сдерживаться. Чёрный кот спрыгнул на землю и мгновенно обратился мальчиком в тёмных одеждах.
Спрятав руки в широкие рукава, кошачий дух вальяжно скрестил их на груди и сделал чисто символический, почти издевательский поклон:
— У Му, ученик Истинного человека Кунмина с Парящего острова. Приветствую старейшину.
Мальчишка встал перед Юнь Чжао, обдав старика ледяным, высокомерным взглядом. Слова звучали формально вежливо, но спеси в них было столько, что хватило бы на десяток бессмертных.
Старейшина Ци насупился, пристально разглядывая черноволосого мальчугана. Истинный человек Кунмин славился колоссальной духовной силой, а уж его духовные кошки — особенно эта, черномазая — отличались ангельской мордочкой и невероятно мстительным нравом. И чтобы такое создание защищало какого-то щуплого юношу?..
Старик заново перевёл взгляд на Юнь Чжао, вникая в происходящее.
У Му прекрасно разгадал мысли старика и решил не тянуть:
— Спасибо Кунмину, что отправил меня в детский сад господина Юнь Чжао! Кабы не это, я бы и не узнал, насколько дики и спесивы волки в своих владениях.
Сердце старейшины ёкнуло. Он торопливо вскинул глаза на хмурого Юнь Чжао, а затем перевёл взгляд на Чан Сяо, который со злорадной ухмылкой притиснулся в сторонке.
«Мать твою! — мысленно взвыл старец. — Так этот парень — новоиспечённый спутник жизни Ао Юя?!»
Заметив спокойную физиономию Чан Сяо, старик заскрипел зубами от злости. Этот щенок прекрасно знал, с кем свели судьба и дела, но нарочно ничего не сказал!
В душе старейшины зашевелился липкий страх, но раскланиваться и извиняться перед молодым человеком на глазах у собственных воинов казалось смертельным позором.
Пока старик судорожно пытался выкрутиться и сохранить лицо, Юнь Чжао спокойно произнёс:
— Раз уж старейшине не по душе моя выпечка, настаивать не стану. Но сегодняшнюю партию я уже привёз — так что, будьте добры, заберите её для стражи.
— Что ж... пусть будет так, — выдавил из себя старейшина Ци, мысленно облегчённо вздохнув: парень не стал устраивать скандал.
Он тут же махнул рукой, приказывая вернуть ящики патрульным.
Видя, что дело уладилось, Юнь Чжао собрался уходить.
Чан Сяо, виновато потирая нос, смущённо подошёл ближе и тихо спросил:
— Прости меня... А позже... можно будет снова заказать у тебя еду?
В душе Юнь Чжао ещё колыхался неприятный осадок, но он понимал: не в его силах переделать чужие предрассудки. К тому же духовные камни на развитие горы были нужны как воздух.
Заметив кивок, Чан Сяо просиял и бросился подводить к нему духовного скакуна.
У Му скривился, вновь обратился котёнком и ловко впрыгнул на спину лошади. Он уже хотел поторопить Юнь Чжао, как вдруг за спиной раздался мягкий, исполненный достоинства голос:
— Господин Юнь Чжао, пожалуйста, задержитесь!
Все обернулись. К ним неспешно приближалась статная, роскошно одетая женщина. На её приветливом лице играла тёплая улыбка.
Чан Сяо обомлел и вместе со стражниками торопливо отступил в сторону, склоняясь в глубоком поклоне:
— Приветствуем госпожу!
У Му прижал уши и шепнул юноше прямо в ухо:
— Это Сянь Юэ, супруга главы волчьего клана.
Юнь Чжао слегка озадаченно спросил:
— Чем могу помочь, госпожа?
Госпожа Сянь Юэ изящно склонила голову и произнесла ласковым, размеренным тоном:
— Празднество бессмертных родов проходит раз в столетие. На него съедутся не только главы влиятельных кланов, но и великие небожители. Волки впервые принимают у себя столько высоких гостей, поэтому мои люди слегка нервничают и допускают оплошности. Очень прошу вас не держать на них зла.
— Нахамили, а теперь елеем поливают... — буркнул У Му.
Старейшина Ци, стоявший неподалёку, от этих слов налился густым свекольным румянцем.
Юнь Чжао неловко приласкал кота по голове, призывая к порядку. У Му лишь фыркнул и отвернулся, демонстративно выставив пушистый задок.
Со вздохом разводя руками, Юнь Чжао обратился к госпоже:
— Всё в порядке, госпожа. Если у вас больше ничего нет, я поеду.
— Постойте, прошу вас.
Только юноша собрался развернуться, как его вновь окликнули. Ему ничего не оставалось, кроме как сказать:
— Говорите прямо, госпожа Сянь Юэ.
Женщина подошла ближе и с сокрушённой улыбкой созналась:
— Не посчитайте за дерзость, но наш клан никогда не славился кулинарным искусством. Для грядущего пира необходимо приготовить изысканные кушанья для высших божеств, а повара на нашей кухне сбились с ног и выдают... прямо скажем, не самые аппетитные блюда.
Юнь Чжао в изумлении приподнял брови:
— Вы хотите...
Госпожа Сянь Юэ решительно кивнула:
— Я прошу вас взяться за приготовление блюд для праздничного пира.
— Госпожа, помилуйте! — Старейшина Ци с воплем выскочил вперёд, активно размахивая руками. — Пусть его стряпня вкусна, но разве выглядит она подобающе для стола богов?!
Юнь Чжао задумчиво потёр нос: что верно, то верно — кроме аккуратных булочек, остальные его блюда выглядели довольно простовато и без изысков.
Сянь Юэ насупилась, смерив старика грозным взглядом:
— Замолчи! А то, что стряпают твои бездельники на кухне, можно подавать высшим бессмертным?!
— Э-э... — Старейшина поперхнулся словами. Возразить было абсолютно нечего.
Юнь Чжао задумчиво погладил подбородок. Взяться за банкет... Хм, ведь это отличная возможность привлечь новых заказчиков и прославить заведение!
Взвесив всё, он сказал:
— Что ж, если вы доверите мне это дело, госпожа Сянь Юэ, я с радостью возьмусь за угощения.
— Нет, постойте... — попытался вставить слово старик, но юноша не дал ему договорить.
Юнь Чжао улыбнулся:
— Я составлю подробное меню и привезу блюда на пробу. Если вкус и вид вас устроят, мы подпишем договор.
Госпожа Сянь Юэ всматривалась в юношу. Стройный, хрупкий на вид, он держался прямо и гордо, словно молодой бамбук на ветру — чисто и исполнено внутреннего достоинства.
Она одобрительно кивнула:
— Поладим на этом! Сроки поджимают, так что буду ждать вас через три дня. Если угощение придётся по вкусу, платой я вас не обижу.
Условившись о встрече, Юнь Чжао не стал задерживаться. Он забрался в свою деревянную тележку и направил духовного скакуна в обратный путь.
Повозка плавно покатилась по дороге, и вскоре фигура юноши растворилась вдали.
Едва юноша скрылся из виду, теплота из глаз госпожи Сянь Юэ мгновенно улетучилась. Она медленно перевела тяжёлый взгляд на старейшину Ци. От недавней спеси старика не осталось и следа.
— Слуги! — ледяным тоном отдала приказ женщина. — Старейшина совсем плох стал памятью — не узнаёт почитаемых гостей. Проводите его к Холодному озеру, пусть посидит в воде, освежит голову.
— Госпожа, пощадите! — Рухнул на колени старейшина, моля о милосердии.
Сянь Юэ даже не обернулась. Развернувшись, она величественно пошла прочь, шурша пышным шлейфом. Подол её узорчатого платья скользнул по тыльной стороне ладони лежащего в пыли старика, и тому показалось, будто золотое шитьё резануло по коже ледяной бритвой.
Глядя вслед уходящей госпоже, старейшина вдруг отчётливо вспомнил, что когда-то волки сражались под предводительством того самого Божественного владыки во время похода в Бездну.
Гибель бога вовсе не означала, что его великие свершения преданы забвению... Какой же глупостью было забывать об этом!
* * *
В горных лесах грянул громовой раскат. Упали первые редкие капли, а вслед за ними пролился рясный слепой дождь. Прозрачные бисерины воды заскользили по широким жилкам сочных зелёных листьев.
— Ох, засиделись мы... Не застрянь у Волков, успели бы до дождя! — ворчал Юнь Чжао, сорвав у дороги огромный лист и прикрывая им голову, точно зонтиком.
Ло Сюэ и У Му уютно устроились у него на руках. Слушая, как капли звонко барабанят по плотной зелени, котята любопытно крутили мордочками.
Дождь быстро размыл тропу, превратив землю в скользкое месиво. Духовный скакун глубоко оступился и провалился копытом в грязевую колдобину. Опасаясь, как бы животное не подвернуло ногу, Юнь Чжао передал импровизированный зонт У Му и вылез из повозки.
К счастью, тревога оказалась напрасной. Юнь Чжао помог скакуну вытянуть ногу из грязи, и тот благодарно уткнулся мордой ему в плечо.
Отерев дождевые капли с лица, юноша выпрямился. У Му изо всех сил сжимал лапками черешок листа, а изнеженный белый котёнок Ло Сюэ торопливо вытирал подушечками лап намокшее сиденье.
— Да брось ты, я и так уже насквозь мокрый!
Юнь Чжао ласково потрепал Ло Сюэ по пушистой макушке и подхватил на руки. В этот миг У Му настороженно мяукнул:
— Юнь Чжао, кто-то идёт!
Юноша обернулся. В белёсой пелене дождя, держа над головой зонт, выступил одинокий путник. Его стройный, высокий силуэт смутно угадывался сквозь густые бамбуковые заросли.